ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А Есна – архибиблиотекарем! И не перепутайте, пожалуйста!
Заключенные захохотали.
Иванушка на минуту задумался.
– Неплохой план, – наконец признал он.
Три слова, тихо сказанные под нос – и в оковах уже болталось не четырехрукое существо, а самый обычный кот в самых обычных красных стоптанных сапогах из кожи заменителя. Но толщина и количество передних кошачьих конечностей, конечно же, не шла ни в какое сравнение с агасскими, и котище, неуклюже извернувшись, приземлился на каменный пол на все четыре лапы.
Пройдя сквозь решетку как через дверь под оглушительное испуганное молчание, Иванушка оглянулся по сторонам, увидел одиноко стоящих в длинном темном коридоре часовых и стянул с одной лапы сапог.
И тюрьма под тягучие звуки мелодии, смутно напоминающей эллингтоновский "Караван", медленно погрузилась в липкий тревожный сон.
Спали измученные страхом, ранами и пытками заключенные, спали стражники, навалившись на стену и сжав огромными кулаками древка алебард, спали желтоватые голокожие зверюшки с куцыми хвостами, по-видимому, заменяющие на Агассе крыс, населяющих казематы его родного мира...
Ночь, наконец, вступила в свои права и в этом подземелье, мягко погасила и без того редкие светильники и расползлась по всем щелям и закоулкам, щедрой прохладной рукой даруя достойным и недостойным свой короткий покой и забвение...
Иван принял человеческую (насколько это было возможно на Агассе) форму и, неслышно ступая одной ногой, осторожно приблизился к стражникам и камере с закрытой дверью.
При звуках его приближения солдаты завозились, шумно завздыхали во сне, со звоном выронили алебарды, но не проснулись.
Царевич тогда снял ключи с крюка, вынул один из двух оставшихся в коридоре горящих факелов из кольца и открыл дверь, отодвинув ею заскрежетавшего бронёю о камни одного из охранников.
Вообще-то, он не слишком хотел встречаться и разговаривать с бывшим Премьер-Магистром, памятуя его отношение к колдунам, пока тот ещё был у власти, но другое воспоминание – слишком ещё живое и яркое, чтобы его игнорировать – приходило ему на память – о безумном и бестолковом беге по коридорам и переходам дворца в поисках тюрьмы в свой первый визит в это мир, о проглоченной напуганным поваренком ложке, о десятке ненужных ему дворцовых секретов и тайн, походя открытых и забытых им и, самое ужасное – о паническом, почти физическом ощущении истекающего времени...
Иванушка прикрыл за собой дверь и осветил камеру.
Траор находился там, где лукоморец и предполагал.
Он подошел к стене и посветил Премьер-Магистру в лицо.
Они вздрогнули одновременно.
Иванушка отвел глаза, а Траор открыл их.
– К-к-к... х-х-х.. х-к-кто... – попытался выговорить он свой вопрос разбитыми губами, но не смог и закашлялся.
– Тихо, тихо, – быстро приложил ладонь к его рту Иван. – Вам не надо говорить. Пока. Я сам все скажу. Я пришел, чтобы узнать, где сейчас можно найти Вахуну. Мне надо срочно ее видеть. Дело в том, что шестьдесят лет назад я допустил одну громадную ошибку, и теперь должен её исправить. Сейчас я освобожу вас, а вы нарисуйте мне план, как пройти в её покои. Хорошо? Погодите. Сейчас...
Струя пламени из сапога впилась в камень, даже не заметив мгновенно побелевшего и испарившегося железа противоколдовских оков на своем пути.
Траор рухнул на пол и остался неподвижно лежать.
Взгляд Иванушки в панике метнулся по камере в поисках воды или чего-нибудь, что могло бы привести бесчувственного мага в себя, но тщетно. Нигде не было даже сухой корки или пустой плошки.
Делать было нечего.
Четыре волшебных слова – "Краббле", "Круббле", "Криббль" и "пожалуйста" – и перед Иваном появился роскошный ужин на две персоны – жареное мясо с картошкой, салаты, бананы в шоколаде на десерт (Серый, Серый!.. Где же ты сейчас?.. Увидимся ли мы когда-нибудь снова?..), компот и – самое главное – запотевший кувшин с чистой холодной водой.
Царевич хотел было набрать воды в рот и попрыскать на Траора, но желудок его мучительно сжался, возопил яростное "Нет!!!", и с этого момента перехватил управление всеми руками, ногами и рефлексами своего хозяина.
Минут через пять на скатерти ничего не осталось, кроме чисто вылизанной посуды и воды в кувшине.
Которую, наконец, Иван и смог использовать по назначению.
Траор со стоном, скорее напоминающим вздох, очнулся и настороженно взглянул на лукоморца.
– Мне нужно знать, где сейчас можно найти Вахуну, – на всякий случай, напомнил ему тот.
– Пить...
– Да, конечно, сейчас...
Узник опустошил кувшин и приподнялся на одном локте.
– Кто ты?..
– Это неважно, – нетерпеливо отмахнулся от этого вопроса Иван. – Где она может сейчас быть?
Премьер-Магистр закрыл глаза и едва заметно кивнул:
– Да... Неважно... Она сейчас в спальне короля... которую она теперь считает своею... На третьем этаже... Восточное крыло... Там всего четыре двери... Самая последняя... Или в Малом Зале Совещаний... Если не спит... Второй этаж... Центральная часть... самая большая дверь... позолоченная... со знамёнами...
И он медленно, как фарфоровая кукла, которая боится разбиться от любого резкого движения, опустил голову на пол.
– Не ходи туда... – прошептал он еле слышно. – Беги... Её невозможно победить... Простите меня... Простите...
– Это мы ещё посмотрим, – угрюмо поджав губы, процедил сквозь зубы лукоморец. – Никуда отсюда не выходите. Я скоро вернусь.
– Беги... Беги... Беги... – преследовал его надрывный мучительный шепот, пока он тихонько прикрывал за собой дверь.
Прихватив последний оставшийся в коридоре факел, обувшись и произнеся заклинание невидимости, Иванушка поспешил по указанным адресам.
Что-то подсказывало ему, что Вахуна сейчас спит.
Что бы это ни было, оно ошиблось.
Охраны у дверей монаршей спальни не было, и сами покои были пусты и покойны, и свет не горел нигде.
Ко второму месту, где могла быть императрица, Иван приближался с удвоенной осторожностью.
Это значило, что он, в конце концов, догадался оставить в свободном кольце свой факел, вынесенный ещё из подземелий, и старался так не топать.
У входа в предполагаемый Малый Зал Совещаний стоял полусонный караульный, устало опираясь на два зловещего вида двуручных меча, но дверь была полуоткрыта, и царевич, бесшумно ступая на самых цыпочках, как солист лукоморского царского балета, с замирающим сердцем и праведным гневом на невидимом челе, смог просочиться вовнутрь.
Бескрайний зал с потолками, теряющимися во мраке, был погружен в полутьму – кроме головного стола, с одним, но очень ярким светильником на самом краю. Вокруг стола, заваленного бумагами и картами, почти касаясь голов друг друга, склонились два человека. Подобравшись поближе, царевич разглядел, что один из них был пожилой мужчина, такой как все, а другой – отвратительного вида старуха, разодетая в пух и прах, но напоминающая, благодаря этому, скорее сенсационный результат археологических раскопок, чем живого человека:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221