ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Бонни отвернулась. Какой-то звук заставил ее насторожиться, и она собралась уже спрятаться в фургон, испугавшись, что кто-то приближается к ним. Оказалось, что это Элай развешивал их одежду на ветвях кустарника.
Бонни покраснела и попросила его вернуть ей одежду.
Элай, голый, как Адам до грехопадения, взглянул на нее, едва удерживаясь от смеха.
– Не отдам, пока не высохнет. Разве тебе неприятен солнечный свет?
Бонни прикрыла груди руками и, поскользнувшись, упала на мокрую, согретую солнцем траву. Элай подбежал к ней и опустился на землю.
– Спасибо, что спас меня.
Элай потянулся к ней и коснулся ее бедра.
– Я не мог потерять тебя, – серьезно сказал он.
Разомлев от тепла, Бонни подвинулась к Элаю. Его прикосновения были нежными и ласкающими, солнце согревало ее, и она легла навзничь.
– Иногда, – шепнул Элай, – мне даже не верится, что ты так прекрасна!
Его рука раздвинула ее бедра, а может, они раздвинулись сами, и Бонни вскрикнула, когда он проник в нее пальцами.
– О! – воскликнула, изнемогая от страсти, Бонни и шире раздвинула ноги.
– Так мы все-таки живы? – усмехнулся Элай.
Бонни застонала и изогнулась.
– Да, живы, – пролепетала она. Жар охватил ее тело.
Палец, проникший в нее, ритмически двигался.
– Давай решим, что будем делать, раз уж мы живы, – сказал Элай.
Вопль рвался из груди Бонни, соски набухали, бедра погрузились в густую траву, как в нежный бархат.
– О! Мы должны…
Почему же он так спокоен, видя, как Бонни сгорает у него на глазах?
– Мы должны отпраздновать это! – она задыхалась.
Элай нагнулся и втянул ее сосок губами, слегка покусывая и облизывая его.
– Отпраздновать? – отозвался он, – как?
В вопле, который издала Бонни, были страсть и нетерпение.
– Неужели ты не понимаешь! – воскликнула она, вцепившись руками в его плечи. – Займись со мной любовью! О!.. Пожалуйста, займись со мной любовью!
Элай лег на Бонни и вошел в нее, а она, млея от наслаждения, впилась ногтями в его спину. Вдруг он остановился и взглянул на нее, с видимым усилием сдерживая себя.
– Я люблю тебя, Бонни, – сказал он.
Бонни так хотела Элая, что почти не слышала его. Только что избежавшая гибели, она стремилась насладиться жизнью. Она обвила его ногами.
Элай застонал, войдя в нее еще глубже, запрокинул голову и закрыл глаза. Медленно, так медленно, что Бонни задрожала от желания, он вышел из нее, затем также медленно снова вошел в нее.
Бонни раскинула руки в стороны, выдирая пучки травы, ее голова металась, а тело поднималось и опускалось в такт его движениям.
– Подожди, – шепнул Элай, – еще не время, Бонни.
– Не время! – простонала она. – Элай!.. Скорее! – Вняв ее мольбам, Элай ускорил темп.
Бонни в исступлении царапала землю, голова ее запрокинулась, она металась от наслаждения и, наконец, содрогнулась.
Они спали, обнявшись, в фургоне и проснулись глубоким вечером. Несмотря на голод, они снова занялись любовью, а потом заснули.
Проснувшись, Бонни увидела, что она одна. Было темно. Она так порывисто села, что ударилась головой о доски и вскрикнула от боли.
Откуда-то снаружи она услышала смех Элая и потрескивание костра.
– Пахнет едой! – воскликнула она, вылезая из фургона на четвереньках.
Элай действительно развел костер и жарил что-то вроде цыплят на вертеле, сделанном из сучков и прутьев.
– Как… откуда… – Бонни очень проголодалась.
– Где-то поблизости должна быть ферма, – сказал Элай.
Он уже оделся и удобно устроился возле костра.
– Эти цыплята гуляли без присмотра, поэтому я…
– Можешь не объяснять! – воскликнула Бонни, устремляясь к огню и на ходу обуваясь. – Как ты умудрился развести такой великолепный костер без спичек?
Элай улыбнулся.
– Как древние… трением. Тер палку о палку.
– Не все на это способны.
– Должно быть, остались искры от нашего любовного пыла.
Бонни обрадовалась, что в темноте не видно, как она покраснела. Мгновение спустя ее охватила тревога.
– Роз! – выдохнула она. Элай обнял ее.
– Не беспокойся, Кэтти и Джиноа позаботятся о ней.
– Но они думают, что мы погибли!
– Значит, наше возвращение будет для них приятным сюрпризом.
Цыплята, подрумянившись на костре, восхитительно пахли, Бонни уже не помнила, когда была так голодна. Даже в Лоскутном городке с ней не случалось такого.
– Как бы я ни беспокоилась, мне сейчас ничего не изменить, – сказала она.
– Ты права, – Элай ловко снял цыплят с вертела и оторвал большой кусок для Бонни. – Мы отправимся в обратный путь завтра.
Бонни, занятая едой, не ответила, да и Элай ел с завидным аппетитом. Покончив седой и умывшись в реке, они уселись возле костра и долго смотрели на огонь. Бонни всегда любила тишину, она взглянула на небо, усеянное звездами, и вздохнула.
– Бедная Джиноа, должно быть, сходит с ума.
Рука Элая коснулась ее груди, и Бонни прильнула к нему.
– Они, конечно, уверены, что мы утонули, – задыхаясь от ласк Элая, проговорила Бонни.
– Да, – ответил Элай. Бонни бросило в дрожь, когда пальцы Элая добрались до ее соска, и она прошептала: – Роз еще слишком мала, поэтому Джиноа еще не сказала ей о нашей гибели.
– Да, – согласился Элай, – Джиноа непременно подождет, пока все окончательно не выяснится. – Он отодвинулся от огня, увлекая за собой Бонни. Она широко раздвинула ноги и оказалась у него на коленях.
Она задрожала и радостно вздохнула, когда Элай сорвал блузку и приник губами к соску.
Звезды сияли на темном небе, и Бонни смотрела на них, гладя волосы Элая.
Когда он, наконец, вошел в нее, она затрепетала – и звезды на небе сбились в одно серебряное пятно.
Глава 20
Элай бросил прощальный взгляд на фургон, служивший им убежищем, и горько улыбнулся.
– Я буду скучать о нем, – сказал он.
Бонни, усталая, грязная, голодная пыталась вырвать у него свою руку. Он не отпустил ее и начал подниматься по склону холма. Бонни последовала за ним.
Ее мучило чувство вины: Роз, наверняка, плачет, Джиноа и Кэтти, несомненно, готовятся к панихиде, Вебб лежит больной на кровати, а может, уже умер.
А что делала Бонни в это время? Развлекалась с человеком, с которым поклялась больше не связываться! Она чувствовала стыд, карабкаясь по каменистому склону и стараясь поспеть за Элаем.
Наконец, они добрались до вершины, и у Бонни полезли глаза на лоб оттого, что она увидела. Недалеко стоял небольшой дом, цыплята разгуливали по двору, где висело стиранное белье.
Бонни вскипела: Элай знал об этом доме с самого начала. Он украл цыплят и спички у этих людей!
– Негодяй! – воскликнула она.
Тут с ними поздоровался мужчина средних лет. Бонни увидела, как из дома вышла худая женщина с седыми волосами.
– Заходите и позавтракайте.
Хозяйку, видимо, не слишком радовала перспектива кормить незнакомцев, но она ничего не сказала.
Бонни опять попыталась вырвать руку у Элая, но он не отпускал ее. Она решила толкнуть его ногой, но постеснялась хозяев.
Умывшись, они расположились за столом в скромном доме мистера Эзры Киндера. Голодная Бонни с аппетитом ела ветчину, яйца и жареную картошку.
Миссис Киндер, худая женщина, почти без ресниц, во время еды держала руку на потрепанной Библии, чтобы уберечься от зла, которое, возможно, таилось в незнакомцах.
– Я слышал, что вокзал Нортриджа оказался под пятнадцатью футами воды, – пробормотал Эзра Киндер.
Элай, небритый и растрепанный, в мятой, грязной одежде, чувствовал себя вполне раскованно.
– Далеко ли отсюда Колвин? Может, там нам удастся найти лошадей?
Бонни ужаснула необходимость проехать верхом сорок миль. Боже, неужели мало того, что она чуть не утонула и всю ночь проспала на земле? Неужели ей придется еще скакать верхом на лошади до самого Нортриджа?
– Колвин в трех милях отсюда. Я бы предоставил вам фургон, – сказал Эзра, разжевывая сухарь, – но он у меня единственный. – Он вздохнул, выказывая сочувствие. – Думаю, рельсы повреждены на дороге в Нортридж.
– Они и так были в плохом состоянии, когда мы покинули город, – ответил Элай.
Бонни подумала, что слово «покинули» совсем не соответствует причине, по которой они оказались здесь, но решила не вмешиваться. Она слишком беспокоилась о Роз и всех домашних.
– Вода постепенно спадает, как говорят, – заметил Эзра, – но разрушения большие, вероятно смыло полгорода.
– Как телеграф? Работает? – спросила Бонни, мечтая поскорее сообщить Джиноа, что они живы. Почтовое отделение Нортриджа стояло на возвышенности.
Эзра с любопытством посмотрел на нее.
– Я думал, вы знаете, что работает, – ответил фермер, – мистер Мак Катчен еще вчера поручил мне отправить телеграмму его сестре. Я уже получил ответ. – Эзра вопросительно взглянул на жену. – Где та телеграмма, что мы получили, Аманда?
Забыв, что Элай спас ее от гибели, Бонни пнула его ногой под столом. Он скривился от боли, но даже не взглянул на нее, поднося к губам чашку кофе.
Аманда вынула из-под Библии телеграмму и протянула ее Элаю. Бонни, опередив его, схватила телеграмму и прочитала: Хвала небесам! Роз и Кэтти в безопасности, ухаживают за мистером Веббом. Поспешите домой. Джиноа.
– Знай, я о телеграмме, это избавило бы меня от таких мучений! Элай, как ты мог?
Аманда открыла Библию и начала читать ее, беззвучно шевеля губами. Элай пожал плечами, что привело Бонни в ярость, ей хотелось влепить ему пощечину. Не решившись на это при посторонних, Бонни встала и пошла к выходу, холодно кивнув хозяевам:
– Спасибо за угощение.
Бонни полагала, что Элай бросится за ней, но она прошагала почти милю в направлении Колвила, прежде чем он догнал ее.
– Эзра мог бы довести нас до города в фургоне, – сказал он, как ни в чем не бывало.
– Так значит, ты добыл огонь трением? – спросила она.
Элай засмеялся.
– Ты предпочла бы спать в сарае Киндеров, Бонни? Они не пустили бы нас в дом. Миссис Киндер знает, что мы не женаты, и сочла бы это грехом.
– Мы и есть грешники! – воскликнула Бонни, ускорив шаг, – Мы будем гореть в аду!
– Я не верю в ад, – возразил Элай, – думаю, и ты не веришь.
Бонни остановилась посреди тропинки. Она знала, что ее волосы слиплись, лицо испачкано, а одежда ни на что не похожа.
– Откуда тебе знать, во что я верю, Элай? Ты никогда не спрашивал меня об этом!
Элай выглядел не лучше нее. Кто поверит в их чудесное спасение, если они когда-нибудь доберутся до дома?
– Ладно, Бонни, – вздохнул он, – так во что же ты веришь?
Бонни разозлилась: именно сейчас, когда он спросил ее об этом, она не знала, что ответить. Она повернулась и молча пошла дальше. Элай снова догнал ее, кукурузные стебли поднимались вдоль тропинки, воздух после дождя был свеж и чист.
– Ты нашел ферму Киндеров еще вчера, пока я спала, – заявила она, – ты знал про нее все это время!
– Да.
– Я ненавижу тебя, Элай!
– Я не верю в это.
– Ты и в ад не веришь. В ад верят все! Что ты знаешь об этом?
Элай засмеялся.
– Я знаю одно: ты нужна мне, как я тебе.
– Мне ты не нужен.
– Твое тело убеждает меня, что это ложь, Бонни. – Элай остановил ее и повернул лицом к себе. – Мы должны идти назад, Бонни.
Бонни испугалась.
– Почему?
– Потому что Колвил – там, – ответил он, указав в противоположную сторону.
Снова Бонни захотелось ударить его.
– Ты мог бы сказать об этом раньше, пока я не натерла мозолей в этих проклятых туфлях, – завопила она.
Он нахмурился:
– Тебе больно?
– Да, – ответила она.
Элай подхватил Бонни и взвалил ее себе на плечо. Опомнившись от удивления, она заколотила по широкой спине Элая.
– Отпусти меня!
Элай вздохнул и поставил ее на ноги.
– Я только хотел помочь тебе, – сказал он.
Поздно утром они добрались до Колвила, небольшого городка, расположенного, как и Нортридж, на берегу Колумбии. Наводнение пощадило город, но население отнеслось сочувственно к своим соседям. Повсюду собирали продовольствие и деньги в помощь пострадавшим.
На вокзале Элай сразу подошел к билетной кассе. Бонни молила Бога, чтобы поезда ходили до Нортриджа и ей не пришлось трястись сорок миль на жестком сиденье фургона.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

загрузка...