ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


На лице Джонни расцвела улыбка знатока.
— Она не смогла больше танцевать, потому что король сделал вот это… — Положив свою руку на ладонь Элизабет, он заставил ее пальцы скользнуть по гладкой поверхности камня до самой жемчужной каемки. Бугорок на тыльной части подвески мягко надавил на самое чувствительное место. Пальцы Джонни, лежавшие сверху, совершали круговые движения.
Глухой стон был сигналом первого сладостного спазма. Затем словно раздалась серия взрывов, переросших в ураган, от которого невозможно было не закричать. Ее восторженный вопль быстро растаял в полумраке спальни, и теперь в стенах, где только что умерло эхо, остались только тишина и блаженная расслабленность.
Элизабет лежала, не в силах отдышаться. Драгоценности, вздымавшиеся на ее груди, отражали свет огня в камине. Ничто, кроме ее прерывистого дыхания, не нарушало воцарившегося безмолвия.
— С Рождеством, — шепнул Джонни, склоняясь, чтобы поцеловать жену в раскрасневшуюся щеку.
При прикосновении его губ ресницы Элизабет дрогнули и поднялись.
— Ты нужен мне… постоянно, — откликнулась она, тоже шепотом, и в ее словах прозвучало нечто, похожее на удивление.
— И это делает меня счастливейшим человеком на свете, — сказал он, проведя тыльной стороной пальцев по ее подбородку, обвороженный ее простодушным изумлением.
Элизабет потянулась всем телом, и находящийся внутри камень сразу же дал о себе знать. Его прикосновение к разгоряченной плоти по-прежнему пьянило. Красавица лукаво улыбнулась мужу.
— Но как же быть с тобой? — томно проговорила она. — Ведь я уже удовлетворена.
— Обо мне не беспокойся, — с невозмутимым видом успокоил ее муж.
— А это? — спросила Элизабет, дотронувшись до мощного бугра, выступавшего под тонкой шерстью бриджей.
— Вообще-то, — усмехнулся Джонни, накрывая ее ладонь своею, — я уже подумываю, не заменить мне рубин Агнесс Сорель собой?
— А что, если мне больше не хочется? — Однако, вопреки напускному равнодушию, ее глаза говорили о совершенно обратном. По мере того как столб под ее ладонью продолжал неудержимо наливаться силой, в зрачках Элизабет снова загоралась страсть.
Его же улыбка оставалась все такой же беспечной.
— В таком случае подожду еще минут пять. Авось захочется.
Впрочем, ждать не пришлось и пяти минут.
Драгоценный камень был осторожно извлечен из разгоряченных недр, и эта процедура лишь подхлестнула желание Элизабет. Джонни, который к тому времени уже снял сорочку и бриджи, посадил жену себе на колени, вернее, насадил на столб, который, будучи освобожден от всяких пут, выпрямился во всю длину. Это произошло в одно мгновение и не доставило ни одному из супругов ни малейшего неудобства. Разделенные лишь сверкающими нитями жемчуга, они двигались в едином ритме — свободные, жаждущие друг друга и подчас даже безрассудные в своей всепоглощающей страсти — до тех пор, пока не разразились одновременно торжествующим воплем наслаждения.
Через несколько минут Элизабет шутливо столкнула Джонни на ковер. Ей хотелось лежать с ним на полу, обнимать, целовать его, тереться о него, каждой своей клеточкой ощущая его прекрасное мускулистое тело. Однако, стремясь как можно быстрее прильнуть к нему, она зацепилась бусами за край кушетки. Нити лопнули, и сотни жемчужин раскатились по всему полу.
Сокрушенно вскрикнув, Элизабет принялась собирать их, ползая на четвереньках в поисках разбегавшихся от нее сокровищ. То, что ей удавалось найти, она бросала в невысокую вазу, которую взяла со столика рядом с кушеткой. Разлегшись на ковре вблизи огня, Джонни зачарованно наблюдал за женой. Это зрелище действительно заслуживало внимания: придя в движение, обнаженное женское тело стало еще прекраснее. Его глаза упивались видом зрелых грудей, дразняще подрагивающих, когда Элизабет ползла за очередной жемчужиной, изгибами цветущих ягодиц и полных бедер. Сама ее поза — на четвереньках — была провокационной: жена словно приглашала его внутрь себя.
В погоне за жемчужинами, закатившимися под кушетку, Элизабет наклонилась еще ниже, и Джонни, протянув руку, провел пальцем по густым струйкам, стекавшим по ее бедрам, а затем — медленно — по влажному вместилищу наслаждений и молочно-белым ягодицам. Повинуясь первобытному инстинкту, он бессознательно желал оставить на ней свою метку — знак собственника.
— Оставь, служанка завтра соберет, — остановил Джонни жену, все еще любуясь упругой полнотой ее грудей, атласной кожей ягодиц, блеском драгоценностей и эротическими следами бурной любви на ее теле.
При его прикосновении она замерла, и сердце ее снова учащенно забилось. Одного лишь прикосновения пальцев Джонни было достаточно, чтобы все ее чувства опять обострились до предела. Это было похоже на землетрясение, имевшее, впрочем, свое объяснение. После нескольких недель утонченных любовных утех ее тело пребывало в постоянной готовности, словно тонкий и чуткий сосуд, немедленно отзываясь на малейшее прикосновение любимого, его голос, его настроение…
— Оставь их, — проговорил он громче. Элизабет обернулась и воззрилась на него сквозь пелену белокурых волос. — Приблизься ко мне.
Боевой конь снова был готов к походу. Он на глазах креп, рос, наливался неудержимой энергией. Его размеры становились поистине угрожающими, отчего она невольно содрогнулась. Однако затем ее, как и прежде, начали омывать знакомые теплые волны. Глядя на Джонни, подававшего признаки высшего возбуждения, Элизабет почувствовала ответную жажду. Исходя сладким соком желания, она снова чувствовала себя открытой.
— Иди же! — нетерпеливо повторил муж, и столб вознесся еще выше. Повернувшись на бок, он поймал ее за лодыжку, оплетенную золотой цепью с замочком в виде сердца. Подтянув Элизабет к себе, Джонни отпустил ее ногу, улегся на спину и, поддерживая жену на весу, переместился под нее.
Ее тяжелые груди находились к каких-нибудь нескольких дюймах от его рта. Большие круглые соски нежились в его теплом дыхании, когда он разговаривал с ней.
— Я никак не дотянусь до тебя, — пожаловался Джонни и продемонстрировал это. Его высунутый язык едва касался качавшегося над ним соблазнительно-розового круга.
Содрогнувшись всем телом от еле ощутимого прикосновения, Элизабет повиновалась его негромкому приказу и опустилась ниже. Его губы тут же сомкнулись вокруг соска, который всего секунду назад был для них недоступен, и желание с новой силой пронзило ее тело. Рот Джонни медленно блуждал по кусочку плоти, похожему на готовый раскрыться бутон, выпускал и вновь хватал его: большой младенец был голоден. Как следует исследовав деликатный предмет, сильные губы наконец впились в сосок, который за время беременности стал гораздо больше и чувствительнее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136