ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Хамакина отвязала веревку, и погребальное судно отправилось в плаванье, вначале по течению к дельте и к морю, но перед тем, как исчезнуть во тьме, оно развернулось и поплыло против течения. Это было хорошим знаком, означавшим, что судно было подхвачено обратным течением, которое несет умерших из мира живых обратно в обитель богов.
Я подумал, что для нас настало время размышлений и траура. Когда мы вернулись, оказалось, что дом практически опустел. Впервые за много лет я не испытывал страха. Это было очень необычное ощущение.
Той ночью я спал спокойно. Мне ничего не снилось. Хамакина тоже успокоилась.
На следующее утро старушка, наша соседка из дома с другого конца набережной, постучалась к нам в дверь и поинтересовалась:
– Дети? У вас все в порядке? Достаточно ли у вас еды?
И это тоже было добрым предзнаменованием. Это означало, что соседи в конце концов забудут обо всем и простят нас. Ведь не считают же они на самом деле меня таким же, как мой отец.
Она оставила для нас корзину с едой.
Я медленно внес ее в дом, едва не заплакав от радости. Наша жизнь станет лучше. Я вспомнил обещание, данное матери. Я буду другим. Завтра или, конечно же, послезавтра Велахронос снова возьмет нас к себе и наши уроки возобновятся.
Той ночью мне приснился отец. Он стоял перед моей кроватью, завернутый в саван, и его лицо с золотыми дисками в пустых глазницах было ужасным. Его голос – я не могу описать его по-настоящему – был каким-то маслянистым, тягучим, гнусавым и отвратительным – казалось невероятным, как такие звуки вообще могут складываться в слова.
– Я слишком глубоко погрузился во тьму, сын мой, и мой окончательный конец наступит только с разгадкой последней тайны. Я должен разгадать ее. Мои труды почти завершены. Это будет итогом всех моих изысканий. Но мне нужна еще одна вещь, та вещь, за которой я и вернулся.
Во сне я спросил его:
– Отец, и что это за вещь?
– Твоя сестра.
В этот момент я проснулся от крика Хамакины. Она потянулась к моей руке, но не поймала ее, вцепилась в край кровати и со стуком упала на пол, запутавшись в одеялах.
Я всегда держал у кровати зажженный фонарь и сразу же открыл металлическую заслонку; комнату залил свет.
– Секенр! Помоги! Помоги мне!
Не веря своим глазам, я смотрел, как она, дергаясь и извиваясь, повисла в воздухе, словно невидимая рука подняла ее за волосы. Она вскрикнула еще раз и вылетела в окно. Какое-то мгновение она еще удерживалась руками за подоконник. Она, не отрываясь, смотрела на меня. Наши взгляды встретились. Но еще до того, как я смог сдвинуться с места или сказать хоть слово, ее оторвало от окна и унесло прочь.
Я подбежал к окну и выглянул наружу.
Всплеска не было слышно – на воде под окном по-прежнему виднелась лишь легкая рябь. Ночь была тихой и безветренной. Хамакина просто исчезла.


Глава 2 У СИВИЛЛЫ

Утром на третий день после смерти отца я отправился к Сивилле. Мне больше ничего не оставалось. Каждый в Городе Тростников знал, что, когда приходят трудные времена, когда случается кризис, когда не остается ничего другого, кроме как прекратить бороться и умереть, и никакой риск не кажется чрезмерным, приходит время идти к Сивилле.
Счастлив тот, кому никогда не приходилось взывать к ней, – гласит старинная мудрость. Я не принадлежал к разряду таких счастливцев.
Ее называли и Дочерью Реки, и Голосом Сюрат-Кемада, и Матерью Смерти, и многими другими именами. Кто она и что собой представляет, не знал никто, но она жила – что уже пугало, становясь излюбленной темой для страшных историй – в самом центре города, среди многочисленных сооружений на сваях, где толстенные бревна опор, поддерживающих громадные дома, стоят густо, как Деревья в лесу. Я слышал о страшной цене, которую, по слухам, она требует от желающих услышать пророчество, и о том, что каждый, посетивший ее, возвращается другим человеком, если возвращается вообще. Но ее дом стоял на том месте еще с незапамятных времен, и всегда люди шли к ней, чтобы выслушать ее предсказания.
Я тоже пошел. В дар для нее я мог предложить лишь отцовский меч, серебряный меч, что вернула мне матрона из храма.
Едва забрезжил рассвет, когда я выскользнул через люк под домом. На востоке, справа от меня, небо уже начинало светлеть, но впереди, ближе к центру города, еще царствовала ночь.
Я греб, с трудом пробираясь между обломками, оставленными недавней бурей: досками, разбитыми бочками и сундуками, а однажды мне встретился даже медленно переворачивающийся в воде труп, неизвестно как не замеченный эватимами. Чуть дальше громадный дом рухнул со своих подмытых водой и подломившихся опор – его зияющие пустотой черные окна напоминали жадно раскрытые пасти. Потом, когда утренний туман немного рассеялся, я подплыл к застрявшему между сваями опрокинувшемуся кораблю с волочившимся по воде такелажем – он был похож на гигантскую мертвую рыбу, зажатую меж стеблями тростника во время отлива.
Сразу за ним в полутьме уже угадывались смутные очертания жилища Сивиллы, конечно же, не тронутого штормом.
О ней ходило множество легенд: говорили, что Сивилла никогда не была молодой, а родилась уже глубокой старухой из крови собственной матери уже после ее смерти; и что она стояла в луже крови своей матери во тьме еще во время сотворения мира; и что она сводит ладони вместе, а когда разводит, на них вздымаются языки пламени.
Мой отец, часто проделывавший подобный трюк, однажды страшно рассердился, когда я попытался повторить его, хотя я просто сидел, уставившись на свои руки и свои разводил ладони, не совсем понимая, что я делаю, и без каких бы то ни было результатов. Ему хватило и того, что я попыталсясделать это. Возможно, вначале он даже испугался, что я могу повторить эксперимент и в конце концов добиться успеха. На его лице отразилась сложная гамма чувств, но шок от потрясения вскоре сменился холодной яростью. Это был единственный раз в моей жизни, когда он побил меня.
Сивилла, родившая огонь из ладоней, скатала из него два шарика. На один из них она дохнула, чтобы замутнить его, а потом отпустила оба этих шарика в небо – так появились Луна и Солнце. Затем, стоя в лунном свете, она сделала глубокий долгий глоток из Великой Реки, там, где в воду стекала кровь ее матери, и выплюнула сияющие звезды. Звездный свет разбудил множество богов, спавших на берегах реки, и они впервые увидели Землю.
Приближаясь к ее дому, я уже почти поверил в эту легенду. Нет, я действительноповерил в нее.
Дом Сивиллы, похожий на гигантский кокон, был до отказа заполнен разным хламом – кладбище поломанных и ненужных вещей, символов смерти – они собирались здесь с начала времен. Он нависал над городом, закрывая полнеба, с его стен под причудливыми углами свисали запутанные веревки и рыболовные сети, плети и лианы расходились от него во тьму во всех направлениях, так что я даже не мог понять, где конец или начало этого ужасающего гнезда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127