ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 


Для свободного и, главное, регулярного посещения Японии, которое не вызвало бы подозрений у японской контрразведки, сотрудникам резидентуры нужна была надежная легальная «крыша». Наиболее подходящим вариантом для этого было создание какой-либо торговой фирмы, ведущей торговлю между Японией и Китаем. Разведчики под видом сотрудников фирмы могли бы свободно посещать Японию и заниматься там разведывательной и вербовочной работой. Возможно, что Бронин решил использовать европейский опыт Ивана Винарова, успешно работавшего в странах Центральной Европы в 1930–1933 годах под прикрытием различных торговых организаций. А может быть, идея такой «крыши» была подсказана Центром.
В начале 1934-го Бронин, как шанхайский резидент Разведупра, предложил Центру прислать нового радиста. Очевидно, решили заменить имевшегося в резидентуре радиста и попросили в Москве нового человека. Может быть, радист резидентуры попал под подозрение полиции или контрразведки, а может быть, как говорили тогда, «обуржуазился». Такой вариант тогда, как и в наши годы, был вполне возможен. Злачные места Шанхая: кабаре, варьете, рестораны могли подействовать на любого, особенно если он иностранец. Во всяком случае в Разведупре доводы резидентуры сочли убедительными, и в марте 1934-го из Москвы в Шанхай через Берлин и Италию отправился новый радист.
На этот раз в Китай отправили очень молодую красивую француженку Рене Марсо. В 1930 году семнадцатилетней девчонкой она приехала в Москву учиться профессии революционера. Несколько лет была курьером Коммунистического Интернационала молодежи, разъезжая по странам Европы. Осенью 1933-го ее направили в разведывательную школу при Разведупре. И в марте 1934-го, окончив школу и получив несколько специальностей: радиста, шифровальщика, фотографа – с голландским паспортом в кармане она выехала в Берлин.
В Берлине сменила паспорт и стала подданной Уругвая Денисой. Далее путь лежал через Швейцарию и Милан в Венецию и Триест. Затем долгий путь на одном из пароходов через Суэцкий канал и вокруг Индии в Шанхай. В Шанхае она впервые встретилась со своим будущим мужем Яковом Брониным. И начались суровые разведывательные будни. Вот как Эля описывала эту работу в своих коротких воспоминаниях, опубликованных в 1991 году. «Работы было много. Я должна была обеспечивать радиосвязь и переснимать шедшие к нам непрерывным потоком документы. Мы помогали Красной армии Китая, которая находилась тогда в трудном положении: теснимая гоминдановскими войсками из южных районов, она готовилась к Великому Походу в северные провинции. Китайские товарищи помогали нам в вербовке информаторов, указывая либо на наших идейных сторонников – людей, сочувствующих коммунистам, либо тех, кто за деньги готов был продать любые тайны – таких было много среди китайских чиновников».
Ездила Эли и в Японию к Зорге. По ее воспоминаниям, они были знакомы еще в Москве. Как радистка она должна была помочь наладить радиосвязь с Владивостоком, а также отвезти в Токио деньги и новый шифр. С Зорге у нее были две встречи, деньги переданы, а про шифр француженка забыла и вспомнила об этом, только вернувшись в Шанхай. Такие вот накладки бывают у разведчиков. Побывала она вместе с Зорге и на радиоквартире. Рация была в рабочем состоянии, и, по ее мнению, радист не выходил в эфир, опасаясь пеленгаторов. Версия малоубедительная, так как в начале 1935-го года серьезной пеленгаторной службы в Японии еще не было. По всем имеющимся источникам, перехват радиограмм группы «Рамзай» начался в 1937-м, а первые немецкие пеленгаторы появились в Японии в 1938-м году.
К сожалению, усилия шанхайской резидентуры и ее резидента Якова Бронина создать надежно действующую параллельную «рамзаевской» резидентуру в Японии не увенчались успехом. Попытка организовать фирму для торговли между Шанхаем и Японией провалилась. Разведчик, который должен был возглавить ее японский филиал и таким образом легализоваться в Японии, попал под подозрение китайской контрразведки. Ему пришлось исчезнуть из Шанхая и распрощаться с надеждой поработать в Японии. Попытки использовать китайскую колонию в Японии тоже не привели к серьезным результатам. Возможно, что в дальнейшем при более основательной и кропотливой работе удалось бы создать агентурную сеть на островах. Но пока были только первые шаги: формировались отдельные группы, в Японию посылались одиночные агенты, налаживалась связь между Китаем и островами. По опыту группы «Рамзай», нужно было несколько лет, чтобы новая агентурная сеть начала эффективно работать. И тут в дело вмешался тот случай, к которому всегда должен быть готов любой разведчик. Шанхайский резидент Разведупра был арестован.
Вот как об этом пишет в воспоминаниях его жена: «Вечер мы провели в гостях у товарища, отъезжавшего в Москву. Расходились в разные стороны. Домой я вернулась одна. Позже позвонили легальные товарищи, спросили, дома ли муж. Я ответила, что нет. „Тогда бросай все и иди к нам“. „Яков арестован“, – сказали они при встрече. Его выдал китаец, который работал на нас. При Якове не было документов, по которым можно было бы выяснить, где и под каким именем он жил в Шанхае, – предатель же не знал этого. Зато при Якове нашли несколько фальшивых паспортов, которые он по оплошности взял с собой. Личность и адрес его могли в конце концов установить, полиция могла взломать сейф и тогда… В условиях военного времени ему грозила виселица…» Сразу же началась локализация провала. Эля переехала в другое место. Были извещены, отозваны и спрятаны все, кому грозила опасность. Вся агентура шанхайской резидентуры была законсервирована. У Бронина не было квалифицированного заместителя, и его арест означал прекращение деятельности резидентуры. Были, очевидно, прекращены и все мероприятия по созданию агентурной сети в Японии. По воспоминаниям Эли Брониной, несмотря на скудость обвинений и на то, что личность ее мужа так и не была установлена, его приговорили к 15 годам тюрьмы и отправили в Ханькоу (Ухань) в тюрьму, которая была известна особо тяжелыми условиями для заключенных.
Дальнейшая судьба Эли Брониной была удачной. В одну из темных, дождливых ночей ее доставили в порт. Здесь в потемках на руках по шатким мосткам два офицера подняли разведчицу на корабль, вскоре после этого вышедший в море в направлении Владивостока. Дальневосточная эпопея закончилась для француженки благополучно. В Москве она была определена в кадры Красной Армии и зачислена состоящей в распоряжении Разведупра (Приказ НКО по личному составу № 00562 от 22 июля 1936 года). В мае 1936-го за разведывательную работу в Китае она была награждена орденом «Красная Звезда» и ей было присвоено воинское звание лейтенант.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174