ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
И тогда в дело вступила тяжелая артиллерия – царица и любящая заботливая мать Ефросинья.
Всего парой фраз она легко вывела его из ямы депрессии только затем, чтобы ввергнуть в пропасть тихого ужаса.
Царица, с самого возвращения подхватившего где-то страшную болезнь под названием "самостоятельность" сыночка, сначала с растущей тревогой, а потом и просто с неприкрытой паникой наблюдала, как он изводит себя из-за невесты брата. И, наконец, застав несчастного младшенького на любимом подоконнике в библиотеке, с раскрытой на пустых страницах книгой на коленях, глядящего невидящим взором в какие-то нереальные дали, которые простым смертным были неподвластны (взгляд простого смертного быстро уперся бы в скучную серую стену напротив), она поняла: надо действовать.
Спустя минуту Ефросинья уже приступила к осаде измученного бессонницей, страданиями и голоданием чада со всей тщательностью, целеустремленностью и упорством раненого буйвола, валящего пальму с засевшим на ней обидчиком. Она не отступала со своими уговорами до тех пор, пока Иван не сказал "да", не очень ясно понимая, на что он вообще сейчас согласился, и только для того, чтобы матушка отвязалась и не мешала ему думать про его пропащую жизнь, презирать себя и душевно мучиться.
Но добрая матушка понимала, что ее солнышко сейчас не в себе, и вместо того, чтобы коварно воспользоваться полученным согласием, решила подступить к сыночку, когда он будет в состоянии воспринимать человеческую речь.
Когда с третьей попытки до Иванушки дошло, чего от него хотят, он страшным голосом возопил "нет!!!" и бежал от нее в смятении.
Но от любящей матери просто так не отделаться, и ему предстояло в этом убедиться лишний раз.
Крепость пала через неделю, когда к уговорам взволнованной царицы присоединился сам батюшка-царь – уже не артиллерия, а целые РВСН – и, озабоченно хмуря брови, сообщил сыну, что он – единственный человек в Лукоморье, который может помочь родной стране и народу разрешить старый приграничный конфликт.
И когда Иванушка, рассеянно удивившись, дрожащей рукой рассеяно потянулся к тому месту, где должен был висеть давно забытый им неизвестно где меч, Симеон опередил его и сказал, что все гораздо проще, что силой тут не поможешь, что единственное, что может сработать – его женитьба на царевне Лесогорья, пусть не красавице, ну, если, конечно, сравнивать с женой Василия, но зато девушке доброй, скромной, хозяйственной, ученой арифметике, природоведению, хореографии, астрономии и даже лженауке экономике, и что на него с надеждой и волнением, затаив дыхание, смотрит все просвещенное и не очень человечество.
Иван хотел поначалу, как всегда, возразить, но потом подумал о стране, о человечестве, и согласился.
"Какая мне теперь разница... Если от этого будет хоть кому-то хоть какая-то польза..." – только и выговорил он, вяло пожал плечами и равнодушно отвернулся.
Свадьбу назначили через месяц, приурочив к большой осенней ярмарке, на которую съезжались купцы со всех краев, где когда-либо слышали о Лукоморье.
Царица, вообще-то, хотела пораньше, чтобы сыночка не свел себя в могилу душевными терзаниями, но лесогорские послы ей сообщили, что царевна Серафима отдыхает сейчас в летнем дворце своей троюродной бабушки и жениху, судя по рассказам сватов, сгорающему от нетерпения связать свою жизнь с единственной дочерью царя Евстигнея, придется немножко подождать.

* * *
И вот назначенный день почти настал, и Иванушка из раскрытого окна своей комнаты с беспокойством наблюдал за тем, как во двор, один за другим, втягивались возы с приданным лесогорской царевны.
Непосвященный мог бы принять их за самый огромный купеческий караван на этой ярмарке.
Сундуки, тюки, мешки, ковры, посуда, мебель, штуки ткани, бочки вина, туши лесных и домашних животных и птиц, клетки с перепелам и курами редких пород, пуховыми кроликами, племенными свиноматками, винторогими козами, охотничьими собаками, коробки с чучелами диковинных зверей и рыб – можно было подумать, что вместе с царевной Серафимой в Лукоморье переезжает и все Лесогорье, и что вот-вот из-за поворота покажется обоз с их разобранными по бревнышку и готовыми к сборке на новом месте избами, банями и кабаками...
И зачем только он дал согласие на этот брак?
Ведь он не знает эту царевну со смешным именем Серафима, и совсем не хочет узнать, несмотря на то, что она добрая, скромная, хозяйственная, и, может быть, даже умеет умножать столбиком.
Или, скорее, именно поэтому.
Мне ведь нет до нее никакого дела.
Я не люблю ее.
Сколько бы мы ни прожили вместе – мы будем чужими людьми.
Так кому все это надо?
Фима-Фима-Серафима... Какая ты?.. Зачем ты согласилась на эту нелепую свадьбу? Зачем я согласился? Почему я не сбежал куда-нибудь, где о Лукоморье отродясь не слышали, чтобы забыть обо всем и сгинуть навеки?..
Хотя тебя, наверное, никто и не спрашивал – бедная маленькая испуганная девочка... Приграничный конфликт, благо родной страны... Зато десяток крестьян теперь точно будут знать, чьи это два гектара неудобий.
Что я делаю?..
Что я ТУТ делаю?
И Иванушка, пока не поздно, пока не передумал, кинулся к двери...
Заперто.
– Откройте!.. – затарабанил он в дверь. – Эй, кто там!.. Откройте!!!..
– Это мы – дружинники Денис Пчела да Семен Полушапка, ваше высочество, – отозвался из-за двери почтительный голос одного из дворцовых охранников. – Вас ваша матушка запереть изволили, сказали, что на всякий случай, и ключ с собой унесли, а нас караулить приставили. Не извольте серчать – мы люди подневольные, ваше высочество.
– Ну, ладно, – пробормотал царевич, бросился к окну и быстро глянул вниз – не стоит ли там кто, можно ли прыгнуть.
Внизу стояли.
Четверо дружинников с алебардами из дружины самого Дмитрия.
Заметив выставившуюся из окошка белобрысую голову охраняемого объекта, старший из них помахал ей рукой и прокричал наверх:
– Не извольте беспокоиться, ваше высочество! Пока мы здесь – муха не пролетит незамеченной!
– И это радует, – упавшим голосом похвалила их голова и спряталась.
Бежать было поздно.
Мимо окна Ивана проехал отряд всадников в иностранных доспехах, а за ними – золоченая карета с царским гербом Лесогорья...
Свадебные церемонии и обряды Иванушка прошел как в полусне.
...Хоровод лиц – знакомых и незнакомых, под конец сливающихся в одно лыбящееся бородатое лицо в кокошнике...
...Гул голосов как шум водопада...
...Мышцы лица, сведенные от напряженной улыбки, которая могла обмануть разве что слепого – каждый раз, как только ему удавалось расслабиться, тут же под бок его тыкала матушка и суфлировала: "Улыбайся!.. Улыбайся!.."...
...Запах нафталина и столь ненавистного гвоздичного масла от традиционных свадебных облачений лукоморских наследников престола, пошитых еще чуть не основателем их династии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221