ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Вообще, что мы ищем? (Если не определить, то и не найдешь. Будешь блуждать – поди туда, не знаю куда.)
Душа – не любовь к детям, к самкам. Такая любовь и у птичек, и у кошек.
Может быть, это понятия совести, греха, чести, долга, способность к нравственным мучениям. Если так – при чем тут национальность?
Если бы русская душа была только русская (вот эта – национальная, с ХIХ века) – то не волновала бы иностранцев, не вызывала бы восторга. Только любопытство, как диковинка в зоопарке.
Однако они – Запад, Восток – очень даже понимают. Среди многочисленных фильмов по «Идиоту» Достоевского есть один гениальный. Его снял Куросава, японец.
В романах Достоевского, в пьесах Чехова все узнают свои душевные движения, узнают себя. Самое интересное для всех – самих себя! Чтобы понимать чужую душу, надо иметь свою. Чужая – ключ, открывающий свою. Если своей нет, то и открывать нечего.
Возможен ли вообще разговор о душе с позиции «своя – чужая»? С точки зрения Евангелия – невозможен. Сказано: «Несть ни эллина, ни иудея», – это, видимо, о душе. Форма носа, цвет волос, разрез глаз, конечно, разный, но Бога это не интересовало. А с точки зрения души Он разницы не видел.
Чтобы понимать науку, надо иметь мозги (интеллект). Чтобы понимать чужую, надо иметь свою. И уж никак не меньшую. Потому что чужое понять труднее, чем свое. А если так хорошо понимаем чужую, то чужая ли она?
Мы узнаем свою судьбу в Эдипе, Электре, Антигоне, Одиссее… Свою борьбу – в Гамлете, в Гулливере, в Дон Кихоте… Свою душу – в Достоевском, Чехове…
Видимо, русская душа и русский характер (поведение) – не совпадают. Характер огорчает, работа шокирует, душа восхищает. Ибо душа – мировая.
Так, может, несчастная, страдающая, влюбленная Чайка (Нина Заречная) правду говорит:
– Мировая душа – это я.
Ни увидеть ее, ни потрогать невозможно. Поэтому всегда находились люди, утверждавшие, что ее нет. Хотя она есть – ею создан весь мир искусства, литературы, цивилизации. А без нее были бы только нора, топор, еда. Без нее был бы ритм, а мелодии не было бы.
Понятием «душа» все пользуются, когда хотят объяснить что-то самое тонкое, неуловимое.
Желание уловить неуловимое очень понятно. Фрейд создал грубый инструмент. Хотя он и зовется «психоанализ» (Психея – душа), но душа протестует, ее коробят эти анализы. Набоков ненавидел фрейдизм именно за огрубление. Ненавидел этот сачок, в котором от фантастически красивой бабочки остаются серые трепыхающиеся лохмотья.
Вопрос человеческого устройства не решается только страхами и гормонами. Там всегда есть что-то еще – какое-то чуть-чуть, какая-то малость. (Трудно даже представить, как было досадно величайшим диктаторам, когда из-за этой малости рушились их режимы, тысячелетние рейхи.)
Но ведь на самом деле неизвестно – малость ли она.
Вот перед глазами (перед самым носом) Вселенная. Сотни лет все, в том числе величайшие физики, астрономы, гении (которым послушно и доверчиво кивало все человечество), были уверены, что вся Вселенная – звезды, планеты и какой-то газ. А теперь оказывается: всё, что мы можем потрогать руками, ракетами, телескопами, – только десять процентов. А остальные девяносто – темная материя и темная энергия. И никто не знает, что это такое.
Так и душа, может быть, совсем не малость, а девяносто девять процентов светлого.
Человеческая душа! Первым ее получил Адам. (А кто «от обезьян», то все равно – давно. Давным-давно, когда русских и России не было вообще.)
С тех пор пытались познать мир, Бога и себя. Бога нашли евреи (для себя, христиан, мусульман).
Мир познавали ученые. Говорим «закон Архимеда», «греческий огонь», говорим «Пифагоровы штаны», хотя это не древний грек устроил так, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. Он лишь сформулировал, описал с исчерпывающей точностью и полнотой. Ньютон описал физику, и она – Ньютонова, хотя всеобщая. Он не создал всемирное тяготение (гравитацию), он лишь сформулировал его свойства. И немецкая философия – общая, хотя ее сформулировали немцы: Кант, Гегель…
И римское право – общее, потому что справедливость нужна всем, всегда.
Эти открытия – нерушимая твердыня. Заповеди, записанные три тысячи лет назад, – действуют; никто не пытается внести поправки. Эти открытия, эти законы превыше пирамид и крепче меди (Гораций) – в отличие от настоящих пирамид, порченных временем и разворованных людьми, в отличие от границ, которые перекраивают вожди.
Мир изучали физики, химики, астрономы. Душой занимались писатели. В центре – благородный герой: Ахилл, Гамлет, Атос (граф де Ла Фер).
Интересно, чем отличается благородный граф Атос от благородного князя Мышкина? Первый – схема, а этот – живой, несчастный, без шпаги, звезд, эполет; легче узнать себя, легче посочувствовать.
Люди любят сочувствовать, и больше всего – самим себе.
Сочувствие к принцу Гамлету понятно. Благородный, молодой, полный сил, умный, блестящие речи – о судьбе, о чести, о загробном мире.
А как сочувствовать рабу?
У Шекспира – короли и принцы. У Чехова – забитый Фирс – последний герой последней пьесы. Старый раб – глухой дурак, жалкая развалина, бормочет не поймешь что про сушеную вишню. Умирает, свет гаснет, занавес закрывается.
И ему, такому, отдан финал?!
Англичанин, чтобы понять, сколько стоит французское вино, пользуется арабскими цифрами (даже не помня или не зная, что они арабские). А чтобы понять француженку, англичанин пользуется русской литературой. Это универсальный ключ.
Почему в СССР такой успех был у Фолкнера? Этот гений копал глубоко и не сходя с места («Деревушка», «Город», «Особняк») – как Достоевский и Чехов, не нуждаясь в путешествиях, ибо дорога в душе бесконечна.
Писатели – пророки. Они все описали раньше, чем ученые изобрели, – и полеты на Луну, и лазеры…
Душу глубже всего объяснили и описали русские в ХIХ веке. Почему так случилось – никто не знает; можно лишь строить догадки. Бессмысленно спрашивать, почему именно тогда, именно там, именно тот сделал открытие. Вопрос решается не здесь.
Надвигалась научно-техническая революция. Взрывной рост производства вещей на душу населения. Вот она и не выдержала, прогнулась. Достоевский, Чехов – проскочили в последний момент.
Дверь захлопнулась. Теперь дикарь не напишет, потому что дикарь. А культурный не напишет, потому что упакован в телевизор и в интернет.
Русские описали душу, и она – русская, хотя, конечно, всеобщая.
Она русская. И навсегда останется ею.
Мы, сегодняшние, тут как бы сбоку-припеку. Так, драгоценный китайский фарфор к сегодняшним китайцам не имеет отношения. Сегодняшний их товар – дрянь.
Идея постоянного развития (прогресса) обманчива. Некоторые вершины пройдены. И, похоже, навсегда.
В музыке это Бах и Моцарт – ХVIII век. И если с тех пор (за двести с лишним лет) никто не поднялся выше, то и не будет этого никогда. Во всяком случае, пока цивилизация не изменит направление. Даже в знаменитом фильме «Пятый элемент», где дело происходит в ХХIII веке – в далеком индустриальном дурацком космическом будущем, – героя потрясает классическая ария ХVIII века. Это косвенное признание того, что не только теперь, но и спустя триста лет (когда будут изобретены машина времени и мгновенное перемещение) музыкальные вершины останутся прежними.
А когда вершина пройдена, путь ведет только вниз.
Сегодня душа опускается, отступает перед телевизором и потребительством (на нее, на душу, просто не остается времени). Она исчезает. Это трудно заметить, когда реклама сверкает ярче солнца, а музыка (теперешняя музыка) грохочет громче грома небесного. Душа исчезает, потому что когда меняется климат, то первым исчезает самое новое, самое хрупкое. (Вымерли динозавры, спустя миллионы лет вымерли мамонты, а тараканы легко пережили все катаклизмы и переживут в отличие от людей даже ядерную войну; на тараканов радиация не действует.)
Скорость передачи информации, грузоподъемность и дальнобойность ракет, число телеканалов, высота домов еще будут расти и расти, а качество вина – нет. Никогда уже не будут воздух и вода так чисты, как сто лет назад – до химического оружия, до атомной бомбы и всей выхлопной и полиэтиленовой грязи, которую круглосуточно выделяет человечество.
Вещей произведено так много, что для души, для мыслей о душе почти не осталось места.
И очень может быть, что вершина познания души была пройдена человечеством в ХIХ веке. Русский флаг на этой вершине вечен.
...2008
Эпилог

Я памятник себе воздвиг нерукотворный
Превыше пирамид и крепче меди.
Гораций
Десять килограммов (три романа Достоевского, два – Толстого, три пьесы Чехова) – вот чем завоевана планета. А не триллионом тонн нефти, танков, телевизоров, золота.
Как звали жену Павла Первого, Николая Первого, Александра Первого, Второго, Третьего? А Пушкина – Натали! А еще лучше: Татьяна, Ольга, Евгений, Раскольников, Наташа Ростова, Андрей Болконский, Офелия, Том Сойер, Кот Васька (слушает да ест). Даже Каштанку знаем, собачку-дворняжку, ее характер, вкусы, мечты и всю ее биографию. Толпу литературных героев знаем лучше, чем собственную историю.
Значит, они важнее. Значит, сообщают нам больше, чем хроники, высочайшие указы, рескрипты, манифесты.

Фото

Уильям Шекспир (1564–1616)
Анатолий Эфрос. Великий режиссер. Еле-еле дали ему Заслуженного деятеля искусств. Он радовался: «Теперь мама поверит, что я состоялся». Из архива А.Стернина
«Вишневый сад» Эфроса на Таганке. Варя мечтает о Лопахине, Лопахин – о Раневской. Раневская мысленно уже в Париже. Лопахин – Владимир Высоцкий, Раневская – Алла Демидова, Варя – Татьяна Жукова. © Фото А.Стернина
«Вишневый сад» Леонида Трушкина. Гаев – Николай Волков, Раневская – Татьяна Васильева. Из архива Л.Трушкина
«Вишневый сад» Эймунтаса Някрошюса. Молодой купец надеется, что Раневская его узнает, когда выздоровеет… Лопахин – Евгений Миронов, Раневская – Людмила Максакова. © Фото В.Баженова.
Кама Гинкас. Режиссер «Дамы с собачкой» с собачкой. © Фото В.Баженова
В Ялте на пляже все мужчины хотят одного. © Фото Е.Лапиной
Пляжный роман обернулся разрушительной любовью. Дама (с собачкой) – Юлия Свежакова, Гуров – Игорь Гордин. © Фото Е.Лапиной
Юрий Погребничко. Театр на Таганке, Театр на Камчатке, Театр Около дома Станиславского. © Фото В.Баженова
«Три сестры» Погребничко. Ирина – Лилия Загорская. Из архива театра «Около»
Марк Захаров. Лауреат премий, носитель титулов и кавалер. Но если хотите узнать его мысли о власти – посмотрите спектакль «Убить дракона». © Фото А.Стернина
«Мудрец» Захарова. Ленком. Под хрустальными люстрами, которые скоро рухнут. Мамаева – Инна Чурикова, Крутицкий – Леонид Броневой. Из архива А.Стернина
Режиссер «Ричарда III» и «Короля Лира» Роберт Стуруа. © Фото В.Баженова
Лир (Рамаз Чхиквадзе) душит в объятиях Глостера (Автандила Махарадзе), исполнителя двух главных ролей в фильме «Покаяние». Из архива А.Минкина
Театр им. Руставели. «Ричард III». Этот спектакль объехал весь мир, и богатые англичане мотались за ним в Москву, в Австралию, в Аргентину – не могли наглядеться. Ричард III – Рамаз Чхиквадзе. © Фото В.Баженова
Петр Наумович Фоменко – создатель актеров, режиссеров, театров и спектаклей. © Фото В.Баженова
Великий спектакль Петра Фоменко «Борис Годунов». Родился и умер на чердаке, прожил недолго – типичная судьба театрального шедевра. Лиц не различить, но эти талантливые студенты стали знамениты: Тарамаев, Розанова… Из архива П.Фоменко
Эймунтас Някрошюс. Теперь ему вдвое больше, чем во времена «Квадрата», а спектакли стали вчетверо длиннее. © Фото В.Баженова
«И дольше века длится день». Едигей садится на верблюда Каранара. Из архива А.Минкина
«Квадрат» Някрошюса. Тюремное свидание. Героиня прижимает к уху радиоприемник, сделанный зеком из стеклянной банки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...