ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Демидыч напряг все свои многочисленные органы чувств, которых у него, по мнению Дениса, было гораздо больше, чем у нормального человека.
Бруталис, похоже, с «пентюхами» знаком не был, держался нервно и знаки почтительного внимания с их стороны воспринимал как-то судорожно. Его под белы рученьки, поддерживая с двух сторон, проводили ко входу, а через несколько минут на звук голоса в номере Кирсанова включился «жучок».
«Михаил Юрьевич, доставили».
Заговорил Кирсанов:
«Проходите, Константин, устраивайтесь. Выпьете что-нибудь?»
Потом Бруталис:
«Зачем…»
И на самом интересном месте из наушников посыпался шум, треск и визг, от которого Демидыча передернуло. Он поколдовал над аппаратурой, но бесполезно. Либо в гостиничном номере включили какую-то хитрую глушилку, либо выпал тот единственный из десятков тысяч раз, когда сверхнадежная японская аппаратура отказала сама по себе, проявляя свое нежелание работать в экстремальных российских условиях. Все это выглядело довольно странно, тем более после неудачи у Дениса с Каменченко.
Демидыча так и подмывало сбегать послушать под дверью, но даже если бы он вдруг решился на такое, все равно не поспел бы – разговор оказался удивительно коротким. И едва убедился, что с его стороны (на приеме) все в порядке, а значит, неполадки с «жучком», как те же двое «пентюхов» вывели Бруталиса на улицу, а третий, выйдя из машины, распахнул перед ним дверцу.
И тут Бруталис сделал то, что на его месте никогда бы не сделал воспитанный человек. Он с разворота так захлопнул дверцу, что, не среагируй «пентюх» в последний миг, не играть ему уже на рояле (если, конечно, это случалось с ним в прошлом), да и стрелять бы пришлось переучиваться – остался бы без пальцев как пить дать. И пока тот, счастливо избежавший своей участи, ошарашенно глядел на футболиста, тот широким жестом отодвинул от себя двух оставшихся и, смачно сплюнув им под ноги, зашагал прочь.
Они не бросились вдогонку, а спокойно влезли в машину, в которой и остались сидеть, видимо в ожидании дальнейших распоряжений, только один тихо поругивался. А Демидыч рванул с места, выискивая глазами Бруталиса в довольно плотной толпе, и, четко зафиксировав его голову среди остальных, проехал немного вперед и притормозил у тротуара.
– Бруталис! – Демидыч выскочил из машины и, мастерски разыгрывая удивление и восторг, бросился к футболисту, пытаясь поймать его за руку.
– Обознались, папаша. – Бруталис ловко вильнул, избегая столкновения с Демидычем, и ускорил шаг, но от детектива не так-то просто было отделаться.
– Да как же я обознался, у меня твоими фотками весь дом оклеен! Стой, мне только автограф. – Он ухватил Бруталиса за рукав плаща, а другой рукой лихорадочно шарил по карманам в поисках чего-то, на чем мог бы расписаться легендарный левый полузащитник «Буревестника». Наконец блокнот был найден, и, зажав его в зубах, Демидыч начал поиски ручки. Бруталис подергался, но хватка Демидыча была железной, пришлось остановиться, а на них уже оборачивались прохожие.
– У меня сын, понимаешь, Максимка… Я даже стекла пуленепробиваемые в квартире поставил, а до того он их каждый день мячом бил. Понимаешь? На вот, – Демидыч сунул в руки Бруталису блокнот. – Напиши ему. Максимом зовут, лучше Максом.
– Что написать?
– Как положено! С футбольным приветом… Бруталис, ну и подпись.
– Сам ты с приветом, мужик. – Бруталис размашисто расписался и, вернув блокнот, пошагал дальше.
– Он, понимаешь, в детской вашей школе «Буревестника» занимается, хвалят его. А я тут еду, смотрю: ты – и вдруг в Москве, один пешком, без охраны, ты же вроде в «Баварии». – Демидыч продолжал юлить вокруг футболиста, то отставая на шаг, то забегая вперед и влюбленно заглядывая тому в лицо. – Слушай, а может, зайдем куда, выпьем?
– Не могу, спешу очень. – Бруталис в очередной раз рванул вперед, и в очередной раз безуспешно.
– Слушай, а давай… а можешь… у меня горн есть, ну типа как пионерский. Я на следующую игру с сыном с Максютой приду и, значит, перед матчем в него дуну, а ты повернись и помаши рукой, ну вроде как нам с сыном персонально. Можешь? Ну что тебе стоит, а?
– Ладно, махну, махну. – Бруталис стал уже пунцовым от злости, но Демидычу наконец удалось закрепить «жучок» на воротнике его плаща, и, прощаясь, он, постукивая себя по плечам, как это обычно проделывали фаны «Буревестника», прокричал:
– «Буревестник» – чемпион!
– В Африке по лыжам, – злобно буркнул Бруталис и наконец скрылся в толпе.
«Жучок» на воротнике Бруталиса нафиксировал много всякого разного, в частности посещение дискотеки «Титаник», но контакт с Кирсановым повторился лишь однажды. Кирсанов позвонил футболисту домой, и тот в нелицеприятной форме послал его подальше. В отчет, легший на стол Турецкого, попали только две реплики. Но зато какие!
«Можете подтереться своими бумажками. В „Баварии“ я больше не играю, меня выкупили обратно. Ясно вам?!» – заорал Бруталис.
«Но это ведь не последний ваш выгодный контракт, не так ли? – вкрадчиво поинтересовался Кирсанов. – А если контракт недостаточно выгоден – его можно совершенствовать, не так ли?»
Дальше раздался какой-то треск – очевидно, футболист швырнул трубку.
Ну что ж, прикинул Турецкий, самое время опять звонить Реддвею.
На стол Турецкому легло распечатанное сообщение из «Пятого уровня».
"…В соответствующие дни «Бавария» провела матч с «Кайзерслаутерном» на своем поле. Бруталиса в списках команды не было даже в запасе. По словам тренеров, он сказался больным и не появился на матче и на тренировке даже на следующее утро. Но на вечерней тренировке, однако, уже присутствовал. Показания его соседей по отелю противоречивы. Одни утверждают, что видели его дома, другие, что его совершенно точно не было.
Но правы последние, поскольку фамилия Бруталиса обнаружилась в списке пассажиров Люфтганзы, вечерний рейс Мюнхен – Москва. Как он попал обратно в Германию – непонятно, на соответствующем утреннем рейсе его не было. Возможно, он воспользовался другой авиакомпанией или летел транзитом".
Реддвей сработал, как всегда, оперативно и качественно!
Итак, Бруталис был в Москве в день убийства Катаняна, и то, что совершал он свой визит с применением всяческих мер предосторожности, закономерно позволяет заподозрить его в самом худшем.
Турецкий позвонил Меркулову и ехидно пропел в трубку:
– Очень хотелось бы ордер на арест Костика.
– Что ты несешь? – удивился Меркулов, которого очень давно так никто не называл, кроме жены. – Ты хочешь меня посадить с моей помощью?
– Посадить хочу – Бруталиса Константина Эдуардовича, Константин Дмитриевич, тезку вашего, – удовлетворенно хмыкнул Турецкий. – Слыхали про такого футболера?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95