ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Что еще ты хочешь мне сообщить?
– Слесарь-сантехник – во время убийства он спал в своей каморке. Да так крепко, что показания с него брали аж на следующий день.
– Знаешь, Валя, это для тебя интересно, а для меня не очень. Между прочим, ты хорошо выглядишь.
– Заметил только сейчас? – натянуто улыбнулась женщина.
Ни к чему объяснять следователю, что ее перевоплощение вынужденное. У нее не было определенного плана, но она подумала о том, что, возможно, ей придется посетить пару-тройку престижных кафе или ресторанов, других мест, когда выяснит, кому она перешла дорогу, и постарается остаться не узнанной.
Она не сомневалась, что зверское убийство девочки и смерть ее сына – это месть за ее несговорчивость, принципиальность в работе. Но вот когда это случилось? В день она рассматривала несколько дел.
А сколько за месяц?
Она все больше склонялась к версии, что ее все же «заказал» очень солидный клиент. Сам, разумеется, руки марать не стал, нанял пару подонков. Но не наркоманов, которых в последнее время все чаще используют в качестве исполнителей в заказных убийствах. Преступники сработали так чисто, что в ходе следствия была выдвинута только одна версия, выдвигать другие не было оснований. Работали профессионалы высокого уровня, дело свое знают, если и оставляют следы, то глубоко продуманные.
Подобные операции тщательно планируются, на это уходит много времени. Месяц, два? – спрашивала она себя.
Отчетливо вспомнила пару судебных разбирательств. Одно касалось ареста счетов крупной финансово-промышленной группы, наложенного прокурором и опротестованного в районном суде. Прокурор действовал в соответствии с законом, и протест адвоката судья Ширяева отклонила. Второе слушание касалось фонда помощи потерпевшим от экономических преступлений. Как выяснилось, фонд сам занимался мошенничеством.
В обоих случаях финансисты потеряли очень крупные суммы денег, на судью пытались давить, предлагали взятку. А вот прямая угроза в ее адрес прозвучала совсем недавно, но судья посчитала ее эмоциональным всплеском отца обвиняемого в изнасиловании несовершеннолетней. Собственно, Ширяева не рассматривала это дело по существу, а принимала промежуточное решение, касающееся только меры пресечения. Однако прямые угрозы, как правило, не ведут к преступлениям, подобным тому, что произошло в квартире судьи. Есть, конечно, исключения.
Ширяева возобновила разговор со следователем:
– Кстати, хочу тебя поблагодарить за то, что ты не отправил отца девочки в следственный изолятор.
Маргелов скривился.
– Валя, не играй на публику, у меня в кабинете ее нет. Если есть что сказать всерьез – говори. И вообще, не крути со мной, я вижу тебя насквозь, запомни.
Ширяева молча кивнула. Пожалуй, она зря поблагодарила следователя, ей действительно стало стыдно. «Зачем? – думала Валентина. – Это Сергею Белоногову можно было говорить о своей совести, долге чести и прочих высоких понятиях».
Она заговорила о той помощи, которую могла оказать Михайлову. Для этого нужно изменить показания врачей клиники, где скончался Илья. Сделать так, чтобы причиной его смерти в основном стали не травмы, нанесенные ему, а врожденная патология сердца, которое, как у всех, страдающих болезнью Дауна, было рыхлое, огромных размеров. Судя по всему, врачи охотно изменят свои выводы, если к ним обратиться соответствующим образом и определенным лицам. По большому счету, медики сочтут такой поступок чисто человеческим, так как просить об этом будет сама Валентина, а поменять показания следователю труда не составит. Что касается прокурора, тот останется равнодушен, а может быть, одобрит действия судьи.
Если врачи изменят показания, Михайлову грозит максимум год исправительных работ. Оправдательного приговора, конечно же, от судей не дождешься – не позволяет законодательство, о помиловании тоже не могло быть речи. Но если отец Светы получит символический срок – это все, что на данном этапе могла сделать Валентина.
Маргелов внимательно выслушал ее и согласно кивнул головой.
Она поблагодарила следователя и попрощалась.
Выходя из его кабинета, обернулась:
– Я и тебя видела на похоронах сына. Почему не подошел?
– Не знаю, – честно ответил следователь и опустил глаза. – Я не умею сочувствовать.
– Не ври, Вася. Просто ты знаешь, что я не умею принимать соболезнования.
Маргелов пожал плечами: «Пусть будет так».
14
В начале первого Ширяева, толкнув решетчатую дверь, вошла в полуподвальное помещение в своем подъезде. С влажными от конденсата стенами, вдоль которых проходили трубы, оно служило мастерской для слесаря-сантехника. Влага стояла такая, что пришлось заменить обычную дверь на решетчатую. Даже слесарные инструменты сантехник хранил в промасленной ветоши.
Он поднял глаза и поздоровался.
– Зайдите в сорок седьмую, пожалуйста, – попросила Ширяева.
– В сорок седьмую? – он почесал за ухом. – А что у вас случилось?
Прямолинейный вопрос, без задней мысли.
– У меня засорилась раковина, – ответила она.
– Сейчас поднимусь, – сантехник подошел к шкафу и освободил из-под тряпок металлический ящик с инструментами.
Она оставила дверь приоткрытой и прошла на кухню, быстро приготовив легкую закуску и поставив на стол бутылку водки. Когда слесарь появился на кухне, она предложила ему место за столом, обращаясь к нему на «ты»:
– Присаживайся. Тебя Костей зовут?
– Может, сначала я раковину прочищу? – не совсем уверенно проговорил сантехник, поглядывая на угощение.
Вообще-то он привык к подобным приемам, очень часто его работа начиналась именно со ста граммов.
Огрубевшей рукой Костя поднял рюмку, мысленно послав хозяйке «благодарствую», и выпил.
– Закусывай, – Валентина пододвинула тарелку с колбасой и свежими огурцами. Она долго проработала следователем и знала, как и с чего начать разговор. Вот этого парня можно сразу спросить, причем в лоб: «Костя, кто тебя напоил в день убийства Светы Михайловой?»
* * *
Он так и знал, что раковина у судьи в полном порядке. Но пошел. Ему самому не давала покоя мысль – почему он отрубился в тот день. Судя по всему, выпил лишь бутылку с небольшим. А если учесть, что кто-то все же составил ему компанию, то максимум – бутылку. Но Костя иной раз принимал на грудь по литру – и ничего. Почему он решил, что кто-то составил ему компанию? Потому, что он никогда не пьет один, в крайнем случае, плеснет в стакан какому-нибудь ханыге: и доброе дело сделает, и не отступит от своих правил.
* * *
Она спросила. Он в ответ пожал плечами.
– Не знаю. Заспал. По-моему, какой-то парень подходил ко мне, искал знакомого.
– И он же угостил тебя, так?
– Не помню, Валентина Петровна, заспал, ей-богу. Вообще я редко в отруб напиваюсь. Да еще жарко было. А у меня в помещении влажно, как в тропиках.
– А странного ты ничего не припомнишь в этот день? Когда проснулся, например.
– Странного?.. – Костя пригладил растрепавшуюся шевелюру. – Да вроде нет. Только замок долго искал – а он лежал на столе.
– Почему же ты его долго искал?
– Потому что место ему я определил давно: замыкаю его на решетке двери, а ключ кладу в карман – это уже Правило. Когда выхожу из слесарки – вот он, перед глазами. – Костя помолчал, пряча глаза. – Знаете, Валентина Петровна, я ведь тоже не верю, что Свету убил Илья. Я же видел, как он к детям относился.
– Спасибо тебе, Костя, – Валентина в знак благодарности коснулась руки слесаря.
– Я хотел Грача расспросить, думаю, может, он видел меня в тот день.
– Какого Грача? – не поняла судья.
– Да соседа вашего, из сорок восьмой, – сориентировавшись, Костя указал себе за спину, – Вовку Грачевского. Он постоянно на улице торчит рядом с матерью. Она торгует, он помогает ей товар из дома принести-отнести. У него позиция хорошая – и двор наполовину видно, и магазин. Как только кто-то из знакомых с «пузырем» появится, он тут же охвостится Весь день может пить, но, как в кино, никогда не пьянеет.
Валентина продолжала слушать слесаря. Конечно же, она неплохо знала своих соседей. Когда работала следователем, помогла матери Грачевского написать коллективную характеристику на сына, которому было предъявлено обвинение по статье 144 – кража.
Побеседовала она тогда со следователем и самим Грачевским. Он совершил только одну кражу – впервые.
А ушлый следователь, на котором висело два десятка таких же нераскрытых дел, профессионально уговаривал арестованного взять на себя хотя бы десяток: какая разница, что одна кража, что десять, все равно «двушка» светит, зато следователь расстарается, и дело уйдет в суд вполне симпатичным.
Володя во время второго допроса уже изучал подробности нераскрытых дел: адреса, что украл, каким способом проник в квартиру. И вдоволь курил: следователь, которому на каждого подопечного выдавалось в месяц семь рублей с копейками, выделял по пачке «Примы» в день.
«Сколько ты на него повесил?» – спросила Валентина во время первой встречи. Следователь прикинулся дурачком. «Слушай, друг, – посоветовала она, – не делай из парня героя. На киче сидят не дураки, с двумя десятками краж за спиной его подтянут к себе авторитеты, в течение года-двух будут одни и те же разговоры – о кражах, деньгах, „свободной“ жизни. Когда он освободится, его найдут, дадут денег – что дальше, не мне тебе объяснять. Если он откажется, друзья по зоне надуют губы: „Обижаешь“. А такое слово многое значит даже на воле: „Значит, ты забыл, как глотал чай с конфетами, прикалывался колбаской, салом. И кто тебе шконку в продоле выделил – тоже не помнишь?“ А с одной кражей у него есть шанс тихо отбарабанить свой срок. Дай-ка я с ним поговорю».
Вроде бы все усвоил Грачевский во время разговора с Ширяевой, но обвинили его в двенадцати кражах личного имущества граждан и осудили на полтора года. Повторное преступление, совершенное по однородной статье, называется рецидивом. Не прошло и месяца, как он освободился, – его снова взяли под стражу. Во второй раз ему грозил срок до десяти лет, дали только пять. В третий раз – семь, но он вышел раньше, попав под амнистию. И, как ни странно, «завязал». Но сел матери на шею.
Валентина налила слесарю еще одну рюмку.
– Не в службу, а в дружбу, Костя. Сходи, пожалуйста, за Грачевским. Если он не согласится...
– Согласится, – заверил сантехник, опорожнив рюмку.
15
Владимир Грачевский появился в квартире судьи в привычной экипировке: в китайском спортивном костюме и тапочках. Издали могло показаться, что на его руках синие перчатки – они сплошь были покрыты татуировкой. Внешность у него была типичной для людей его профессии: худой, сутулый, голубые бесцеремонные глаза смотрят с поволокой, более чем уверенно.
Он вошел с сигаретой в руке и, присаживаясь, стряхнул пепел в пепельницу. По привычке, как уважающий себя и собеседника человек, выложил на стол пачку сигарет и зажигалку.
Валентина уже приготовила для него рюмку и налила водки. Прежде чем предложить гостю выпить, прямо спросила:
– Володя, хочешь мне помочь?
Грачевский моргнул густыми ресницами и медленно перевел взгляд на сантехника, опустившегося на стул.
– Костян, погуляй. Только без обиды.
Костя поспешно встал, но был остановлен хозяйкой. Он выпил налитую ему водку и, подхватив ящик с инструментами, вышел.
До своей рюмки Грачевский не дотронулся. Он потушил сигарету и тут же прикурил другую.
– Короче, – после продолжительной паузы начал он, – разговор будет, показаний – нет.
И заметил, как задрожала рука Ширяевой. Валентина, глядя поверх головы соседа, твердила про себя: «Он видел их. Он видел...»
Она встала.
– Я сейчас, – тронула Грачевского за плечо и направилась в ванную.
Она долго умывалась холодной водой. Тушь с ресниц попала в глаза. Оставляя на полотенце черные пятна, вытерла лицо и еще долго смотрела на свое бледное отражение в зеркале. Она верила и нет, что так быстро смогла выйти на след убийц. Для нее, бывшего следователя, это была немалая зацепка.
За время ее отсутствия сосед так и не прикоснулся к рюмке. Он был на четыре года моложе Ширяевой, но выглядели они ровесниками:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

загрузка...