ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Молодой исследователь снова поежился, представив себе компоненты вина, которым потчевал его Карстерз.
Наконец, достаточно насмотревшись, Кроу тем же маршрутом вернулся в библиотеку, откуда прямиком направился в кабинет Карстерза. Уже два раза он находил его дверь незапертой и теперь в третий раз обнаружил, что удача его не покинула. Это, однако, было вполне логично. Зная, что Кроу должен проспать все утро, колдун решил пренебречь обычной предосторожностью. А внутри комнаты... удача вновь улыбнулась Кроу! В замке ящика стола болталась связка ключей.
Дрожащими руками Кроу открыл ящики, едва осмеливаясь прикоснуться к их содержимому. В нижнем левом ящике он наконец нашел то, о чем больше всего мечтал. Здесь не могло быть никакой ошибки: ровные поля, деревянные гравюры, пуританская проза начала девятнадцатого века некоего Чарльза Леггета, переводчика Людвига Принна. Это была недостающая глава из книги Леггета — «Сарацинские ритуалы» из «Мистерии червя»!
Задернув шторы на единственном окошке, Кроу включил настольную лампу и погрузился в чтение. Чем дальше он читал, тем больше, казалось, время замедляло ход, столь ужасно оказалось знание, которое ему открылось. Не веря своим глазам, Кроу читал все дальше и дальше, и когда он переворачивал страницы, слова, казалось, сами прыгали в его ошеломленные глаза. Пролетел час, другой, и Кроу время от времени выходил из своего транса, чтобы взглянуть на часы или облизнуть пересохшие губы, а потом снова продолжить чтение. Наконец-то все начало вставать на свои места...
Потом... как будто раскрылись какие-то шлюзы, выпуская на волю долго сдерживаемые воспоминания, вихрем завертевшиеся в мозгу Кроу. Он вспомнил ночные визиты, стертые волей Карстерза, разговоры, которые ему было приказано забыть. Разрозненные части головоломки начали стремительно складываться, создавая картину векового кошмара и незапамятного ужаса. Он разгадал загадку портретов с последовательными датами и понял, что имел в виду Карстерз, говоря о том, что он прожил три с половиной столетия. И в конце концов с ослепительной ясностью он увидел, какую роль отвел ему чародей в своих планах.
Кроу была уготована участь вместилища, приемного тела, молодого приюта из плоти для древнего черного феникса, готового снова восстать из некромантического пепла! Что касается самого Кроу, его личности, то ему предстояло лишиться своего вместилища, оказаться изгнанным и сосланным в преисподнюю, а его место готовились занять разум и воля Карстерза, чудовища, рожденного самой черной из всех черных магий на полночных развалинах у берегов Галилеи, в году... 1602!
И он узнал, когда перевоплощение должно было свершиться. Дата, обведенная чернилами, была на настольном календаре Карстерза: первое февраля 1946 года.
Канун праздника Факелов, «назначенная дата».
Завтра ночью!
Глава 10
В ту ночь, несмотря на то, что Титус Кроу никогда не был особенно верующим, он молился. Ему даже удалось поспать, хотя и урывками, беспрестанно пробуждаясь и вздрагивая при каждом самом слабом стоне или скрипе старого дома. Утром он выглядел ровно настолько измученным, насколько должен был быть в результате колдовского воздействия последней недели. Это оказалось ему на руку, поскольку назначенный час был уже близок. Карстерз вряд ли собирался оставить его вне поля зрения.
В то утро хозяин усадьбы четыре раза заходил в библиотеку под различными предлогами, жадно пожирая Кроу глазами, точно огромный гротескный богомол, поджидающий свою жертву. Даже зная планы Карстерза в отношении себя, Кроу вынужден был до последнего притворяться и отправиться на казнь как ягненок, а не как молодой лев.
Настало время обеда, и Кроу, главным образом благодаря ловкости рук, снова свел к минимуму попавшее ему в рот вино. Потом в шесть часов вечера он с такой же ловкостью и успехом управился с ужином. И все это время он замечал растущее в Карстерзе сумасшедшее возбуждение, смятение духа, которое тот едва мог сдержать.
В 19:30, вскоре после того, как Кроу прикончил целую кружку кофе, сидя в тишине при свете одной тусклой лампы, думая о предстоящем чудовищном обряде, о котором читал в «Сарацинских ритуалах», к нему зашел Карстерз. Он постучался, и по своему обыкновению, вошел в библиотеку еще прежде, чем Кроу успел произнести формальное приглашение. Теперь у Кроу не было необходимости изображать усталость.
— Господин Кроу, — необычайно елейным тоном начал Карстерз, — сегодня вечером мне может понадобиться от вас кое-какая помощь...
— Помощь? — Кроу прищурил покрасневшие глаза, глядя на своего работодателя. — Моя помощь?
— Если не возражаете. Мне надо кое-что сделать в подвале, и я могу провозиться там до полуночи. Разумеется, я ни в коей мере не хотел бы лишать вас сна, но в случае, если я позову вас... — тут его голос коварно изменился, стал тише, и в нем послышались заговорщические нотки, — вы отзоветесь, не правда ли?
— Конечно, — хрипло ответил Кроу, не отводя взгляда от горящих глаз оккультиста.
— Вы придете, когда я позову? — нараспев переспросил Карстерз, доводя свои слова до подсознания Кроу. — Вы проснетесь и пойдете за мной? Вы придете ко мне ночью, когда я позову?
— Да, — пробормотал Титус Кроу.
— Повтори, Титус Кроу. Скажи мне, что ты сделаешь, когда я позову.
— Я приду к вам, — послушно проговорил Кроу. — Я приду к вам, когда бы вы ни позвали.
— Хорошо, — кивнул Карстерз. — А теперь отдыхайте, Титус Кроу. Сидите здесь, отдыхайте и ждите моего зова. Ждите моего зова...
Он развернулся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Кроу поднялся, подождал и выключил лампу. Очутившись в своей спальне в нише, он задернул занавеси и зажег свет, потом быстро переоделся в халат. Вытащив револьвер Гарри Таунли из-под матраса, он зарядил его и запихнул в карман халата. Потом он раздвинул занавеси примерно на двенадцать дюймов и прошмыгнул сквозь отверстие в библиотеку, ступая по бледной дорожке света, льющегося из ниши.
Он шагал туда-сюда, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, и не единожды думая о том, чтобы сбежать. Даже сейчас, будучи настолько близко к темным загадкам, которые одновременно привлекали и отталкивали его, он думал о побеге. Но сама его натура ни за что не позволила бы бежать. Сейчас им владел скорее гнев, а не ужас. Кроу было уготовано стать жертвой чудовищного Карстерза! Как же он мог, зная, каким будет исход, свернуть с намеченного пути? Нет, о бегстве и речи быть не могло. Карстерз быстро найдет ему замену. Даже если Кроу и сбежит, кто может сказать, какая месть может настигнуть его?
В 21:30 на аллее у дома остановились машины. Они подъехали тихо, словно катафалки, и их оказалось больше, чем раньше. Сквозь щель между шторами Кроу смотрел, как мрачные фигуры входят в дом. Некоторое время после этого до него доносилось еле слышное приглушенное бормотание и скрипы. Слух Титуса Кроу, затаившегося в кромешной тьме библиотеки, обострился так, что он мог различать самый слабый шепот. Чуть позже, когда ему показалось, что шум переместился под дом, он выключил свет в своем алькове и в абсолютной темноте уселся на стул. И ночь вокруг него стала сгущаться, пока не начала давить на его голову и плечи, точно свинцовая плита.
Текли минуты, и вскоре Кроу обнаружил, что его рука вновь и вновь возвращается к карману, в котором покоился тяжелый пистолет. Время от времени Кроу был вынужден унимать нервную дрожь рук и ног. Где-то вдали большие часы пробили одиннадцать, и сигналом Кроу послужил первый шепот тихих песнопений, доносившихся откуда-то снизу. У него на лбу тут же выступил холодный пот, который он вытер носовым платком.
Ритуал Червя начался!
Кроу яростно пытался взять себя в руки... Он знал, что ему предстоит! Он ругал себя последними словами... А минуты шли, и дьявольское песнопение набирало ритм, становилось все громче. Кроу встал, потом снова сел, промокнул ледяной лоб, прикоснулся к своему револьверу... и вздрогнул — часы неожиданно пробили половину двенадцатого.
Вмиг дом наполнился ледяным воздухом, температура упала до нуля! Кроу вдохнул черный морозный воздух и почувствовал, как стынет кровь в венах. Он вдохнул резко пахнущие испарения — ни с чем нельзя спутать вонь горящей белены и опиума. Песнопения из подвала неистово взвились, пульсируя и отдаваясь эхом, как бывает в огромных соборах.
Время близилось к полуночи, но Кроу больше не осмеливался взглянуть на часы.
Вдруг его ужас прошел; он снова владел собой. Устало вздохнув, Кроу заставил себя расслабиться, зная, что если не сделает этого, эмоциональное истощение очень скоро выпьет из него все силы. Вне всякого сомнения, время... уже наступило!
Песнопение сказало ему об этом. Оно усиливалось, а потом снова затихало и набирало новый ритм. Теперь Кроу услышал свое имя, произнесенное в ночи, в полном соответствии со словами Карстерза о том, что он его услышит.
Резко выпрямившись на стуле, Кроу увидел, как стеллаж бесшумно отъехал в сторону, увидел силуэт Карстерза в слабо освещенном портале, просторную рясу, подпоясанную на его худой талии. Высокий и тощий, еще более похожий на труп, чем обычно, оккультист поманил секретаря:
— Пойдемте, Титус Кроу. Час уже близок. Поднимитесь и идите со мной, и постигните великие и ужасные мистерии Червя!
Кроу поднялся и последовал за ним по спиральной лестнице, сквозь висящую в воздухе вонь белены и опиума, в залитый мрачным светом подвал. В четырех его углах стояли жаровни, металлические поддоны раскалились докрасна и испускали дымки сгоревших благовоний, трав и опиатов, а вокруг центрального места замерло двенадцать фигур в рясах с капюшонами. Все они склонили головы к нарисованным пересекающимся кругам. Их было двенадцать, вместе с Карстерзом тринадцать — полный шабаш.
Карстерз ввел Кроу в кольцо своих помощников и указал на круг с белым восходящим узлом.
— Встаньте здесь, Титус Кроу, — велел он. — И не бойтесь.
Сделав так, как ему было приказано, Кроу порадовался, что мерцающее освещение подвала и насыщенная испарениями атмосфера делала лица красными и подвижными, а его дрожь — почти незаметной. Он стоял в круге, его ноги покоились на устье восходящего узла, тогда как Карстерз занял место в примыкающем круге. Между ними, на пятачке, где круги пересекались, песок тонкой струйкой перетекал из одного почти пустого стеклянного шара огромных песочных часов в другой, который был уже почти полон.
Глядя на часы и видя, что песок уже почти кончился, Карстерз отбросил назад полы своей рясы и приказал:
— Смотри же на меня, Титус Кроу, и внимай Мудрости Червя!
Взгляд Кроу был прикован к глазам оккультиста.
Пение помощников Карстерза снова стало громче, но их многочисленные голоса больше не выводили его имя. Теперь они взывали к самому Пожирателю Людей, отвратительному повелителю этого ритуала:
— Вамас, Вормиус, Верми, ЧЕРВЬ! Вамас, Вормиус, Верми, ЧЕРВЬ! Вамас, Вормиус, Верми...
И тонкая струйка песка в часах иссякла!
— Червь! — закричал Карстерз, тогда как остальные замолкли. — Червь, повелеваю тебе — выходи!
Не в состоянии, не осмеливаясь отвести глаз от колдуна, Кроу оскалился в гримасе абсолютного ужаса перед перемещением, которое начало осуществляться. Несмотря на то, что тело Карстерза дергалось в чудовищной агонии, а его глаза вылезли из орбит, как будто на него плеснули расплавленным металлом, его раскрытый рот разразился оглушительным лающим смехом.
И изо рта, из ушей, ноздрей, даже из волос на его голове появилась шевелящаяся розовая волна личинок, могильных червей, которые извергались из всех его отверстий, а Карстерз корчился и дергался в адском экстазе!
— Время пришло, Титус Кроу! — закричал колдун, продолжая изрыгать червей. — Бери меня за руку!
И он протянул дрожащую руку Кроу.
— Нет, — возразил Титус Кроу. — Я не сделаю этого!
Карстерз булькнул, задохнулся, воскликнул:
— Что! — его ряса шевелилась, вздымаемая полчищем ползущих червей. — Дай мне руку, я приказываю тебе!
— Делай что хочешь, колдун, — выкрикнул Кроу сквозь стиснутые зубы.
— Но... я знаю твое число! Ты должен повиноваться!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...