ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Странно, что ты все еще хочешь этого после всех сплетен о моей поездке Спокейн. – Бонни пыталась, заставить себя сказать ему правду. Если даже она причинит ему боль, он все же сможет оставить ее и найти женщину, достойную его любви.
Скомкав платок, Вебб сунул его в карман.
– Не удивляйся, – сказал он, глядя в глаза Бонни, – мое отношение к тебе не изменилось бы, если бы даже я застал тебя с Мак Катченом.
Бонни стало стыдно. «Скажи ему правду, – требовал ее внутренний голос, – скажи сейчас же!» Но она не могла.
– Вебб, это ужасно! Таким мужем, как ты, будет гордиться любая женщина. Где же твоя гордость?
Он не сводил с нее глаз.
– Рядом с тобой я теряю гордость. Я готов опуститься перед тобой на колени.
Бонни сжала руки, в горле застрял комок.
– Не говори так, – прошептала она, – я не стою этого, да никто не стоит.
Вебб поднялся и надел мокрое пальто.
– Я люблю тебя, – сказал он, поцеловал ее и ушел.
Бонни положила голову на руки, стараясь не расплакаться. Как все это тяжело! Она так хотела полюбить Вебба Хатчисона, а вместе с тем молит Бога, чтобы он нашел другую.
– Все слишком запуталось, да, мэм? – мягко спросила Кэтти.
Подняв голову, Бонни увидела, что девушка заваривает чай.
– Да, Кэтти, так оно и есть.
– Пока вас не было, все сплетничали наперебой, – сказала Кэтти. Всем своим видом она выражала возмущение. – Эти старые курицы… И они еще хотят улучшить нравы! Они только мешают всему хорошему, что делают мисс Джиноа, Элай Мак Катчен и вы, мэм.
– Я пока ничего не сделала, – огорченно вздохнула Бонни. – С нищетой Лоскутного городка, возможно, было бы покончено, если бы я не думала только о себе и своей свадьбе с Элаем Мак Катченом.
Ей было так мало дела до бедняков, когда она щеголяла в нарядных платьях, ела изысканную пищу, бездумно тратила деньги! Почему она тогда не потребовала, чтобы Элай помог обитателям Лоскутного городка? Может, Бог в наказание за это– и забрал у нее Кайли?
– Вы всем помогали, – заявила Кэтти, – вы никому не отказывали ни в лекарствах, ни в продуктах, даже если вам не платили.
– Это все не то, Кэтти, – вздохнула Бонни, внезапно почувствовав себя старой и усталой, – я забыла об этих людях, когда вышла замуж за Элая, я предала их.
– Но ведь от вас ничего не зависело!
Сейчас Бонни с горечью думала об упущенных возможностях. – Тогда я могла потребовать от Элая, чтобы он сделал Лоскутный городок пригодным для жилья. Я могла настоять…
– Вряд ли он послушал бы вас, – мягко возразила Кэтти, – он просто успокоил бы вас и все осталось бы по-прежнему.
Слова Кэтти вселили в Бонни сомнения.
– Не знаю, – призналась она.
Дождь барабанил по окнам и крыше, словно хотел ворваться в дом и все затопить. Сверкнула молния, осветив кухню зловещим светом.
– Мистер Мак Катчен – прекрасный человек, – серьезно заметила Кэтти, – но он только мужчина. А мужчина редко слушается женщину, если речь идет о практических делах. Ваш муж ничего не изменил бы в Лоскутном городке, что бы вы ни говорили.
Бонни поставила на стол чайник и две чашки.
– Возможно, – согласилась она, – но я ведь даже не попыталась. Вот что меня беспокоит, Кэтти.
Кэтти разлила в чашки чай.
– Нельзя ни вернуть, ни изменить прошлого, мэм. Так не мучайте себя понапрасну.
Придя в спальню, Бонни достала музыкальную шкатулку и открыла крышку. Незнакомая мелодия зазвучала в темноте, и Бонни затосковала о том времени, которое ушло безвозвратно, о чудесном сне, которого, может никогда, и не было.
Глава 17
Хотя большая часть горожан уже побывала на двухчасовой службе в Первой Пресвитерианской церкви или на мессе в соборе Святого Иуды, театр «Помпеи» был переполнен в этот субботний вечер. Люди пришли встретиться с Элаем Мак Катченом. Руководители Союза сидели на галерке и стояли в проходах.
Как мэр Нортриджа, Бонни сидела на сцене с Элаем, Сэтом и Форбсом. Форбс, восстановленный в правах управляющего, выглядел лучше, кровоподтеки на лице почти прошли.
Женщины взирали на Бонни с явной враждебностью, давая понять, что они считают ее липовым мэром, с чем спорить не приходилось. Но ее появление на сцене еще больше обозлило их.
Увидев Элая, подходящего к президиуму, Бонни ощутила неуверенность. Пост мэра был чистой видимостью, даже когда его занимал мужчина, а назначение Бонни – пьяной шуткой городского Совета. По какому праву она сидит здесь? Что она скажет, если Элай, Сэт или Форбс не заговорят первыми?
Хотя Элай заговорил очень спокойно, часть аудитории приняла его с нескрываемой враждебностью. Он пообещал построить для каждой семьи домик и сократить рабочий день, сказал, что каждый сможет выкупить домик, если пожелает, и таким образом обеспечит свою старость. Услышав это, зал оживился, такая гарантия была неслыханным делом для людей, привыкших зарабатывать на жизнь собственным горбом.
Один из членов Союза, с изрытым оспой лицом, тот, что выступал перед театром «Помпеи» несколько дней назад, прервал Элая, крикнув:
– А что будет, когда вы вытесните Союз из Нортриджа? Накажете ли вы людей, которые выступали против вас и не отберете ли у них все, что обещаете сегодня?
По залу прошел ропот: многие были уверены, что их выкинут на улицу, как только покончат с Союзом.
Элай повысил голос, чтобы перекрыть шум, но говорил по-прежнему спокойно.
– Я ничего не имею против Союза, мистер Деннинг, как уже неоднократно сообщал вам. Люди вольны создать организацию, но я не намерен оплачивать расходы на нее. Я обещал построить домики и сократить рабочий день.
Джиноа, сидевшая в третьем ряду, поднялась и посмотрела на Сэта Кэллахана, словно надеясь найти в нем поддержку. Элизабет, сидевшая рядом с ней, тоже поднялась.
– Есть еще одна уступка, которую я намерена сделать, как одна из держательниц акций компании Мак Катчен, – сестра Элая говорила отчетливо, хотя ее голос немного дрожал, – мы открываем школу только для рабочих и их детей.
– Для рабочих, мисс Мак Катчен? – спросил мистер Деннинг, заметив, как Джиноа боится аудитории, и, надеясь извлечь из этого выгоду.
Джиноа выпрямилась и твердо посмотрела на него. В этот момент Бонни восхищалась ею больше, чем когда-либо прежде.
– Некоторые из вас, – начала Джиноа, – возможно, захотят научиться читать и писать. Мисс Симмонс и я поможем вам в этом.
Бонни заметила, что женщины заинтересовались этим больше, чем мужчины. Женщины явно хотели спросить, могут ли они посещать школу, но стеснялись спросить об этом. Тогда заговорила Бонни.
– А как вы решили с женами рабочих, Мак Катчен, они тоже могут учиться?
Джиноа вспыхнула.
– Конечно, – ответила она и с облегчением села на место.
Все зашумели: рабочие и их жены спорили. Некоторые зажиточные дамы, конечно, получившие образование, всем своим видом выказывали неодобрение.
Форбс внезапно поднялся.
– Какого черта вы обсуждаете? – рявкнул он. – Компания берет вас на работу, несмотря на ваше участие в забастовке, дает вам жилье, даже согласна учить вас грамоте!
Один из рабочих крикнул:
– Один пинок мы уже получили, Даррент: это то, что ты снова управляешь заводом.
По залу прошел гул одобрения: особенно злорадствовали члены Союза и их сторонники. Элай заметил:
– Мистер Даррент будет снова управлять заводом, это так. Но под наблюдением – моим или мистера Кэллахана. Он будет отвечать за все.
– Откуда нам знать, что вы не такой же ловкач, как он, мистер Мак Катчен, – продолжал рабочий, – простите, что я так говорю, но вы никогда не думали о нас, в отличие от вашего деда.
Глаза всей аудитории впились в Элая. Удар попал в цель. После смерти деда Элай мало интересовался жизнью рабочих.
То, что предприятия Мак Катченов расползлись далеко за пределы Нортриджа и тоже требовали внимания, не оправдывало его равнодушия к делам завода. Вновь раздался голос Элая.
– Признаю, что не занимался всем этим, но сейчас я не намерен оправдываться. Пока я остаюсь в Нортридже, но когда уеду, не забуду о вас, даю вам слово.
– Что толку от вашего слова, мистер Мак Катчен, – возразил Деннинг. – У этих людей нет причин верить, что вы позаботитесь о них в будущем, поскольку вы не делали этого раньше. Им нужен Союз!
Члены Союза в костюмах и котелках шумно поддержали его, как и некоторые рабочие.
Элай спокойно ждал, когда уляжется шум.
– Повторяю, мистер Деннинг, я не возражаю, чтобы рабочие вступили в вашу организацию, меня это не интересует. Вы можете спокойно вербовать новых членов.
Вебб пробрался к сцене.
– Разве вы не видите, что люди их Союза не думают о ваших правах? – воскликнул он. – Они хотят одного – набить карманы вашими взносами. Что может быть лучше, чем короткий рабочий день и чистый сухой дом, где можно жить, не только пока работаешь, но и в старости? Ради вас самих и ваших семей возвращайтесь на работу, пока есть такая возможность!
Бонни почувствовала тревогу, взглянув на лица тех, кого Деннинг привез себе на подмогу. Вебб взбесил их еще больше, чем Элай.
Слова «пока есть такая возможность» вызвали новый взрыв.
Элай поднял руку, пытаясь успокоить толпу, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Деннинг с вызовом выкрикнул:
– Итак, компания Мак Катчен предъявила ультиматум: забастовщиков выкинут на улицу, если они не приступят к работе.
– Завод работает в половину своей мощности, – ответил Элай, – но у забастовщиков есть еще семьдесят два часа, чтобы приступить к работе. Те, кто не сделает этого, будут заменены другими. – При этих словах жены забастовщиков побледнели, а их мужья взволновались. Деннинг и его люди были в ярости.
– Семьдесят два часа, – повторил Элай, покинул сцену и вернулся на свое место.
– Что делает на сцене Бонни Мак Катчен, вот что я хотела бы знать, – раздался вызывающий женский голос.
Бонни пожалела, что не сидит с Джиноа и Элизабет, но уходить было уже нельзя. Ее колени подгибались, когда она встала и поднялась на сцену.
– Я – гражданка Нортриджа, – твердо сказала она, – и ваш мэр, избранный законным путем! Я понимаю, это не дает мне никаких преимуществ перед вами, но мой долг вынуждает меня…
– Долг! – завопила другая женщина. Бонни ее не знала. – Послушайте только, Ангел говорит о долге!
Все засмеялись, что очень смутило Бонни. Элай направился к ней, пристально глядя в зал.
– Не прерывайте меня и выслушайте! – крикнула Бонни, охваченная негодованием. – Важно не то, что вы обо мне думаете. Главное – ваши судьбы и судьбы ваших семей! Во имя здравого смысла, остановитесь и подумайте о том, что предлагает вам мистер Мак Катчен! Неужели люди из Союза так задурманили ваши головы, что вы откажетесь от того, чего так долго ждали? – Она замолчала, переводя дыхание. Бонни не решалась взглянуть на Элая, но видела восхищение на лице Вебба, все еще стоявшего перед сценой.
– Вы думаете, эти люди из Союза заботятся о том, что будет с вами? Им нужны только ваши деньги! Если это не так, почему они не говорят, что предложения Мак Катчена прекрасны? Вы же разумные люди, подумайте сами!
Бонни повернулась и села между Элаем и Форбсом. Форбс незаметно пожал ее руку.
Собрание закончилось внезапно, и все, кроме Элая и Бонни, высыпали на улицу, оживленно переговариваясь.
Бонни сидела на сцене, чувствуя себя вконец измотанной.
– Бонни?
Она даже не подняла глаза, хотя Элай говорил очень ласково.
Элай нагнулся и взял ее за руки.
– Я вела себя, как дура, – сказала она.
– Нет!
Слезы покатились по щекам Бонни, но она даже не пыталась смахнуть их.
– Почему я веду себя, как дура? – проговорила она. – Ведь я вовсе не мэр и не имею никакого права выступать.
Элай взял ее за подбородок и вытер ей слезы.
– Ты хочешь перемен, Бонни… Что ж, в этом ничего плохого.
– Когда у меня была реальная возможность что-то изменить, я даже не попыталась это сделать.
Он вздохнул.
– Я и сам жалею об этом, Бонни. Но мы не можем вернуть прошлого.
От его слов Бонни стало очень грустно. Она жалела о том, что не пыталась раньше повлиять на Элая, чтобы изменить жизнь людей к лучшему. Но сейчас он говорил о них самих. Он не допускал возможности, что они когда-нибудь найдут пути друг к другу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

загрузка...