ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Наконец она проговорила: – Вебб вышел из себя и… от…
Элай побелел.
– Что он сделал, Бонни? Если он поднял руку на мою дочь, я… – он остановился. – Погоди-ка, Хатчисон отшлепал не Роз, не так ли? Тебя?!
– Ничего такого не было, – прошептала Бонни, побагровев. – Кэтти появилась очень вовремя, и он сразу опомнился. А ты, Элай, ничуть не лучше его. Вспомни, как ты собирался сделать то же самое!
– Ты защищаешь Хатчисона?
– Конечно, нет, – сказала Бонни, – я ни за что не простила бы его, если бы не была уверена, что он не желал причинить мне ничего дурного.
Элай усмехнулся.
– Вот как? – Он осторожно поставил Роз на ноги, и она отправилась к своей кукле.
Бонни вздохнула. Она думала об этом всю ночь, но до сих пор не верила, что такое могло произойти. Вдруг Элай рассмеялся.
– Как же ты умудрилась вывести беднягу из себя?
Посмотрев Элаю в глаза, Бонни сказала:
– Думаю, виной тому сплетни, которые здесь распустили о нас с тобой. К тому же, он посоветовал мне держаться подальше от смутьянов из Союза, а я начала его дразнить.
Элай не выказал никакого злорадства.
– Знаешь, пожалуй, я сочувствую ему, но вместе с тем мне хочется сломать ему шею. Все-таки, я дам ему понять, что если он впредь выкинет что-нибудь в этом духе, я убью его.
Элай говорил так серьезно, что Бонни стало страшно.
– Одумайся, Элай, ты вел бы себя на его месте точно также.
Элай покачал головой.
– Неужели ты будешь после этого поддерживать отношения с Хатчисоном? Заставишь его немного пострадать, а потом простишь?
– Я же простила тебя, – заметила Бонни, зная, что говорит чистую правду.
– Очень великодушно с твоей стороны, – с издевкой сказал он, – но я здесь не затем, чтобы говорить о Хатчинсоне… Я пришел сказать, что перебираюсь из отеля в пансион Эрлины.
– Эрлины? – Бонни хотелось чем-нибудь в него запустить, но она почти спокойно проговорила: – Меня не касается, где ты будешь жить.
– Ты, конечно, права, дорогая, но я хочу, чтобы ты знала, где меня искать, если я понадоблюсь Роз. – Он прикоснулся к шляпе, и, немного поболтав с Роз, ушел.
Бонни чувствовала, что все ее надежды рухнули. Слова Элая возбудили в ней дикую ревность, но она не могла дать воли своим чувствам. Между тем то, что у Эрлины живет Вебб, не вызывало у Бонни никаких эмоций. Ее не трогало даже то, что Вебб спит с Эрлиной, но если Элай станет путаться с этой женщиной… Бонни пнула ногой бочку из-под маринада и вскрикнула – хотя и не от того, что ушибла пальцы. Роз удивленно взглянула на нее.
– Никогда не влюбляйся, – сказала она дочери, погрозив ей пальцем. Роз ответила лукавой улыбкой, настолько похожей на отцовскую, что у Бонни защемило сердце. Позвав Кэтти, Бонни пошла в кладовку.
Вебб появился с букетом фиалок в руке, когда она уже закрывала магазин, с видом кающегося грешника. На улице шел сильный дождь, и Вебб насквозь промок.
Бонни покачала головой. Она не могла плохо относиться к этому человеку, который столько раз дружески поддерживал ее. Она приняла цветы, собранные наверняка на берегу Колумбии, и попросила Кэтти поставить их в воду.
– Извини, Бонни, за вчерашнее, – начал Вебб, снимая мокрое пальто, – ты простишь меня?
– Не могу, – отрезала Бонни, но тут же вспомнила, что сама дразнила Вебба. – Хорошо, я прощу тебя.
Бедняга Вебб так обрадовался, что Бонни стало искренне жаль его. Ей было бы легче, если бы он злился по-прежнему, даже назвал бы ее «дьявольским отродьем» и порвал бы с ней отношения.
Сварив кофе, Бонни налила чашку Веббу в знак примирения.
– Как ты думаешь, этот дождь когда-нибудь кончится? – спросила она, чтобы завязать разговор.
Вебб пожал плечами.
– Я подумаю, не перебраться ли мне в более высокое место, – сказал он.
Бонни подумала об опасности, которой река угрожала Лоскутному городку, и содрогнулась. Но здесь, в кухне, было так тепло и уютно, что она быстро забыла об этом.
– Перебирайся сюда, если хочешь. Здесь достаточно места.
– Я подумаю об этом. – Вебб чихнул, бедняга уже простудился: он дрожал всем телом. – Если что-нибудь случится с оборудованием, я разорен.
Бонни вспомнила о мужчинах из Союза, прибывших в город вчерашним поездом, и спросила.
– У тебя были еще какие-нибудь неприятности из-за твоей статьи?
– Все успокоилось, – ответил он, но Бонни заметила, что он отвел глаза.
– Забастовка еще не кончилась?
Вебб придвинулся к маленькой печке.
– Половина еще бастует. Лидеры Союза говорят, что новые домики и короткий рабочий день, обещанные Мак Катчен, – просто уловка. Они утверждают, что Элай мешает им создать организацию и как только он избавится от Союза, все будет по-прежнему.
– Почему же рабочие не верят ему? – возмутилась Бонни. – Элай действительно собирается построить домики, Вебб. Я знаю это точно, поскольку получила заказ на краску, гвозди, трубы и прочее.
Вебб дрожал так, что Бонни послала Кэтти за теплым одеялом. Вебб продолжал:
– Многие не верят, что домики построят, и ждут, что Элай вышвырнет их на улицу за участие в забастовке.
Вебб завернулся в одеяло, принесенное Кэтти, и сел вплотную к печурке, протянув к ней ноги.
– Это люди из Союза показались мне озлобленными, – сказала Бонни.
– Странно, что никто из них до сих пор не появился здесь, – заметил Вебб, – они все остановились рядом, в отеле.
«Должно быть, из-за этого Элай и хочет перебраться к Эрлине», – подумала Бонни. Она, разумеется, не спросила Вебба, примет ли Эрлина нового постояльца. «Она наверняка всполошится из-за простуды Вебба», – решила Бонни, не испытав при этом ни малейшей ревности.
– Мне не хотелось бы обслуживать таких клиентов, – наконец откликнулась она.
В этот момент в магазин, влетела маленькая, закутанная в плащ женщина. Когда она откинула капюшон, Бонни узнала в ней Элизабет Симмонс.
– Надеюсь, у вас найдется горячий чай? – спросила она, весело улыбаясь.
Охотно согласившись выпить кофе, Элизабет защебетала: – У меня целый список, пожалуйста, не отпускайте меня без покупок.
«Значит, – подумала Бонни, – мисс Симмонс еще не посетили члены «Общества самоусовершенствования».
– Вы остановились у Джиноа?
Элизабет явно наслаждалась теплом, кофе и вниманием Вебба.
– Да, там очень приятно, много книг, граммофон.
– А как Сьюзен и ребенок? – с искренним интересом спросила Бонни. Она очень жалела малыша и его несчастную мать.
– Мисс Джиноа говорит, что ребенок растет не по дням, а по часам, – с радостью ответила Элизабет. – Она уже не держит его в духовке.
Вебб вытаращил глаза.
– В духовке? – переспросил он.
Бонни улыбнулась и положила руку ему на плечо.
– Недоношенному ребенку нужно постоянное тепло, – пояснила она.
Элизабет рассмеялась.
– Джиноа рассказала мне, как однажды ее брат поднял страшный шум из-за этого ребенка, решив, что она собирается испечь его в духовке.
Упоминание об Элае испортило Бонни настроение. Ее мысли постоянно возвращались к Спокейну, и сейчас она пыталась представить себе, что думает Элай об Элизабет и как к ней относится. Мисс Симмонс была привлекательна и свободна. Элай – тоже.
Почувствовав укол ревности, Бонни поняла: ей уже не хочется, чтобы эта живая веселая женщина стала ее подругой.
Покончив с кофе, Элизабет вынула из сумочки свой список и протянула его Бонни.
Бонни смутилась.
– Может, вам еще не рассказали… в городе?
Элизабет понимающе улыбнулась.
– Да, кое-что. Меня уже приглашали на чаепития, но Джиноа рассказала мне, как они относятся к вам, Бонни, и я не хочу с ними встречаться. Как это нелепо – ездить за покупками в такой далекий Колвил, – чтобы только не покупать у вас!
Бонни никак не ожидала этого и приободрилась. Впрочем, уже не раз бывало, что приезжавшие в город дамы относились к ней дружелюбно до тех пор, пока за них не принималось «Общество самоусовершенствования».
– А знаете ли вы, что я была «шарманкой» в «Медном Ястребе»?
Краем глаз Бонни заметила, как покраснел Вебб. Однако Элизабет и ухом не повела.
– Да, Джиноа сказала мне и об этом. Простите, можно я загляну в мой листок? Кажется, я забыла вписать шпильки и чернила.
Бонни вернула ей список и стала подбирать товары. Кое-что Элизабет находила сама.
– Вам следовало бы отплатить этой публике той же монетой, – весело сказала она, пока Бонни подсчитывала сумму. Поняв, что Элизабет говорит о членах «Общества самоусовершенствования», Бонни спросила:
– А как же мне это сделать?
Элизабет быстро огляделась.
– Нет ли у вас большого листа бумаги и куска цветного мела?
Бонни оторвала широкую полосу от рулона оберточной бумаги и достала кусок синего мела.
Расстелив лист на прилавке, Элизабет, склонилась над ним. Она рисовала большие буквы и раскрашивала их мелом.
Закончив работу, Элизабет протянула лист Бонни. На нем было написано: «Члены «Общества Самоусовершенствования» в этом магазине не обслуживаются».
Вебб широко улыбнулся, но Бонни была сбита с толку. Она смотрела на бумагу и думала: «Какой толк отгонять покупателей, которые и так поклялись, что их ноги не будет в этом магазине?»
Однако Элизабет понесла плакат к переднему окну и разместила его там. Она даже выскочила наружу без плаща, чтобы взглянуть, как смотрится плакат с улицы, и вернулась очень довольная.
– Представляю, как взбесятся эти старые надутые куклы!
Бонни так и не поняла ее затею.
– Я не знаю, что…
Элизабет надела капюшон своего ярко-красного плаща и собрала покупки.
– Подождите, Бонни, чуть-чуть подождите. – С этими словами учительница вышла, исчезнув в серой пелене дождя.
Закрыв магазин, Бонни опустила ставни и заперла двери. Кэтти готовила ужин, а Роз уснула, прижимая к себе куклу.
– Не останешься ли поужинать, Вебб? – спросила Бонни, перестав думать об Элизабет и ее плакате. – Кэтти приготовила цыплят и запекла в тесте яблоки.
Вебб выглядел совсем больным: его нос и глаза покраснели, и он продолжал дрожать даже в одеяле.
– Я не хотел бы беспокоить…
Бонни взяла на руки спящую Роз.
– Какое же беспокойство? Я не могу отпустить тебя в такой холодный вечер без горячей пищи. Мы же с тобой друзья.
Вебб поднялся, закутанный в одеяло, он, несмотря на свой высокий рост, напоминал сейчас ребенка.
– Эрлина, наверное, все приготовила… – начал он, но, заметив, как посмотрела на него Бонни, замолчал.
– Ты готов заболеть, лишь бы не огорчить Эрлину, – холодно сказала Бонни.
Вебб обрадовался.
– Уж не ревнуешь ли ты?
Бонни и в самом деле ревновала, но не его к Эрлине – ее беспокоил Элай.
– Впрочем, решай сам, – бросила она через плечо, – мне все равно.
Вебб остался.
Цыплята в соусе и яблоки в тесте были великолепны, все ели с удовольствием. Розмари спала в своем детском стульчике. Поужинав, Бонни отнесла девочку в кроватку. Когда она вернулась на кухню, Кэтти грела воду для мытья посуды, а Вебб убирал со стола. Это почему-то растрогало Бонни. Несмотря на вчерашний инцидент с Веббом, она знала, что нет на свете более мягкого человека. Как было бы все-таки хорошо выйти за него замуж и присматривать за домом и садом. Но когда дело доходило до любви, рассудок не повиновался Бонни.
Она сняла с вешалки полотенце и стала вытирать посуду, Вебб блаженствовал, потягивая кофе.
Покончив с посудой, Кэтти бросила на Бонни вопросительный взгляд. Зная, что девушке хочется почитать, Бонни отпустила ее.
Уходя, Кэтти встревожено посмотрела на Вебба.
Бонни налила себе кофе и села напротив Вебба. На столе горела керосиновая лампа, освещая комнату мерцающим светом.
– Из-за того, что я наделал вчера вечером, между нами все изменилось, не так ли?
Сейчас было очень легко воспользоваться случаем и сказать, что она порывает с ним отношения. Но она слишком хорошо относилась к Веббу, поэтому сказала только одно:
– Я не уверена, что наш договор был честным.
– Значит, ты не выйдешь за меня? – без околичностей спросил Вебб, чихая.
Это позволило ей уклониться от ответа.
– Дорогой, ты сильно простудился.
– Я не намерен говорить о простуде, – возразил он. – Скажи, выйдешь ли ты за меня замуж, Бонни?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

загрузка...