ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В обоих случаях субъект вырвался, запрыгнул у постовых перед носом в поезд – и был таков. И наконец, в-третьих. В лесу, в километре от места крушения локомотива, на дереве нашли наручники и цепи, судя по номерам, принадлежавшие зеку, которого мы не брали в расчет и считали погибшим.
Драчуны, и старый и молодой, как по команде опустили руки и посмотрели на своего шефа.
– Только не говорите, что это Рыбак, – попросил Алину Грязнов.
Севостьянова вытаращила глаза и призналась:
– Описания подозрительного субъекта, которые дали постовые в метро, полностью совпали с внешностью Антона Рыбака…
Грязнов сплюнул с досады и вытащил сигареты.
– Ну это ладно. А как мы смотрелись? – едва ли не хором спросили драчуны, переводя дух.
– Хуки и апперкоты были что надо.
– Крюки – тоже. Холифилд с Тайсоном просто отдыхали, – продемонстрировала знание предмета Алина Витальевна. – А как вы догадались насчет Рыбака?
Комиссаров отправился к криминалистам за результатами экспертизы, а остальные залезли в машину. Самое время было выпить что-нибудь согревающее.
– Я не догадался, – сказал Грязнов. – Я просто хотел, чтобы это был не он.
– Чем же он так плох?
– Напротив, он слишком хорош. Разве вы о нем никогда не слыхали?
– Увы.
– Это… знаменитый спортсмен. Пятиборец. Олимпийский чемпион Сеула. Многократный чемпион мира и всего, чего можно. А потом – крупный спортивный функционер. До ареста и суда – президент футбольного клуба «Буревестник».
Алина по– детски округлила глаза.
– А почему вы раньше об этом не говорили, Вячеслав Иванович?
– А зачем? – Грязнов затушил сигарету, сделав всего пару затяжек. – Один из спортивных кумиров восьмидесятых. Грустно это как-то. Я думал, что, может, он остался в автобусе. Хотя, когда узнал, что Рыбак был одним из пяти зеков, двое из которых сбежали… Кстати, еще нужно выяснить, каким это образом были нарушены законы арифметики и три плюс три получилось пять. Мы же точно знаем, что арестантов было пятеро. Очень трудно предположить, что Рыбак, освободившись от сковывающего железа, умчался в лес, забросил его на дерево, а затем вернулся и запрыгнул в догоравший автомобиль. Значит, в арестантском автобусе был кто-то еще. Надо выяснить это у Чичибабина.
– Как странно… – сказала Алина Витальевна. – Знаменитый спортсмен, удачливый бизнесмен, приговорен к пожизненному заключению. Убил свою жену.
– Чего в жизни не бывает, – философски протянул Леша Дятел.
– У нас тут команда стопроцентных холостяков, так что понять все эти тонкости семейной жизни, конечно, сложно. Но дело не в этом, а в его спортивном прошлом, – сказал Грязнов.
– То есть?
– Еще раз повторяю, он был пятиборец.
– Пятиборье – это что-то из легкой атлетики?
– Не совсем. В легкой атлетике есть десятиборье. А в пятиборье из нее – только бег. Остальные виды – плавание, стрельба, фехтование и конкур, верховая езда, в общем.
На некоторое время воцарилось молчание. Члены группы переваривали сказанное. Наконец у Севостьяновой в глазах появился блеск, а на лице явственно проступило изумление:
– Боже мой! Да ведь это же…
– Бег, плавание, лошади – это все те способы, какими он от нас уходил.
– Единственное утешение – что мы проиграли олимпийскому чемпиону, – сознался Дятел.
– Остались еще фехтование и стрельба, – мрачно напомнил Грязнов.
Остальные содрогнулись. И полезли в уже ставшую привычной «Газель» – отдыхать.
– Стоп! – воскликнул Грязнов, – принимая от Севостьяновой очередную чашку кофе. – На каких станциях видели подозрительного типа? На «Речном вокзале» – это ближайшая к тому месту, где мы его упустили. И на «Парке культуры»? Какой был между этим интервал?
– Около получаса.
– А «Парк культуры» – радиальная?
– Да.
– Я знаю, куда двигался Рыбак. На станцию «Спортивная». В Лужники. Он поехал на футбол.
– Куда?! – не поверила Алина.
Дятел благоразумно промолчал.
– Сегодня важный футбольный матч, – терпеливо, как ребенку, объяснил Грязнов. – Наши играют с немцами. А «Буревестник» – это же любимое детище Рыбака.
– Ну и что?! Значит, по-вашему, зек, чудом вырвавшийся на волю, побежит смотреть, как два десятка идиотов пинают мяч?!
Теперь уже промолчал Грязнов, зато высказался Дятел:
– Не двадцать, а двадцать два. Просто женщина этого не поймет.
– Кроме того, в Лужниках будет тысяч пятьдесят народу, не меньше. Искать его на трибунах – все равно что иголку в сене. Нужно немедленно послать туда наш спецназ, кроме того, оповестить лужниковские службы безопасности, размножить фото Рыбака, чтобы на каждом контроле его пасли. А сколько до начала матча? – спохватился Грязнов.
– Полчаса. Успеем ли?
– Размножить фото, пригнать спецназ, взять под контроль все входы.
– По крайней мере, сделаем еще одну попытку.
Алина с сомнением покачала головой и сказала:
– Ладно, мне нужно позвонить.
Сделав свой звонок, она присоединилась к начальству. Начальство, то есть Грязнов, разговаривал с кем-то из администрации в кабинете на первом этаже конно-спортивной базы. Немолодой нервный мужчина с длинным красноватым лицом бегал перед своим столом взад-вперед и старался не смотреть в глаза Грязнову. Который сидел перед ним и пил свой вечный кофе.
– Ну так что теперь? Арестуете вы его теперь, что ли? Когда какие-нибудь гангстеры грабят банк, вы потом обвиняете кассира? – справедливо возмутился нервный хозяин кабинета.
– Да мне вообще-то без разницы, – согласился Грязнов. – Но зачем же вы держите его на работе? Сами ведь сказали, угнали ценную скаковую лошадь. Сколько она может стоить?
– Тысяч пятьдесят, не меньше, – сказал нервный.
– Вот видите. – Заметив недоумение Алины, Грязнов объяснил ситуацию: – Тутошний сторож любезно предоставил нашему беглецу лошадь и даже оседлал ее, совершенно добровольно, представляете?… Да просто выжил старик из ума.
– Да неправда, неправда! – запротестовал нервный. – Семеныч работал служителем на ипподроме и у нас всю свою жизнь. Нет в России такого чемпиона, которого бы он не обслуживал. И Рыбака, естественно. Жена у деда умерла, дети-внуки за границей, так что он у нас почти на пансионе, даже ночует часто. А зарплата маленькая – так ему уже никаких денег особо и не надо. Лошади – это вся его жизнь. Просто у него глубокий склероз. Вот ему и показалось, что Рыбак – действующий спортсмен.
– У него склероз, а у вас – маразм, – проворчал Грязнов. – Пошли отсюда. Ищите теперь сами свои четвероногие пятьдесят тысяч баксов.
В эту секунду зазвонил телефон. Нервный взял трубку и через пару секунд жестом попросил Грязнова и Алину задержаться:
– Все в порядке. Лошадь вернулась!
– Неужели сама пришла? – удивилась Алина. – Как собака?
– Нет, мне сказали, что на ней приехал какой-то рыжий шкет. С дедушкой. Желаете посмотреть?
Алина и Грязнов растерянно уставились друг на друга, и наконец Вячеслав заметил:
– Не думаю, чтобы он успел так сильно измениться.
РЫБАК
Дождик то накрапывал, то прекращался, но в целом погода для футбола была идеальная. Не жарко, не холодно, а при наличии хорошего газона и приличного числа болельщиков лучшего и желать не надо.
Лишний билет спрашивали уже на выходе из метро, несмотря на то что до стадиона был еще добрый километр.
Рыбак постарался сразу же затеряться в динамичном людском потоке, реально отдавая себе отчет в том, чем эта затея может для него кончиться.
Он постарался припомнить, когда же последний раз пытался купить билеты с рук, и вышло, что никогда. В детстве со сверстниками он проникал на матчи любимой команды любыми доступными средствами, но всегда – бесплатно. Позже, когда он уже был действующим спортсменом, на живой футбол далеко не всегда находилось время. Ну а когда находилось – знаменитому пятиборцу попасть на любой матч ничего не стоило. Так что, честно говоря, экс-президент футбольного клуба понятия не имел, как и, главное, где продают билеты с рук.
Но вот какой-то шкет как бы невзначай продемонстрировал веером разложенную пачку.
– Есть еще? – глупо спросил Рыбак.
– А то, – ломающимся голоском ответил шкет.
– Сколько стоит?
– Четыреста.
Это было по минимуму раз в шесть больше официальной цены.
– Тогда проваливай, мужик, смотри себе по ящику на халяву.
Рыбак достал деньги и подумал, что не худо бы на всякий случай оказаться как можно дальше от скамейки «Буревестника», от его ворот.
– Ну чего думаешь? – возмутился шкет. – Выбирай скорей.
– Мне бы со стороны ворот «Баварии», – пробормотал Рыбак. – Да ведь как узнаешь, где чьи ворота, до жеребьевки…
– Надеешься увидеть, как «Буревестник» фрицам насует голешников? Законное желание. Бери на юго-восточную трибуну – не прогадаешь.
Двадцать минут спустя, проглотив пару хот-догов и бутылочку темной «Балтики», да еще купив и напялив поглубже «фирменную» бейсболку с надписью «Burewestnik», Рыбак вместе с оптимистичной людской, а по преимуществу мужской массой подтягивался к одному из подъездов Лужников.
Очередь через контроль проходила медленно, болельщики нетерпеливо переминались на одном месте. За десять минут продвигались на пять метров. Обменивались прогнозами на предстоящую игру. Все они были слегка сумасшедшими, поскольку в реальное превосходство «Буревестника» над закаленными немецкими профессионалами мало кто верил. В ход шли свежие спортивные анекдоты, сплетни. Рыбак просто наслаждался этим. Он знал, что пока находится посреди этого многотысячного болельщицкого пирога, сдавленный боками фанатов любимой команды, добраться до него будет ох как не просто. И эти счастливые мгновения следовало длить до невозможности.
Трепались обо всем на свете. Болтали об экстравагантном Президенте Коми и его любимой команде «Восход».
– И тут он говорит своему тренеру: «Или я прекращаю вас финансировать и всех отправлю вкалывать на завод, или давайте радуйте народ – выходите в высшую лигу. Я взял, говорит, на себя все финансовые обязательства, а они – обязательство выиграть чемпионат». И вышли ведь…
– Вот так и со сборной надо бы…
– За победу над «Буревестником» все игроки должны получить орден «Герой Коми» и двадцать тысяч долларов…
– Да ну, «Восход» – это же не немцы, их «Буревестник» разделает под орех… В первом круге было 4:1…
– Так то в первом. А теперь, без Бруталиса-то?!
– А что Бруталис?! Только и может с точки бить…
– Это Бруталис-то?!
– У брательника жена родила на той самой минуте, когда Бруталис этим «комикам» со штрафного вколотил четвертый банан. Метров с тридцати!
– Хе-хе… Кого родила-то?
– Сына. Я говорю ему, назови Брутом – в честь такого события…
– Хе-хе…
– А он: нет, говорит, пусть лучше будет Даздрапоб! В честь такого события. Представляешь – "Да здравствует победа «Буревестника»…
– Что, правда, что ли, так назвал?!
– Передумал… Жена чуть глаза не выцарапала…
– Ваш билет… ваш билет… Да ты что, заснул?! – Рыбака пихнули в бок.
Он торопливо вытащил билет из портмоне Патрушева и двинулся с ним к контролершам. И тут ему стало нехорошо.
За спинами двух прожженных теток, лущивших семечки практически без помощи рук, маячили два омоновца, и, кроме того, к ним направлялся еще один – серьезный и плечистый штатский.
Рыбак невольно оглянулся: бежать было некуда. Он почувствовал себя в ловушке. Силы, чтобы сопротивляться судьбе, были окончательно исчерпаны.
– Ну-ка, ну-ка, – пробормотала первая тетка.
– Ну-ка дай-ка, – добавила вторая, забрав у нее билет Рыбака.
Омоновцы тем временем внимательно разглядывали его обладателя.
– Из той же серии, – сказала первая тетка.
– Опять фальшивый, – провозгласила вторая.
– Как – фальшивый? – не понимая смысла этих слов, пролепетал Рыбак.
Омоновцы взяли его под руки.
– Известно как, – сказали тетки-контролерши, – под ксероксом сделанный. Следующий!
Омоновцы отвели Рыбака в сторонку и угрожающе поинтересовались:
– Где билет брал, мужик?
– Так ведь… Тут за углом…
– И много заплатил?
– Четыреста, – честно признался Рыбак.
Омоновцы присвистнули и с жалостью посмотрели на этого простофилю.
– Ладно, замнем, вали отсюда.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8

Загрузка...

загрузка...