ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

По другой – прикрыть его, точнее, сфабриковать, но все с той же формулировкой – самоубийство. Разумеется, в этом случае можно будет обнаружить улики, указывающие на убийство судьи и на нежелание прокуратуры отрабатывать эту версию. Из двух, хорошенько подумав, прокурор должен выбрать одну.
Маргелов начал с последней.
– За то, что Ширяевой помогли повеситься, говорят следующие вещи. Во-первых, полотенце. Вроде бы ничего особенного, но на нем обнаружена слюна потерпевшей. А во рту у трупа, – Маргелов мысленно перекрестился: говорить такие вещи о живом человеке! – ворсинки с того же полотенца. Можно сделать вывод, что Ширяеву перед смертью придушили.
– Пытали? – мрачно пошутил Волков.
Иногда преступники предупреждают о своих серьезных намерениях, демонстрируя полную «отморозку», например, обстреливают здания милиции из гранатометов, посылают автоматную очередь рядом с головой следователя. Маргелова тоже предупредили.
Своеобразно. Когда утром он вышел из дома, припаркованный неподалеку «Шевроле» тронулся с места, и следователь увидел на месте пассажира Курлычкина.
Его взгляд скользнул по лицу Василия. Затем Станислав Сергеевич, отдав распоряжение водителю, стал смотреть прямо перед собой.
В том, что это именно предупреждение, Василий не сомневался. Хотя бы потому, что однажды лидер «киевлян» проделывал то же самое, взирая на судью, склонившуюся над гробом сына.
И вот сегодня все повторилось. Чего еще нужно?
Прокурорскую шутку о пытках Маргелов посчитал крайне неудачной.
– Так, значит, про полотенце я сказал. – Он перевернул несколько листов. – Второе: на теле, а именно на руках, повыше локтевых сгибов, имеются незначительные синяки. А так все в норме. За исключением того, что подставкой для повешения Ширяевой послужил край ванны. По отношению к петле угол достаточно острый, и тело хотя бы один раз должно было удариться о стеклянную полку, где находятся принадлежности для туалета. Но там все в порядке.
И еще: на краю ванны только один четкий отпечаток ног потерпевшей. Хотя, по идее, она несколько раз должна была переступить. Складывается такое впечатление, что полная, до некоторой степени неповоротливая женщина влезла на ванну, стоя к ней спиной. Чтобы удержать равновесие, ей необходимо было расставить ноги широко, однако отпечатки говорят об обратном: она держала ноги вместе. Причем в таком неудобном положении проделала сложные манипуляции с петлей. И в этом случае отпечаток ее ног должен быть размазан. Не знаю, много это для вас или мало.
– Продолжай, – кивнул Волков. – Кстати, Ширяева сказала, от кого получила взятку за судебный процесс?
– Она согласилась рассказать без упоминания нескольких имен. Хотя понимала, конечно, что для меня вычислить этого человека труда не составит.
– Вычислил? – спросил прокурор.
– От нечего делать. Взятку она получила от Алексея Белоногова, нашего центрового из «Динамо» – единственный, он же последний, оправдательный приговор после убийства Светы Михайловой.
– А ты от кого последний раз получал взятку?
Волков сегодня шутил тяжело, каждый раз возвращая подчиненного к основной теме разговора.
– Еще один момент, Анатолий Сергеевич, – продолжил Маргелов, – это скорость. Если принять версию о самоубийстве, то решение пришло к потерпевшей неожиданно, прямо в ванной, так как она воспользовалась шнуром от полиэтиленовой занавески. Опять же отсутствует предсмертная записка.
– Ты что-то говорил про полотенце, – снова напомнил Волков.
– Да, со следами слюны. Вместе с судмедэкспертом мы смогли объяснить, зачем Ширяевой понадобилось кусать полотенце.
– Может, она пыталась заглушить собственный крик? – попытался угадать прокурор. – Боялась, что в момент повешения может не сдержаться и крик услышат соседи?
– Нет, не то, Анатолий Сергеевич, грубо. Мы остановились вот на чем. Сейчас модно посещать медицинские центры с нетрадиционным методом лечения.
Там исправляют так называемые психологические затруднения. Ширяева, как никто другой, попадает в этот список.
– Не пойму, к чему этот разговор.
– Я тоже поначалу не понял. А потом эксперт притащил книгу, называется «Групповая психотерапия». Дело в том, Анатолий Сергеевич, что Ширяева перед смертью могла заниматься интенсификацией.
Отсюда вывод: либо она посещала заведение, о котором я говорил, либо могла заниматься самостоятельно, например по книге. Эту книгу мы и «обнаружили» в квартире потерпевшей. На всякий случай в протокол внесли – «при повторном осмотре места происшествия» – этот момент очень важен. Мало того, оставили закладку на странице, где речь идет... Сейчас зачитаю. Вот: «Интенсификация. Упражнение является примером интенсивной телесной работы. Необходимое время: 1 – 2 часа. Материалы: полотенца, матрасы, маты или мягкий ковер на полу».
Дальше описывается процедура, где предлагается лечь на пол, вспомнить случай из детства, пережитую обиду на родителей, наказавших за какой-нибудь проступок. Кричать, плакать, ругаться, впасть в истерику, потом успокоиться и полежать с открытыми глазами. И далее по тексту: "... возьмите полотенце и засуньте его как можно глубже в рот. Зажмите полотенце зубами и тащите его изо всех сил, издавая звуки, когда пытаетесь вытащить полотенце изо рта.
Это действие может помочь снизить напряжение в челюстях".
Волков кивнул. Он понял оригинальную идею следователя. Валентина самостоятельно решила избавиться от психического недуга и не рассчитала своих умственных возможностей. После тренинга ей стало хуже, и она повесилась. Одним словом, не справилась с интеллектуальной нагрузкой. Пока все шло гладко.
Немного поразмыслив, при этом непроизвольно артикулируя, Волков решил остановиться на этой версии. На него уже попытались надавить при помощи депутатского запроса, а до этого он имел беседу с вышестоящим начальством, которое советовало не тянуть с делом Ширяева – Михайлова. Анатолий Сергеевич не исключал, что кто-то, наделенный большими полномочиями, может заинтересоваться и этим делом, едва ли не напрямую связанным с убийством Светы Михайловой, и именно по этой причине не допустить их слияния в одно. И вот тогда, исходя из версии, которую придумал Маргелов, проверяющий обязательно столкнется с явной фальсификацией. На данном этапе Волкову такой расклад был на руку.
"Пусть думают, что городская прокуратура ручная.
Пусть успокоятся". В случае же стопроцентного самоубийства Ширяевой, как выразился Василий, такого эффекта не добиться.
Прокурору нужна была свобода действий, и он ее получал. Взвалив на себя ответственность, он все отчетливее видел перед собой тыквы-гиганты, заполонившие всю дачу. Попрут из прокуратуры, как-то отрешенно подумал Анатолий Сергеевич.
– С моргом договорился? – спросил он.
– Да. Прозектор обещал подготовить труп какой-то неопознанной женщины. Распластает его, как положено...
– Можно без подробностей? – сморщился Водков. – Как себя чувствует Валентина?
– Покойница? Нормально. Долго жить будет. Говорит, правда, с трудом, глотает тяжело. Мало что помнит.
– Не сбежит она из-под опеки?
– Некуда ей бежать, Анатолий Сергеевич. Да и не сможет – слабая очень.
– И тем не менее еще раз проинструктируй охранников.
65
Одно за другим на Станислава Сергеевича обрушились два известия – хорошее и плохое. Прежде чем он узнал о смерти Мигунова, его оповестили о самоубийстве судьи, которое он принял как должное: он и она – каждый получил свое, противостояние закончено. А вот Иван Мигунов...
Когда в начале седьмого утра Станислав Сергеевич прибыл на место происшествия, Ивана грузили в «Скорую». Врач – грузный мужчина лет пятидесяти с бородой-эспаньолкой, вздернув рукав халата, показывал на часы и недовольным голосом выговаривал оперативнику: вместо того чтобы возить трупы, он может помочь людям, которые действительно нуждаются в экстренной помощи. «У меня не труповозка в конце концов!» Затем, то ли успокаиваясь, то ли еще больше распаляясь, врач уселся в машину, и «Скорая» уехала, увозя с собой и широко зевающего судебного медэксперта.
«Выполнил поручение, паскуда!» – недобрым словом помянул Мигунова Курлычкин.
Теперь от бригады наемников его отделяла брешь, которая разверзлась, подобно пропасти, вместе со смертью Ивана. И при всем желании он не мог преодолеть ее.
Односторонняя связь. Что может быть хуже?
Слава богу, Курлычкин лично ничем не насолил этим людям. Они обезопасили себя – это их право. Они сами сделали первый шаг к прекращению отношений – и, пожалуй, стоит успокоиться.
Мигун, этот дуралей, конечно же, рассказал им обо всех выкрутасах судьи, не забыв сообщить о том, что ей помогал следователь прокуратуры. Убирать следователя – себе дороже, но вот предупредить и его, и главного «киевлянина» могли запросто. Что и сделали. Теперь лидеру «киевлян» стоило, как всегда, оставить свою «визитную карточку».
Ведущих следователей города и начальников следственных отделов бандиты знали в лицо. Курлычкину не стоило больших усилий выяснить местожительство Маргелова. К своему удивлению, пробежав глазами данные на следователя, он обнаружил, что является его соседом по «Дойчеаллее». Все-таки он помогал Ширяевой, подумал «киевлянин». Стало быть, помощников у судьи было как минимум двое, просто Максим не знал о втором, светиться которому не было смысла – и по долгу службы, и... по соседству.
Что ж, тем больше у Курлычкина причин показать себя Маргелову из окна своего автомобиля.
Все вспомнилось ему. Сидя в машине возле подъезда Маргелова, Станислав Сергеевич представил себе свое перекошенное злобой лицо, когда бросил Ширяевой: «Ты еще пожалеешь об этом!» И даже перевыполнил план: судья пожалела дважды. В итоге Станислав Сергеевич продемонстрировал свою силу всем: и покойной Валентине, и усопшему Мигунову, и живому и здоровому Максиму.
А сейчас вдруг почувствовал: то ли сам отдалился от сына, то ли Максим сделал это. Чувствовалось в нем что-то неродное, когда ударил он Ширяеву; а ведь вроде бы правильно поступил, по-мужски. А потом обратная реакция: «Это правда, пап?» – слюни до пола. И какую оценку поставить сыну? Что, вывести среднеарифметическое? Но ведь получится что-то совсем обычное, которого в каждом доме, в каждой квартире навалом.
Все перемешалось в мыслях Курлычкина. Что за дерьмо в голове?.. Почему ушло беспокойство за сына? Ведь подумал о нем, поставив в ряд вместе с покойной Ширяевой, усопшим Мигуновым...
Ушло беспокойство, прихватив и ответственность за Максима. Вот в дикой природе все расставлено по местам: высидел птенцов, выкормил и забыл, как только вылетели они из гнезда. А человеку мало этого, нужно не только научить свое потомство ровной походке, но и постараться дать знания о полете – как и что нужно делать, когда ноги оторвутся от земли.
В это время как раз и появился из подъезда следователь Маргелов.
Темное стекло уползло вниз. За ним блеснули предупреждающим блеском глаза Станислава Сергеевича.
– Поехали, – распорядился «киевлянин», поймав взгляд Маргелова.
Водитель мягко тронул «Шевроле» с места, увозя шефа на работу.
66
У Сергея Белоногова на руках было пять пропусков на баскетбольный матч между местным «Динамо» и воронежским «Строителем». Последний матч в составе своей команды должен был сыграть Алексей.
Его отношения с тренером все еще оставались натянутыми, но в одном из ключевых матчей «Динамо» позарез была необходима победа, а без центрового игры не сделаешь. И без того юрьевцы проиграли два недавних матча подряд.
Сергей позвонил Яцкевичу, приглашая его на матч, Андрей согласился. У Оганесяна вечер оказался занят. Белоногов заехал к Костерину. Тимофей сморщился: «Я бы пошел. Серый, если бы ты предупредил хотя бы дня за два. А если честно, то мне просто лень».
Тогда Сергей из квартиры Тимофея созвонился с Шустовым, они договорились встретиться за полчаса до начала матча у центрального входа во Дворец спорта.
* * *
Дворец спорта вмещал пять с половиной тысяч зрителей. Сергей Белоногов с товарищами заняли самые удобные места, слева от них находился сектор для прессы. Парни внимательно наблюдали за поединком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

загрузка...