ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но на это нужно время.
– Надеюсь, что ты не слишком опоздал, – проговорила Джиноа и, подхватив юбки, пошла к дому.
Минельда Снидер вошла в магазин с явной неохотой. Несмотря на уличную стычку с этой женщиной накануне, Бонни почувствовала симпатию к ней. Как утверждал Форбс, именно те, кто проповедует смирение и кротость, привели в упадок ее торговлю.
– Доброе утро, миссис Снидер.
С волосами, собранными в пучок на голове, в скромном сатиновом платье и без косметики, Бонни нимало не походила на «шарманку» из «Медного Ястреба». Ради Минельды и себя самой она приняла добропорядочный вид.
– Доброе утро, миссис Мак Катчен, – с состраданием ответила Минельда, увидев Розмари на высоком стуле возле прилавка. Девочка возилась с потрепанной куклой. Лицо Минельды затуманилось печалью.
– Чем могу служить? – дружелюбно спросила Бонни, не желая задеть самолюбия Минельды.
– Я зашла по поводу моего счета, – сказала Минельда, озабоченно оглядываясь. Она хотела убедиться, что никто из членов «Общества самоусовершенствования» не видит ее здесь.
– Я не смогу заплатить на этой неделе, но моей малышке нужно что-нибудь от кашля.
Бонни сняла с полки бутылку и молча протянула ее Минельде. То, что Минельда после вчерашнего появилась в магазине средь бела дня, свидетельствовало об ее отчаянном положении.
Минельда схватила бутылку, вздохнула и, все еще глядя в сторону, сердито сказала:
– Моему Джиму следовало бы поберечь деньги: говорят, будет забастовка, сбережений у нас – кот наплакал, а он тратит половину дневного заработка, чтобы потанцевать с красивой женщиной.
Колкость задела Бонни, впрочем, на это и рассчитывала Минельда. Однако Бонни не возразила: в этих словах была горькая правда. Плохо, что Джим Снидер тратит на это деньги, плохо и то, что Бонни зарабатывает на его глупости.
Бонни не сказала: «До свиданья», когда Минельда повернулась и поспешила из магазина. Почти тотчас вошел Вебб Хатчисон, симпатичный, в хорошем костюме, широкополой шляпе, с ухоженными усами. Он снял шляпу, взглянул в окно, отметив про себя прыть Минельды, и, наконец, повернулся к Бонни.
– Кажется, вчера я пропустил генеральное сражение на подступах к «Медному Ястребу».
– В вас говорит газетчик, Вебб Хатчисон, – заметила Бонни, делая вид, что выравнивает бутылки с соком на полке.
Она чувствовала, что Вебб очень близко и их разделяет только прилавок.
– Я так же слышал, что ваш муж в городе.
Бонни смутилась и, чтобы скрыть это, вновь занялась бутылками.
– Мой бывший муж, – поправила она.
Вебб терпеливо вздохнул. Терпение было его отличительной чертой.
– Разве вы не запишете все, что Минельда взяла в кредит?
Перемещение бутылок прекратилось. Плечи Бонни поникли, и она опустила голову.
– Я буду весьма благодарна, мистер Хатчисон, если вы позволите мне самой разобраться в моих делах. Минельде было нужно лекарство, но денег у нее нет.
– Конечно, – спокойно ответил Вебб, – но только вчера она собиралась изрубать вас топором.
Бонни повернулась и глазами полными слез взглянула на Вебба.
– У нее были бы деньги, если бы ее муж не танцевал со мной.
Вебб, который стоял, облокотившись на прилавок, выпрямился и отступил на шаг.
– Мы уже говорили на эту тему раньше, Бонни. Несмотря на симпатию к вам, я не скажу, что быть «шарманкой» хорошо.
Роз очень любила Вебба, который не упускал случая понянчиться с ней. Она надула губки и протянула к нему свои пухлые ручки. Ее смех усилил в Бонни чувство вины перед Минельдой, ибо она подумала о ее маленькой девочке. Зоя была больна, и ей было нужно лекарство. Отец же не мог купить его, тратя деньги в «Медном Ястребе».
Вебб, посмеявшись над проделками Роз, ловко взял ее со стула и поднял высоко над головой. Повизгивая от восторга, она развела ручки, как крылья. В этот момент вошел Элай. Его золотисто-карие глаза потемнели, когда он увидел эту сцену, но прежде чем Элай успел что-либо сказать, Розмари радостно закричала:
– Папа, папа!
Напряжение на лице Элая сменилось восхищенной улыбкой.
– Привет, принцесса, – сказал он, протянув к ней руки.
Вебб тут же отдал ребенка, и Бонни увидела грусть в его глазах. Он не скрывал, что хочет жениться на Бонни и удочерить Розмари. Встреча с Элаем была для Вебба неожиданным ударом. Сделав над собой усилие, Бонни представила мужчин друг другу. Вебб кивнул и протянул руку Элаю.
Вспомнив Кайли и то, как непринужденно вел себя с ним Элай, Бонни почувствовала боль. Разве она могла забыть, как дети тянутся к этому человеку.
При первой же возможности Вебб извинился и ушел.
Несмотря на протесты Розмари Элай усадил ее на стул. Пока он возился с ней, она стащила с него шляпу и теперь, нацепив ее на себя, почти исчезла под ней. Элай рассмеялся, но голос его звучал серьезно, когда он обратился к Бонни.
– Полагаю, что главная цель мистера Хатчисона – избавить тебя от всего этого?
Бонни пыталась понять, в каком настроении Элай, но это ей не удалось. Его слова не были колкими, но это не означало, что следующие не изничтожат ее.
– Едва ли главная цель жизни мистера Хатчисона – жениться на мне. Издание газеты очень увлекает его.
Элай навалился на прилавок, и, хотя в его поведении не было ничего угрожающего, Бонни отступила на шаг.
– Ты намерена выйти замуж за Хатчисона, Бонни?
Бонни прислонилась к полке с лекарствами.
– Почему тебя беспокоит, выйду ли я замуж за Вебба?
Элай не шевельнулся, но Бонни почувствовала, как в нем что-то изменилось.
– Для меня главное в мире – эта маленькая девочка… Твои решения, а пока они не отличались разумностью, повлияют на Роз.
Как ни старалась Бонни сохранить спокойствие, она почувствовала, что кровь приливает к ее лицу. Дрожащим голосом она ответила:
– Роз у меня всегда на первом месте, Элай, всегда.
– Даже когда ты танцуешь в «Медном Ястребе»?
Бонни затрепетала.
– Представь себе, даже тогда. Чтобы растить ребенка, нужны деньги.
– Это не оправдание. Чеки, которые посылал тебе Сэт последние два года, составляли значительную сумму, но ты их вернула. Кроме того, Джиноа сделала бы для тебя все, но ты не принимала ее помощи, если не считать нескольких долларов время от времени. Посмотри правде в глаза! Виной всему, дорогая, твоя проклятая ирландская гордость… Из-за нее ты плюешь на деньги Мак Катченов и поступаешь по-своему. Будь я проклят, если позволю тебе протащить свою дочь через этот ад!
Роз, почувствовав разлад между взрослыми, запищала и выбралась из-под шляпы Элая.
Кэтти, всегда бывшая на чеку, спустилась вниз, приговаривая:
– Сюда, сюда, ты просто хочешь кушать, правда?
Роз зарыдала, когда Кэтти сняла ее со стула и понесла наверх, она даже не взглянула на Бонни и Элая. Они постояли молча, затем Элай поднял шляпу и хлопнул ею по бедру.
– Я повторяю свой вопрос, Бонни: ты намерена выйти замуж за Вебба, или нет?
Бонни не любила Вебба, да простит ее Господь. Только Элай Мак Катчен был в ее сердце. Но люди нередко вступают в брак не по любви и живут счастливо. Любовь и уважение Вебба, надежда с его помощью начать новую жизнь и решить многие проблемы – все это внезапно показалось Бонни заманчивым. Едва ли Элай сможет отнять у нее Роз, если она выйдет замуж за такого уважаемого человека, как Вебб. Тогда ей больше не придется быть «шарманкой», мэром и содержать магазин.
– Да, возможно, я выйду за Вебба, – сказала она.
Когда Бонни подняла глаза, Элая уже не было.
Глава 7
В здании плавильного завода было шумно и душно. Грязный пар клубами вырывался из охладителей с таким громким шипением, что люди не слышали друг друга, горны полыхали ярким пламенем. Сгорбленные от тяжелой работы люди склонились над лентой конвейера, ползущей от дробилки. Они отделяли свинцовую руду от пустой породы. Подростки, почти голые, в одних коротких штанах, присматривали за ржавыми тигелями с расплавленным свинцом, снимая накипь длинными стальными лопатками.
«Ненавижу это место», – подумал Элай. Сэт семенил, справа от него, слева уверенно шагал Форбс Даррент. Наконец, они вошли в маленькую контору, и чудовищный шум немного затих, когда закрылась тяжелая дверь.
Сэт вытащил платок из кармана пиджака и вытер лоб и шею, оттянув жесткий высокий воротничок.
– Господи, это место – сущий ад!
Элай посмотрел на Форбса, подумав, что Сэт прав. Завод не только походил на ад, но и был адом. Видимо, здесь обитал и свой дьявол.
– Плавка металла, – заметил Форбс, разводя руками, чистыми и белыми, – всегда была грязным процессом. Эти люди знают это, поверьте мне, и они довольны работой.
Элай прислонился спиной к краю стола, заваленного бумагами и конторскими книгами, и скрестил руки на груди. Форбс не врал, и, кроме того, что здесь работают подростки, Элай пока не мог ни к чему придраться. Однако он чувствовал, что здесь назревает что-то погорячее содержимого горнов и тигелей. Джиноа и Сэт не ошиблись: здесь пахло бедой.
– Эти подростки возле тигелей… Сколько им лет?
Форбс пожал плечами.
– Десять, двенадцать, четырнадцать, а что?
Элай обменялся взглядами с Сэтом и постарался сдержаться. От недавней стычки с Бонни и самоуверенности Даррента его нервы были на пределе.
– Я не хочу, чтобы они здесь работали. Они должны ходить в школу, а не рисковать жизнью возле тигелей.
Форбс рискнул возразить:
– Многие из них содержат сестер и братьев, а также овдовевших матерей. Вы хотите, чтобы я велел им учить арифметику и правописание, пока их семьи умирают с голоду?
– Надо улучшить технику безопасности, – порывисто предложил Сэт. Он побагровел и явно нуждался в свежем воздухе. – Ведь если один из этих мальчишек упадет в расплавленный металл, вся ответственность ляжет на нас.
Элай содрогнулся, представив себе эту картину. Но Форбс лишь невозмутимо улыбнулся.
– Риск есть всегда, – сказал он. – Эти подростки кормят голодные рты и не ждут, что с ними будут нянчиться.
– Я хочу, чтобы их убрали от тигелей и горнов, – оборвал его Элай. Его низкий и ровный голос был хорошо слышен, несмотря на шум, сотрясающий стены конторы. – Пусть они подметают, моют полы или разносят письма – все, что угодно, за ту же плату, но держите их подальше от горячего металла.
Форбс открыл, было, рот, намереваясь возразить, но тотчас закрыл его.
Многое из того, что Элай собирался сказать Форбсу Дарренту, могло пока подождать. – Мистер Кэллахан хотел бы просмотреть отчеты компании… – начал он, но дверь конторы вдруг широко распахнулась.
Тощая, черная от сажи фигура, стояла в дверном проеме, на зловеще мерцающем красном фоне.
– Мистер Даррент, – прохрипел человек, – произошел несчастный случай, тяжелый…
– Где? – быстро спросил Элай. Белки глаз рабочего казались ослепительно белыми на лице, покрытом копотью.
– На наружных путях, стенки вагона с рудой не выдержали. Майк Фэрли раздавлен камнями…
– За врачом послала? – резко спросил Форбс, оттесняя рабочего, чтобы протиснуться в дверь.
Проходя мимо тигелей к железнодорожным путям, Элай схватил одного из подростков, заставил его бросить лопатку и идти впереди. Тот спотыкался от растерянности.
Оказавшись на воздухе, таком чистом и прохладном после завода, Элай отпустил мальчика, коротко бросив ему:
– Жди! – и устремился туда, где собралась возбужденная толпа.
Деревянные стенки вагона развалились, и руда, предназначенная для дробилки, каскадом хлынула на землю, засыпав, по меньшей мере, одного рабочего. Забыв про Форбса и Сэта, Элай раздвинул толпу и помог разобрать завал. Можно было не спешить: Майк Фэрли был мертв.
Один из рабочих, подняв окровавленные останки Фэрли, плакал в яростном отчаянии.
– Мой мальчик! О, Боже, мой, мальчик!
Сэт, появившийся возле Элая, казался встревоженным и больным.
– Почему для перевозки руды используют деревянные вагоны? – возмущался он. – Нужны металлические, если дерево не выдерживает.
Эти слова вывели Элая из шока. Он бросил мрачный взгляд на вагон, подошел к Форбсу, схватил его за грудки и швырнул на растоптанный шлак.
* * *
Мальчик вошел в магазин в тот самый момент, когда Бонни собиралась закрывать его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

загрузка...