ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут Анна поднимает взгляд, и впервые в жизни я вижу: в глазах нашей стоической австрийки блеснули слезы.
— Я совершила очень нехороший поступок, Кей.
Прочищает горло и негнущимися пальцами бросает в бокал лед из морозилки. Скользкий кубик падает на пол и исчезает за ведром для мусора.
— Этот зам шерифа... Сегодня утром, когда домофон у ворот прозвонил, я поверить не могла. А он стоит у ворот с повесткой. Надо же, повестку прямо домой доставили. Думаю: «Плохо дело». Обычно, когда меня вызывают, приносят в офис. Ничего удивительного, меня время от времени вызывают, когда нужны показания эксперта на суде, сама знаешь. В голове не укладывается, что он мог со мной так поступить. А я ему еще доверяла.
Сомнение. Как не хочется верить. Нервы уже не выдерживают, к глазам подступили слезы.
— Кто это был? — спрашиваю я. — Рокки?
— Что-что? — Она явно удивлена.
— О Господи, — бормочу я. — Боже ты мой. — Облокачиваюсь на рабочий стол. Это не из-за Шандонне. Не может быть. Если Каджиано не вызывал в суд Анну, тогда остается лишь один вариант. И это не Бергер. У обвинения к Анне вопросов быть не может. Вспомнился тот странный звонок из банка, сообщение из телефонно-телеграфной службы, как вел себя Райтер и как он на меня посмотрел, когда в прошлую субботу увидел в пикапе у Марино. Я мысленно прокрутила встречу с губернатором, когда ему вдруг так срочно понадобилось со мной встретиться, как он был уклончив; вспомнились кислый вид Марино и его упорное нежелание откровенничать. Все вдруг образовало единую картину, в которую было невероятно поверить. У меня неприятности. Боже правый, куда же я вляпалась!
Анна тараторит, запинается, путаясь в словах, словно вопреки своей воле сейчас перейдет на язык, который выучила в жизни первым. В ее душе происходит борьба. Весь ее вид подтверждает то, что я вынуждена заподозрить: моя подруга получила повестку в Верховный суд. Специальное жюри присяжных Ричмонда будет решать, достаточно ли у следствия улик, чтобы обвинить меня в убийстве Дианы Брэй. Анна говорит, будто ею воспользовались. Ее подставили.
— Кого ты подозреваешь? Райтера? Буфорд причастен? — спрашиваю я.
Та утвердительно кивает.
— Никогда этого не прощу. Уж будь покоен, Райтер, — клянется она.
Мы переходим в гостиную, где на элегантной подставке из тисового дерева стоит беспроводной телефон. Я беру трубку.
— Анна, ты понимаешь, что ничего не обязана мне рассказывать? — Пробую дозвониться Марино. Усилием воли мне удается добиться удивительного спокойствия. — Да, Буфорду это точно не понравится. Может, тебе не стоило со мной разговаривать.
— Как только мне вручили повестку, он сам позвонил, собственной персоной, и объяснил, что от меня требуется. Я тут же позвонила Люси. — Анна по-прежнему говорит на ломаном английском, уставившись на Макговерн бессмысленным взглядом. Такое чувство, словно до нее не доходит, кто это такая и что делает в этом доме.
— А в котором часу заявился этот типчик с повесткой? — спрашиваю хозяйку. У Марино сразу включается голосовая почта. — Черт побери, — бормочу я. Он перевел телефон на автоматический прием. Оставляю сообщение, чтобы он перезвонил. Срочно.
— Часов в десять утра, — отвечает на мой вопрос австрийка.
— Интересно, — отвечаю я. — Примерно в это же время Шандонне перевозили отсюда в Нью-Йорк. Потом все дружно повалили на заупокойную службу Брэй, и тогда же я познакомилась с Бергер.
— Ну и как, по-вашему, все это связано? — Макговерн слушает мои размышления, сосредоточив на мне цепкий взгляд проницательных, опытных глаз. Раньше она была одной из самых одаренных дипломированных следователей по пожарам, пока ее не повысили в должности и не перевели в службу надзора те самые люди, из-за которых она в конечном итоге была вынуждена бросить работу.
— Точно не скажу, — отвечаю я. — Бергер хотела посмотреть, кто заявится почтить память покойной. Подозреваю, ее интересовало, приду ли я, а значит, вполне возможно, что она знала о расследовании и решила проверить меня сама.
Тут затрезвонил телефон Анны.
— Дом Анны Зеннер, — отвечаю я.
— Ну, что стряслось? — Марино пытается перекричать включенный телевизор.
— Я как раз это и хочу выяснить.
Он сразу смекнул, что вопросы задавать теперь не время — надо прыгать в машину и газовать сюда. Настал момент истины.
Мы ждем его перед камином в гостиной у Анны; рядом стоит елка в белых огнях, закутанная в гирлянды и украшенная стеклянными зверушками и деревянными фруктами. Внизу лежат подарки. Я тихо перебираю в уме каждое слово, когда-либо сказанное в разговорах с Анной. Пытаюсь вспомнить то, что она непременно передаст, когда Райтер будет задавать ей вопросы у скамьи присяжных. Сердце сжимают ледяные пальцы страха, и все же слова мои звучат вполне разумно. Внешне я спокойна, пока Анна распространяется в подробностях, как ее подставили. Все началось с того, что во вторник четырнадцатого декабря с ней связался Райтер. Минут пятнадцать она объясняет, что тот позвонил ей на правах друга. Обо мне ходили разговоры. Он кое-что услышал и счел своим долгом навести справки, раз уж, как известно, мы с Анной близкие подруги.
— Что-то не вяжется, — говорит Люси. — Тогда Диана Брэй еще была жива. Зачем Райтеру понадобилось разговаривать с Анной столь заблаговременно?
— Я тоже не просекаю, — соглашается Макговерн. — Чем-то тут нехорошим попахивает.
Они с Люси сидят на полу перед камином; я, по своему обыкновению, устроилась в кресле-качалке, а Анна неподвижно застыла на оттоманке.
— А когда Райтер звонил, четырнадцатого, что именно он сказал? — спрашиваю Анну. — Конкретно, как начал разговор?
Мы встречаемся взглядами.
— Он сразу, с ходу заявил, что серьезно обеспокоен состоянием твоего рассудка.
Киваю. Нет, я не оскорблена. После того как убили Бентона, я действительно в некотором отношении съехала с колеи, хотя душевнобольной никогда не была. Уж в собственном здравомыслии я не сомневаюсь. Единственное, в чем меня можно обвинить, — в попытке убежать, скрыться от боли.
— Да уж, смерть своей половины я перенесла не с гордо поднятой головой, — признаю я.
— Нет-нет. Буфорд совсем не это имел в виду, — говорит Анна. — Его вовсе не интересовало, как ты справляешься с горем, Кей. Тут другое. Он хотел знать, как развиваются ваши отношения с Дианой Брэй.
— Какие еще отношения? — Тут же приходит в голову, что, наверное, сама Брэй позвонила Райтеру — поставить очередной капкан. — Мы с ней едва были знакомы.
Анна устремила на меня усталый взгляд. На ее лице плясали блики пламени, и я в который раз за сегодня удивилась, насколько подруга постарела в одночасье — словно не день прожила, а десять лет.
— Ты сама рассказывала, что вы с ней регулярно ссорились и что у вас был ряд стычек, — отвечает она.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139