ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Как мы все глупы – ты, Элизабет и я! Я стараюсь казаться молодой, ты разрываешься между двумя мужчинами, а бедная Элизабет не отличает добро от зла, потому что сходит с ума по Форбсу.
Бонни хотела возразить, что вовсе не разрывается между двумя мужчинами, а любит одного Элая, но заметила, что ее бывший муж возвращается из сада. Она улыбнулась ему и запыхавшейся дочери.
– Кажется, Роз достаточно развлеклась для одного дня, – заметила она, – нам пора отправляться домой.
Джиноа вышла из гостиной.
– Я хочу, чтобы ты осталась, – сказал Элай, его глаза были непроницаемы.
– Это невозможно, – ответила Бонни, вставая и оправляя юбки. – Более того, это неприлично!
Она протянула руки к Роз, но Элай не отдал ребенка.
– Тебе не кажется, что мы слишком долго играем в эту игру, Бонни?
Бонни, сердитая и напуганная, все еще не сдавалась.
– В какую игру?
– Ты хорошо знаешь, о чем я говорю. Нам следует быть вместе, создать настоящий дом для ребенка и друг для друга.
Голова Бонни закружилась, взволнованная, она опустилась на стул. Элай посадил девочку в кресло возле окна и накрыл пестрым покрывалом, Роз потянулась и закрыла глаза. Бонни таяла от нежности.
Элай взял Бонни за руки.
– Ты нужна мне, – сказал он. Бонни вспыхнула.
– Так же, как это было в Спокейне? – холодно спросила она. – Так же, как на берегу во время наводнения?
– Да, – признался Элай.
Бонни хотела большего: она мечтала, чтобы он любил ее, считался с ее мнением.
– Для этого у тебя есть Эрлина Кэлб, – удрученно сказала она.
Элай взял ее за подбородок и заставил взглянуть на себя.
– Я не связан с Эрлиной и уже говорил тебе об этом.
– Почему я должна тебе верить? Ты предал меня в Нью-Йорке, когда еще был моим мужем! Что может заставить тебя сейчас хранить мне верность?
Элай наклонил голову и твердо сказал:
– Полагаю, нам надо поговорить о Нью-Йорке, рано или поздно ты согласна?
Бонни не знала, выдержит ли разговор о смерти Кайли. Зачем возвращаться к этому кошмару?
– Я возьму Роз и пойду домой, если ты не возражаешь?
– Возражаю, Бонни. – Его глаза в упор смотрели на нее: у нее не было сил даже подняться со стула.
– Ты не уйдешь, пока мы не поговорим. Бонни приготовилась претерпеть эту боль.
– Если ты будешь рассказывать о своих женщинах, Элай, я не хочу тебя слушать.
Элай вздохнул.
– Не отрицаю: у меня были женщины, Бонни.
Она впервые поняла, что боится его откровенности, ей было бы легче, если бы он все отрицал. Бонни закрыла глаза, стараясь не расплакаться.
– Еще бы ты отрицал! – воскликнула она.
– Бонни, взгляни на меня!
Она молча повиновалась.
– Эти женщины… я не любил их…
– Они совсем ничего для тебя не значили? – проговорила Бонни. – Так всегда говорят неверные мужья, Элай.
– Но это правда!
– Меня это уже не волнует, Элай, – солгала Бонни, – так это, или нет, меня это не волнует.
– Тебе придется волноваться, так как я все равно все скажу.
– Нет! – взмолилась Бонни. Старые раны откроются, если он станет говорить об этих женщинах и смерти Кайли, у нее не хватит сил, чтобы вынести это.
– Да, – настаивал Элай, – Бонни, помоги мне!
Бонни вспомнила, как держала на руках мертвого Кайли, вспомнила похороны, свое отчаяние и то, как муж оставил ее, когда был больше всего нужен ей.
– Я уже говорила тебе, – напомнила она Элаю безжизненным голосом, – ты отвернулся и бросил меня.
– Прости меня за это, Бонни!
– Прощенье! – Бонни, выкрикнув это слово, вскочила со стула. – Думаешь, твои жалкие извинения искупят то, что ты сделал, Элай? Ты думаешь, что я растаю от твоих извинений? Я не Роз: меня нельзя купить подарками и лживыми словами!
Роз начала всхлипывать и позвала:
– Мама! – Бонни метнулась к ней и взяла ее на руки.
– Сюда, сюда, дорогая, – успокаивала она, – мама здесь. Мы сейчас пойдем домой, в наш дом.
Элай раздраженно провел рукой по волосам.
– Я повторяю снова и снова, Бонни, – сказал он, – ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим.
– Ты не имеешь права удерживать меня.
– Мы оба знаем, что я могу удержать тебя, и я сделаю это, если придется. Клянусь, я сделаю это!
Словно во сне, Бонни вернулась к окну и положила Роз на кресло.
– Закрой глазки, солнышко, – сказала она, наклоняясь и целуя дочь, – мама с тобой и больше не будет шуметь.
Роз сладко зевнула и закрыла глаза. Бонни повернулась к Элаю.
Он стоял перед камином, спиной к ней, положив руки на каминную решетку. Кто-то закрыл все двери.
Комната была просторной, но Бонни казалось, что она в склепе.
– Ты мог бы посоветоваться со мной, прежде чем купить пони для Розмари, – раздраженно – прошипела она.
– Наш сын умер, – сказал он. В его голосе звучала боль.
Бонни ухватилась за спинку стула, слезы хлынули у нее из глаз.
– Элай, пожалуйста!
Он резко развернулся, его лицо исказила боль, которую он скрывал так долго.
– Кайли умер, – повторил он. Его слова падали, как камни.
Бонни закрыла глаза.
– Не заставляй меня снова пройти через это, Элай. Я уже пережила это горе.
– Но я еще не пережил, – отрезал он, чтобы не разбудить Роз, он говорил тихо, – я не пережил!
Бонни покачнулась, Элай схватил ее за руку и потащил к дверям, ведущим в сад. Открыв одну из них, он почти вытолкнул Бонни, но не сразу повернулся к ней.
Его глаза смотрели не на нее, а в пространство. Казалось, Элай не видел Бонни.
– Боже, – сказал он, и его черты исказились, – самым страшным было видеть, как жизнь покидает сына, а я не могу ничего сделать.
Ноги не держали Бонни, она опустилась на скамейку, глядя на розовый куст Джиноа и не видя его, сейчас Бонни видела только одно: она спешит со спектакля. Домоправительница, миссис Перкинс, встречает ее на лестнице. Вот тогда-то Бонни и поняла, что случилось что-то ужасное. Она пробежала мимо Эммы Перкинс, мимо спальни в детскую.
Элай был уже там, он сидел на кресле-качалке, держа на руках ребенка. Он раскачивался. Когда он поднял глаза на Бонни, они были совершенно пустыми.
– Где ты была? – спросил он без всякого выражения.
Бонни не ответила: она была слишком потрясена. Она попыталась взять сына, но Элай вырвал у нее ребенка.
Даже теперь, спустя почти три года, Бонни словно слышала свой вопль, раздирающий душу. Она вытерла слезы рукавом. Самообладание покинуло Элая, и Бонни видела, что он борется с чувствами, уже не управляя ими.
Он начал расхаживать взад и вперед, пытаясь овладеть собой, но, судя по тому, как исказилось его лицо, Элай ощущал полную беспомощность.
Вдруг он остановился, запрокинул голову, и мучительный крик раздался в саду. Бонни казалось, будто Кайли только что умер у него на руках.
Бонни вскочила со скамьи, бросилась к Элаю и заключила его в объятия. Он плакал, и она, переполненная жалостью к нему, разделяла его боль.
Прошло немало времени, пока они успокоились, и рука об руку пошли к пруду. Светила полная луна, и дорога серебрилась у них под ногами.
Элай нарушил молчание.
– Я не могу потерять Роз, – сказал он.
Они стояли под шелестящими ивами, скрытые в их тени. Бонни чувствовала глубокую печаль.
– Она здоровая девочка…
– Я не это имею в виду, Бонни, – он смотрел на нее отчужденно, как в ту декабрьскую ночь. – Я хочу, чтобы дочь жила под моей крышей.
Руки Бонни безжизненно упали, она смотрела на темную воду пустыми глазами.
– Я не могу помешать тебе отобрать Роз, – через силу сказала Бонни, – любой судья в этой стране решит дело в твою пользу.
– Кажется, ты не понимаешь меня, Бонни, – голос Элая все еще не окреп, но сила и самообладание постепенно возвращались к нему.
Бонни ужаснулась: она потеряла одного ребенка и вот-вот потеряет другого. Она стиснула кулаки и горящим взглядом посмотрела в лицо Элая.
– Будь ты проклят, Элай! Не прикидывайся добрым! Я слышу угрозу в твоих словах!
– Угрозу?
– Да! Ты обвинял меня в смерти Кайли, ты сделал, мою жизнь невыносимой, а теперь ты хочешь наказать меня снова, отняв Роз! О Боже! Элай, как ты можешь быть таким жестоким!
Элай, сначала ошеломленный, вдруг пришел в ярость:
– Ты вот что думаешь? Что я собираюсь наказать тебя?
Бонни, несчастная и испуганная, отвернулась от него.
– Да, это то, что ты делаешь.
– Ты так думаешь обо мне после всего, что произошло между нами?
Бонни посмотрела на звезды.
– Да, – сказала она, вспомнив ночь на берегу реки. Из гордости она добавила: – Разве ты не видишь, что я только пользуюсь тобой, как и ты мною. Мне время от времени нужен мужчина, и ты для этого вполне подходишь.
Элай выругался и повернул ее к себе с неистовой силой. Его губы были сжаты, и глаза горели в лунном свете.
– Значит, – выдохнул он, – ты примешь мои условия: Так или иначе, но я хочу вырастить Роз как свою дочь. Но ей нужна мать, и только по этой причине я намерен жениться на тебе.
– Ты? – Бонни никогда еще не была так оскорблена. – Напыщенный, невежественный, самодовольный осел! Я не выйду за тебя замуж ни за что на свете!
Лицо Элая выражало ненависть.
– Тебе придется. Тебе придется. Потому что ты не захочешь потерять свою дочь!
– Ты знаешь, куда нанести удар, это точно, – сказала Бонни, признав свое поражение. В конце концов, ей пришлось согласиться. – Я выйду за тебя из-за Роз, но никогда не буду тебе женой! Клянусь, что не разделю с тобой постель никогда!
Элай засмеялся.
– Я затащу тебя в кровать, когда захочу, – бросил он, и Бонни вспыхнула, – да и Эрлина не оставит меня, так что не беспокойся.
Бонни нагнулась, чтобы поднять камень и запустить им в Элая. Но когда она нашла камень, Элай был уже в безопасности.
Глава 23
Бонни долго стояла у освещенного луной пруда, размышляя о том, как забрать Розмари, не заходя в дом Мак Катченов.
Она надеялась украдкой пробраться в комнату и молила Бога о том, чтобы избежать встречи с Элаем.
Бонни осторожно приблизилась к дому со стороны сада, свет из окон гостиной падал на кусты и цветы золотыми полосами, и она старалась держаться в тени. Двери были открыты.
Бонни заглянула внутрь и посмотрела, свободен ли путь в гостиную, но увидела Элая и Сэта, о чем-то спорящих. Розмари там не было. Бонни сосредоточилась, пытаясь обдумать ситуацию. Успокоившись, она услышала разговор мужчин.
Возбужденный и красный Сэт сорвал с себя пиджак и расстегнул воротник рубашки.
– Ничем нельзя извинить такого поведения… я не буду в этом участвовать!
Бонни осторожно прикрыла одну из дверей, и до нее донеслись слова Элая:
– Я перепробовал все, Сэт, все!
– Это принуждение! – горячо возразил Сэт. Он, казалось, был готов к схватке. Его глаза устремились к двери, и Бонни, поняв, что он заметил ее, нырнула обратно в сад и спряталась за кустом.
Больше она ничего не слышала, но это уже не имело значения: она сразу поняла, о чем они спорили.
Элай явно сообщил Сэту о своем плане заставить Бонни вступить с ним в брак, и Сэт, как порядочный человек, негодовал.
Зная, что немногие могут противостоять Элаю Мак Катчену, Бонни молила Бога, чтобы спор продолжился еще хоть несколько минут, а сама, обогнув дом, бросилась в кухню.
– Надеюсь, позволите мне уйти? – спросила она Джиноа и Элизабет, которые пили чай. И не дождавшись ответа, она ринулась по задней лестнице на второй этаж. Розмари могла спать в любой комнате, но интуиция подсказала Бонни, что она в спальне Элая.
Дверь в маленькую комнату, примыкающую к спальне, была открыта, и Бонни проскользнула туда.
Эта комната предназначалась только для мужчин, Элай, как и его дед, часто проводил здесь свободное время. Книги все так же стояли на полках, на прежних местах были кресло и диван, но кое-что изменилось: из комнаты Джиноа принесли кушетку, на которой и спала Роз. Вместо мрачных бархатных портьер повесили белые занавески.
Бонни зажгла лампу и с растущим чувством беспокойства огляделась. Прелестный кукольный домик восьми футов в длину, с мебелью, крошечным ведерком для угля и китайскими игрушечными тарелками – реликвии детства Джиноа стояли на столе Элая, как приманка для Роз.
Приблизившись к домику, Бонни потрогала его дрожащей рукой по крошечным чешуйкам на крыше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

загрузка...