ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Кроу почувствовал, как три пары рук подняли его, поставили на ноги и повели по полу, раздели и уложили в кровать. Он видел очень смутно, почти ничего не чувствовал, но слышал довольно отчетливо. Последним, что он слышал, был гипнотический голос Карстерза, приказывающий ему забыть... забыть. Забыть все, что он мог услышать этой ночью. Ибо все это было сном...
* * *
Утром в понедельник Кроу разбудил голос Карстерза. Болезненное январское солнце уже встало, и на стрелках его наручных часов было девять утра.
— Вы что-то заспались, мистер Кроу. Ну да ладно... Вы нуждались в отдыхе после беспокойных выходных, не так ли? Я уезжаю и не вернусь до темноты. Не хотите ли, чтобы я что-нибудь вам привез? Возможно, что-нибудь, что облегчило бы вам работу?
— Нет, — ответил Кроу. — Мне ничего не нужно. Но, в любом случае, благодарю вас. — Он заморгал, пытаясь прогнать сон, и почувствовал первый толчок тупой боли, разлившейся под его черепом. — Непростительно... Как я мог спать в столь поздний час. Не то чтобы я очень хорошо спал...
— Вот как? — удивился Карстерз. — Ладно, не волнуйтесь. Все в порядке. Уверен, что после завтрака вам станет значительно лучше. А теперь прошу меня простить. До вечера.
Кроу посмотрел ему вслед и еще несколько минут лежал, раздумывая и пытаясь не обращать внимания на туман в голове. Он был уверен, что ему снова приснился сон, но ясно помнил лишь совсем немногое, а мелкие подробности совершенно от него ускользнули. Он вспомнил, что рано возвратился в поместье Бэрроуз... но дальше в памяти зияла черная дыра. Наконец Кроу встал и, как только увидел на столе полупустую бутылку вина, понял, что произошло. Во всем виновато это чертово вино!
Рассерженный на себя за собственную глупость, он закрутился в утренней рутине и вернулся к работе над книгами Карстерза. Но теперь, несмотря на тот факт, что солнце стояло высоко, сияя по-зимнему ярко, Кроу казалось, что над домом все сильнее сгущаются тени и тьма становится все непрогляднее.
* * *
На следующий день, снова воспользовавшись отсутствием Карстерза, Кроу обыскал усадьбу Бэрроуз с чердака до погреба, но в сам погреб заглянуть ему не удалось. Он попытался, подергал дверь под лестницей, но обнаружил, что она надежно заперта. На втором этаже дома оказалось множество комнат, укутанных толстым слоем пыли и скудно обставленных, с пятнами плесени на стенах и попорченной мебелью. Наверху царило такое же запустение и упадок, как и внизу, хотя осмотр Кроу был по большей части поверхностным. Перед дверью кабинета Карстерза он, однако, вынужден был остановиться, так как им на миг овладело непонятное и пугающее чувство.
Внезапно Кроу бросило в дрожь, в холодный пот. Ему показалось, что те же смутно знакомые голоса вновь глухо и зловеще зазвучали у него в мозгу. Ощущение было мимолетным, но вызвало приступ слабости и странную тошноту. Снова рассердившись на себя и не на шутку встревожившись, Кроу толкнул дверь кабинета и обнаружил, что она не заперта. Внутри комната разительно отличалась от остального дома.
В этой просторной комнате не оказалось ни пыли, ни беспорядка. Напротив, она содержалась достойным образом. На ковре в восточном стиле расположились стол и стулья. Еще один громадный письменный стол, квадратный и приземистый, подпирал стену, на которой красовалось шесть картин в позолоченных рамах. Эти картины привлекли внимание Кроу. Он подошел ближе, чтобы получше их разглядеть. На рамах картин имелись небольшие металлические пластинки с датами, но без имен.
На первом полотне был изображен смуглый мужчина в тюрбане и одежде кочевников, судя по хищной внешности, араб. Датирована она оказалась цифрами 1602-1668. На втором — человек среднеазиатского вида, на этот раз в роскошных одеждах шейха или принца, и под ним стояла дата 1668-1734. Третья была помечена 1734 — 1790 и изображала величественного чернокожего мужчину с высоким лбом и чертами, выдающими сильный характер, вероятно, эфиопского происхождения, тогда как с четвертой смотрел угрюмый молодой человек в парике и кюлотах, а табличка под ним гласила: 1790-1839. На пятой, датированной 1839-1888, был изображен черноглазый бородач в жилете и с моноклем, чья бледность казалась совершенно неестественной, а на шестой...
Шестая оказалась портретом самого Карстерза, и на табличке стояло: 1888-1946!
Кроу снова уставился на даты, раздумывая, что они значат и почему следуют одна за другой. Не могли ли эти люди быть предыдущими руководителями эзотерического культа Карстерза, а даты обозначать годы их правления? Но 1888... да, это казалось логичным, поскольку этот год определенно не мог быть годом рождения Карстерза. В таком случае, ему было бы сейчас всего пятьдесят семь лет! Но он выглядел по меньшей мере лет на пятнадцать-двадцать старше и производил впечатление пожилого человека, несмотря на свою необычайную энергичность. А последняя дата, 1946? Неужели этот человек планировал свою смерть? Или в этом году должность руководителя должен был занять кто-то другой?
Затем, переведя взгляд на самую первую картину, на портрет хищного араба, Кроу почувствовал, как будто что-то в его голове, щелкнув, встало на свое место. Дата — 1602... И в следующий миг он вспомнил, что именно эта дата была нацарапана бурыми чернилами на полях старого атласа. 1602, дата рождения предполагаемого Антихриста, в месте, некогда известном как Хоразин Проклятый!
В этом не было почти никакого смысла... или все-таки был? Кроу знал, что где-то в глубине его собственного подсознания хранятся все ответы, и ничего не мог с этим поделать.
Выходя из кабинета, он бросил последний испуганный взгляд на портреты. Розовая ползучая тварь, прежде незамеченная, сорвалась с края рамы и плюхнулась на лежавший на полу бухарский ковер...
* * *
Почти полностью предоставленный самому себе, Кроу усердно проработал остаток вторника, среду и утро четверга, но после легкого обеда в четверг он решил, что ему не помешает небольшая прогулка по свежему воздуху. К тому же, найдя в библиотеке еще одного червя или личинку, он мысленно напомнил себе поговорить с Карстерзом о возможной опасности для его здоровья.
Поскольку погода стояла ясная, Кроу направился в сад, выбрав одну из множества заросших тропинок усыпанной гравием широкой аллеи. Очень скоро голова его прояснилась, и он обнаружил, что с удовольствием вдыхает полной грудью холодный воздух. Тогда Кроу решил, что, пожалуй, стоит гулять почаще, ибо работа и отсутствие веселья делали Титуса Кроу очень скучным парнем.
Он не знал, дома его хозяин или в отъезде, но, окольным путем добравшись до главных ворот, решил, что, скорее, последнее. Или же Карстерз еще не спускался за почтой. В ящике оказалось несколько писем, клапаны двух из которых были частично открыты. Начав замерзать, Кроу прихватил письма и по тому же петляющему маршруту отправился обратно к дому. Из чистого любопытства он по пути осмотрел их, заметив, что на одном из них неверный адрес. Письмо было адресовано «Мистеру Кастейну, солиситору, в Барроуз». Около почтовых марок конверт едва заметно франкирован печатью с названием и гербом Сомерсет-Хауза в Лондоне.
Сомерсет-Хауз, центральное бюро регистрации рождений и смертей? Что еще за дела у Карстерза с...
И снова на Титуса Кроу накатила волна слабости. Всю его оживленность вмиг как рукой сняло, и его рука, сжимающая подозрительный конверт, задрожала. Его разум лихорадочно заметался, отчаянно пытаясь что-то вспомнить, борясь против внутреннего голоса, который настаивал, что все это не важно и письмо его не касается. Но Кроу знал, что это очень важно.
Спрятавшись за кустом, который загораживал его, как если бы кто-то следил за ним из окон дома, Кроу вытащил конверт с гербом из стопки писем и сунул его во внутренний карман. Затем, покрывшись холодным потом, он вошел в дом, положив письма на столик у двери в кабинет Карстерза. По пути в библиотеку он увидел, что дверь погреба под лестницей открыта, и услышал внизу чьи-то шаги.
Остановившись, он крикнул в погреб:
— Мистер Карстерз, вам пришла почта. Я оставил письма перед дверью в ваш кабинет.
Шум внизу затих, и Карстерз ответил:
— Благодарю, мистер Кроу. Я сейчас поднимусь.
Не дожидаясь, Кроу поспешил в библиотеку и некоторое время просидел за рабочим столом, размышляя, что ему делать, и изумляясь порыву, заставившему его украсть чужую корреспонденцию, или, скорее даже, выбрать именно это письмо. Незадолго до этого он перенес в библиотеку электрический чайник, чтобы делать себе кофе, и сейчас, наткнувшись на него взглядом, он принял решение. Теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как позволить интуиции вести его. Он должен был следовать своим инстинктам.
На случай внезапного появления Карстерза он обставил все так, словно делал себе растворимый кофе — изобретение военных лет, снискавшее его определенное благорасположение. До краев наполнив кружку кипящей водой, Кроу поднес конверт к носику чайника и держал его над паром до тех пор, пока полуоткрытый клапан не отошел совсем. Дрожащими пальцами Кроу извлек письмо и аккуратно положил конверт обратно в карман. Потом заложил письмо между страницами своего блокнота, чтобы никто не смог усомниться, что он на самом деле работает. Предосторожность оказалась излишней, ибо его никто не потревожил, но вот какой текст, написанный аккуратной рукой на бланке Сомерсет-Хауза, он прочел:
Дорогой мистер Кастейн, что касается сделанного Вами от лица Вашего клиента запроса, то сообщаем, что мы никогда не даем такие ответы по телефону. Так же, как не разглашаем информацию такого характера, за исключением запросов родственников и, в некоторых случаях, полиции. Мы ожидаем, что теперь, когда военные действия подошли к концу, эти ограничения могут быть сняты. Однако, поскольку Вы подчеркнули, что это дело крайней важности, и поскольку, как Вы утверждаете, лицо, которое Вы разыскиваете, может оказаться владельцем крупной денежной суммы, мы сделали необходимые запросы.
В 1912 году в Лондоне родилось несколько Томасов Кроу и один Тревор Кроу, но сведений о рождении Тшпуса Кроу нет. Также в Эдинбурге родился Тимеус Кроу, а в Девоне — Титус Кру.
Фактически имя Титус Кроу является достаточно редким, и наиболее близкой к вашим требованиям датой является 1916 год, когда в Лондоне 2 декабря на самом деле родился некий Титус Кроу. Очень сожалеем, если этого недостаточно.
Если Вы, однако, пожелаете провести какие-либо дальнейшие исследования, мы будем вынуждены потребовать от Вас некоторых доказательств, например, удостоверения Ваших полномочий и мотива действий.
Искренне Ваши...
Чувствуя, как его тело и разум охватывает какое-то оцепенение, Кроу перечитал письмо еще раз... и еще раз. Доказательство полномочий и мотива действий Карстерза!
Отлично! Теперь, что бы ни происходило, Титус Кроу получил настоящее предупреждение. Предупрежден — значит вооружен, как говорится, и теперь Кроу должен был вооружиться, или, по меньшей мере, приготовиться защищаться. Но чего он точно не собирался делать, так это бежать от пока еще неопределенной опасности, от таинственной угрозы. Его интерес к эзотерическим и оккультным материям привел его в Бэрроуз, и тот же самый интерес должен теперь его выручить.
Итак, он объявил своеобразную войну. Но каково оружие врага и каковы его цели? Остаток дня Кроу не работал, а в задумчивом молчании сидел и строил планы...
Глава 5
В 16:45 Кроу подошел к двери Карстерза и постучал. Хозяин усадьбы отозвался, но не пригласил его войти. Вместо этого он сам вышел в коридор. Зловеще нависая над Кроу и заслонив и без того тусклый свет, он спросил:
— Да, мистер Кроу? Чем могу быть полезен?
— Сэр, — ответил тот, — я неплохо продвигаюсь по графику работы и не вижу никаких препятствий, которые могли бы помешать мне закончить ее вовремя, что побуждает меня просить вас об одолжении. Сегодня вечером в Лондон приедут мои друзья, и я...
— Вы хотите удлинить свой уик-энд, верно? Не вижу никакой проблемы, мистер Кроу, — хотя слова Карстерза прозвучали достаточно искренне, Кроу подозревал, что на самом деле подбросил-таки своему хозяину проблему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...