ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда, Раф сделал ей предложение, он сказал, что им часто придется разлучаться в течение двух последующих лет. Затем он выйдет в отставку, вернется и женится на ней
— Перед тем как мне уехать из Вайоминга в последний раз, несколько наших людей попали в плен вместе с командиром местного партизанского отряда, — продолжал Раф. — Не было никакой возможности вызволить их из плена обычными дипломатическими средствами, поскольку официально они не числились на службе в этом районе. Согласно документам, они проходили службу в Чили или Индокитае, где угодно, только не в Центральной Америке.
Алана слушала не шелохнувшись.
— Мы не могли бросить их на произвол судьбы, — продолжал Раф, — хотя хорошо знали, что никому из них не выдержать в плену долго. Кроме того, нам очень нужен был командир партизан-ского отряда. Моей группе было предложено добровольно вызваться на проведение спасательной операции.
Алана закрыла глаза, зная, что последует за этим.
— И ты вызвался добровольцем, — произнесла она еле слышно.
— Я знал людей, которые были захвачены в плен. Один из них был моим другом. Кроме того, — заметил Раф как бы невзначай, — я всегда добросовестно выполняю дело, за которое берусь. Возглавь я операцию, у нас появилось бы больше шансов на успех.
Она глубоко вздохнула и кивнула. В первый раз дали о себе знать отголоски тех страшных страданий, что ей пришлось испытать четыре года назад.
— Я понимаю, — тихо произнесла она.
— Ты действительно понимаешь? — переспросил Раф. Впервые он посмотрел Алане в глаза. — Ты действительно понимаешь, почему мне пришлось покинуть тебя? — спросил он. — Почему я добровольно покинул тебя?
— Ты бы не смог спокойно жить, если бы сам остался в живых, а другие погибли, — просто сказала Алана, нежно поглаживая кончиками пальцев его упрямо сжатые губы. — Вот такой ты человек. Ты никогда не купишь спокойствие ценой чужой жизни.
Раф поцеловал палец, который подбирался к его усам.
— Многие женщины не поняли бы.
— Многим женщинам неведом такой мужчина.
— Не обманывай себя, — резко произнес Раф. — Я отнюдь не герой. До сих пор я громко вскрикиваю, когда на работу выходит бригада с резиновыми брандспойтами.
Алана широко открыла потемневшие вдруг глаза, когда до нее дошел смысл сказанного. Она нежно коснулась пальцами его лица, стирая слезы гнева, появившиеся при воспоминаниях о прошлом.
— Ты человек чести, Рафаэль. Об этом каждый может мечтать.
Раф хранил молчание достаточно долго, не отвечая ей ни взглядом, ни словом. Затем глубоко вздохнул.
— Я рад, что ты такого мнения, Алана. Были такие случаи, что я не думал о себе. Люди погибали. Я был их командиром. Отвечал за их жизни.
— Они были солдатами. Добровольцами. Как ты
— И я вел их в это пекло.
Пальцы Аланы разглаживали скорбные морщины, обрамляющие его рот.
— Можно ли было поступить по-другому? — мягко спросила она.
— Нет. — Его голос звучал горько. — И я знал, что поведу их в ад, куда дорога, как известно, вымощена благими намерениями. Чем благороднее намерения, тем труднее идти.
— И на протяжении всего этого пути в преисподнюю ты знаешь, что поступить по-другому невозможно и, окажись ты опять в таком положении, предпринял бы те же шаги, благородные шаги… и опять увлек бы за собой в пекло тех же самых людей.
— Это и есть, — свирепо заметил он, — мое определение ада на земле.
В горле у Аланы теснились слова. Но она их не произносила, ни одного, чувствуя, что единственными словами, которые сейчас могли помочь Рафу, были его собственные. Женщина нежно ласкала его, пальцами разглаживая кожу, ничего не требуя взамен, лишь напоминая, что она рядом, слушает, разделяет, по мере возможности, его боль.
— Я очень много думал об этой операции, — спустя некоторое время произнес Раф. — Но я никогда никому ничего не рассказывал, с тех пор как вернулся.
— Ты не мог.
— Но я хранил молчание отнюдь не из-за предписаний соблюдать тайну. Просто не встретил человека, который, я думаю, смог бы понять, что значит жить в постоянном страхе, бояться и бороться, чтобы ничем не выдать своего страха, встречать каждый рассвет, зная, что сегодня не будет лучше, а зачастую даже хуже.
Алана коснулась запястья Рафа, почувствовав, как бьется под эластичной кожей пульс жизни.
— Немногим известно, что значит отбывать неопределенный срок наказания в аду, — продолжал Раф. — Ждать и слушать крики подвергающихся пытке осужденных, ждать и слушать, осознавая, что скоро и ты сам будешь кричать.
Алана издала сдавленный стон и сильно побледнела. После недолгого колебания она продолжала поглаживать Рафа, успокаивать его, как могла, пока он заново переживал кошмары, которые ей трудно было себе представить, но легко понять.
Мужчина, которого она любила, был захвачен в плен и подвергался жесточайшим пыткам.
«Какие бы воспоминания ни скрывались в моих кошмарах, — молча убеждала себя Алана, — у Рафа они гораздо страшнее. Воспоминания и кошмары схожи между собой. И все же он выжил. Он здесь — вопреки насилию прошлого. Он терпелив со мной, несмотря на мою слабость, нежен, несмотря на жестокость, с которой ему пришлось столкнуться».
Пока Раф продолжал говорить — низкий голос звучал напряженно. Алана взяла его руку и прижала к своей щеке, как будто это простое движение могло снять боль и горечь прошлого, и его и ее собственного тоже.
— Я пошел в джунгли один, — вел он дальше свой рассказ, — приблизительно на три дня раньше других. Нужно было кому-нибудь пробраться в тюрьму и быстро разведать, какое количество наших людей остались в живых и сколько из них могут передвигаться самостоятельно. Задача была слишком опасной, чтобы просить кого-либо вызваться добровольцем.
Раф смотрел мимо Аланы, взгляд рассеян, он вспоминал. Но его пальцы слабо шевелились у Аланы на щеке, словно в подтверждение, что само ее присутствие, как ничто иное, помогает ему.
— В тюрьму я пробрался без всяких проблем, — вспоминал Раф. — Проволочные заграждения и незначительная охрана были по внешней границе. Они рассчитывали на джунгли и на закрепившуюся за тюрьмой репутацию адской бездны, что заставляло людей держаться подальше от этого места.
Пальцы Рафа напряженно замерли на щеке Аланы.
— Это была самая настоящая адская бездна, — продолжал свой рассказ Раф. — То, что я там увидел, пробудило во мне желание уничтожить всех охранников, всех государственных чиновников, всех, до кого дотянулись бы руки. А потом я захотел сжечь эту тюрьму, и чтобы горела она таким жарким пламенем, которое растопило бы землю аж до самой середины.
Раф закрыл глаза, чтобы Алана не увидела то, что пришлось увидеть ему. Люди закованы в цепи и подвергаются пыткам, им наносят увечья и медленно убивают лишь для развлечения охранников, которые слишком жестоки, чтобы называться людьми, и слишком старательны в своей жестокости, чтобы называться животными. Скалящие зубы дьяволы, которые правят зеленым адом.
— Я добыл все нужные сведения и выбрался оттуда, — вспоминал Раф. — На следующий день я повел туда своих людей.
Он открыл глаза. Они были ясные и холодные, как топаз, глаза незнакомца.
— Как только мы вывели тех, за кем пришли, я вернулся назад в эту тюрьму. Трое из моих бойцов, вопреки моему приказу, пошли вместе со мной. Они видели, в каком крыле тюремного здания пытают людей. Мы вчетвером освободили всех узников, а затем взорвали это здание ко всем чертям, которые его и породили.
Алана прижала к губам руку Рафа, пытаясь успокоить его и себя.
— Один из четверки оказался ранен. Двое других понесли его в месторасположение нашей группы, а я остался, чтобы прикрыть их отход. После взрыва некоторые из караульных остались в живых. Я сдерживал их, пока не заклинило автомат. Они схватили меня, выстрелили в упор и бросили умирать, но я был в сознании. Сразу же после выстрела я слышал, как взлетал вертолет.
Алана издала какой-то сдавленный звук.
— Я выжил. Я мало что помню об этом. Какие-то партизаны прятали меня, лечили. Затем вернулись правительственные войска. Я был слишком слаб, чтобы убежать.
Алана кусала губы, стараясь сдержать бесполезные слова протеста, теснящиеся в груди.
Раф продолжал говорить тихо и безжалостно, избавляясь от жестоких воспоминаний прошлого.
— Они посадили меня в другую тюрьму, похожую на ту, что я взорвал ко всем чертям. Я знал, что надежды на спасение не осталось. Мои бойцы видели, как меня расстреливали. Они наверняка уверены, что я погиб. Кроме того, никто не будет рисковать жизнями двадцати человек, чтобы спасти жизнь одного-единственного, если, конечно, этот один не очень важная персона. Я таковым не был.
Испытывая желание говорить и одновременно опасаясь прервать поток его слов, Алана что-то тихо бормотала прямо в ладонь и сдерживала себя, чтобы не закричать. Она снова и снова поглаживала его руки и плечи, как будто желая убедиться, что он действительно живой и что она с ним.
— Я провел много времени в этой тюрьме, — продолжал Раф. — Не знаю, почему я не умер. Многие умирали и были рады этому. — Он обернулся и посмотрел на Алану.
— Это не совсем верно, — произнес он. — Я знаю, почему я выжил. У меня было для чего жить. Ты. Я мечтал о тебе, о том, как буду играть на губной гармошке, а ты петь; о том, как буду ласкать тебя, заниматься с тобой любовью, как услышу твой смех, как увижу и почувствую в каждом прикосновении, в каждой улыбке твою любовь ко мне.
— Рафаэль, — прошептала она, не в состоянии вымолвить больше ни слова.
— Мечты помогли мне не сойти с ума. Осознание того, что ты ждешь меня, любишь меня так же сильно, как и я тебя, дало мне силы убежать из тюрьмы. Я жил в джунглях, как зверь, пока мне не удалось пробраться в другую страну.
Алана наклонилась, чтобы поцеловать Рафа, не пряча слез.
— А затем, — произнес Раф ровным голосом, — я вернулся домой и узнал, что женщина, которую я так любил и ради которой выжил, не любила меня настолько, чтобы дождаться моего возвращения.
— Это неправда! — воскликнула Алана с болью в голосе.
— Сейчас я это знаю. Тогда не знал. Все, что я имел, это информация из газет. Джек-и-Джилли. Счастливый брак. Идеальная любовь. Никто не рассказал мне иного.
— Никто не знал, — гневно возразила Алана. — Даже никто из моих близких. Мы с Джеком очень старались держать в секрете правду о нашем браке.
— Вы преуспели.
Раф пристально посмотрел на Алану, увидел, что его боль и несчастье отразились в темных глазах и на бледном лице женщины. Он коснулся кончиками пальцев ее плотно сжатых губ, стараясь снять с них напряжение.
— Я ушел из армии, как только подошло время, — рассказывал Раф. — Отец мой уже умер. Я вернулся на ранчо. Мне было невыносимо горько, не радовало ничто, даже солнце, встающее над Разбитой Горой. И я не выдержал: год назад перепоручил ранчо своим адвокатам и переселился в рыбацкий лагерь на Разбитой Горе. Один.
Алана закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы.
— Если бы я только знала, что ты жив… — прошептала она.
— Я и сам не был уверен, что жив, — произнес Раф. — По-настоящему жив. Большую часть времени я по-прежнему проводил в аду. Никто по эту сторону горы не знал, что я не погиб. Кроме Сэма, но он никому не рассказал бы.
— Сэм? — испуганно переспросила Алана.
— Он был на учениях в Панаме. Экспедиция другого рода — мирная. Однажды, незадолго до того, как я ушел из армии, нам пришлось вместе поработать. Он очень хороший парень, ему бы только быть попрактичнее. Это все, что я могу сказать о Сэме Бурдетте.
Алана попыталась возразить, но поняла, что ничего не добьется. Раф может поделиться с ней своими собственными секретами, но секретов ее брата он никогда не выдаст. Она понимающе взглянула на Рафа темными, как ночь, как ночные видения, глазами.
— Когда ты решил открыться? — спросила она.
— Я не принимал такого решения. Это произошло случайно.
Раф медленно покачал головой, вспоминая свою ярость, горечь жизни и женщину, которая вышла замуж за другого спустя шесть недель после того, как ее жениха объявили погибшим.
— Однажды высоко в горах я случайно столкнулся с Бобом, — продолжал он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
 Литвинова Анна - Плюс-минус вечность 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Бережной Василий Павлович - Воздушная линза - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Черкасов Дмитрий - Подводный спецназ -. Парижский десант Посейдона - читать книгу онлайн