ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Психушка!
А не может ли быть, что этот клуб на берегу что-то вроде санатория? Теперь, когда яркие языки рассвета уже лизали небо, а ночные страхи начали рассеиваться вместе с алкогольной депрессией, мне стало казаться, что я как никогда близок к истине.
Возможно ли, что этот клуб вовсе не клуб, а убежище от реального мира, слишком сурового для психики некоторых людей — некоторых исключительно богатых людей — чьи «странности» завели их слишком далеко? Если так, то в этом месте должен находиться медицинский персонал... Вот откуда взялся доктор, который позаботился обо мне, когда мне стало плохо.
Чем больше я раздумывал об этом в ясном свете дня, тем моя теория казалась мне все более логичной — кусочки головоломки вставали на свое место. Убежище располагалось в безлюдном месте, как и следовало ожидать. Его «обитатели», очевидно, были владельцами и участвовали в управлении, но в то же время персонал, вне всякого сомнения, высококвалифицированный и хорошо оплачиваемый, всегда находился где-то рядом, чтобы обеспечить безопасность своих подопечных и нанимателей.
Каким же боном в эту гипотетическую схему, которую я сооружал, вписывалась Сара Бишоп? Подумав о ее отце и о том, что я видел, я еще больше убедился в том, что нахожусь на правильном пути. На самом деле Бишопы вписываются в эту схему лучше некуда. Случай пожилого джентльмена выглядел явно запущенным, и, вне всякого сомнения, осложненным тяжелым физическим заболеванием. К тому же его психическая болезнь оказалась наследственной. Сара тоже, бесспорно, страдала теми же бредовыми идеями, которые овладели ее отцом. Она разделяла его ненормальное мировоззрение.
Что же касается Дэвида Семпла, то разве мой старый приятель Иен Карлинг не предупреждал меня, что Семпл «странный малый», пусть и в своем роде неплохой? По собственному его признанию, этот человек был коллекционером всевозможных книг о сверхъестественном и удивительном, специализировавшимся на фолиантах об оккультном и эзотерическом. Те книги, которые он показывал мне, выглядели довольно странно.
Более того, как это часто бывает с психически ненормальными людьми, Семпл безо всякого промедления обратил мое внимание на гораздо более плачевное состояние Бишопа, на тот факт, что старик «не в себе» и что причиной тому его «возраст и болезнь». Но я знал, что мистеру Бишопу всего лишь шестьдесят семь лет, а это совершенно не тот возраст, в котором наступает и берет свою ужасную дань дряхлость...
Разумеется, в моих умозаключениях имелись и противоречия. К ним относился, например, вопрос об иннсмутских Маршах и их непонятной связи с этим клубом; тот факт, что Семпл нашел в одной из множества своих книг упоминание о моей раковине; и, прежде всего, странные обстоятельства, при которых я встретился с Сарой Бишоп. Но здесь, разумеется, придется предположить чистой воды совпадение.
Постепенно я уже убедил себя в том, что прав, и в качестве дополнительного доказательства снова припомнил странные бесстрастные лица людей... нет, пациентов, с которыми я сидел за огромным столом на обеде... Я подумал о них и о том, какими похожими они мне показались, как будто все они — члены одной семьи. Точно так же кажутся похожими друг на друга больные синдромом Дауна. Лица этих людей говорили за них, как и лица любой другой группы умственно отсталых, в особенности на фоне нормальных людей.
Да! Должно быть, именно таким и был ответ. Клуб был санаторием для группы людей, болезнь которых распознали. Соответствующие органы приняли необходимые предосторожности. Члены клуба ни в коей мере не были опасными безумцами, а всего лишь больными людьми, чей психический распад — возможно, у большинства частичный — требовал пристанища, где они время от времени могли получить передышку, отойдя от реальной жизни.
А Сара? Бедная Сара... Неудивительно, что она впала в такую ярость, когда я обозвал их «дегенератами». В глубине души она должна знать правду, которую она, пусть и весьма своеобразно, попыталась мне рассказать: она считала их просто «другими». Неудивительно, что я счел девочку странной и удивился тому, как она смотрела на меня! Она предложила мне дружбу и, как я подозревал, много больше, чем просто дружбу, которую я столь бессердечно швырнул ей обратно в лицо. Кстати, теперь, когда я докопался до сути дела, я начал понимать, что моя неспособность принять ее как женщину, возможно, проистекала как раз из этого...
И тут я, наконец, вспомнил о ракушке. Она по-прежнему находилась в комнате Семпла, где я оставил ее. Что ж, она все еще была моей собственностью, и я хотел получить ее обратно. Не то чтобы я считал, что вопрос обладания ею может стать камнем преткновения, но чем скорее она вернется ко мне, тем лучше. Потом я заметил клочок бумаги, засунутый под трубку моего телефона. Там был номер и жирная подпись «Сара Бишоп».
Я понимающе кивнул самому себе: очевидно, Сара предвидела реакцию на свой рассказ. Она сказала, что я должен знать, где ее найти, когда захочу извиниться. Но еще слишком рано, чтобы звонить ей, решил я. Кроме того, в любом случае, после того, как я изгнал из своего организма нервное напряжение, не говоря уж о слишком большой дозе алкоголя, я обнаружил, что необычайно устал. С легким сердцем я решил попытаться несколько часов поспать, а с Сарой поговорить попозже.
* * *
Я не собирался спать долго, но утомление дало о себе знать, продержав меня в постели намного дольше. Когда я открыл глаза, уже наступил вечер. Поразмыслив, было не так и трудно понять, почему мне было необходимо выспаться: стрессы и волнения вчерашнего дня, а за ними вызванное сначала лекарствами, потом алкоголем забытье, которое вряд ли могло восстановить мои силы. К тому же все завершилось кошмарной ночью, проведенной в выматывающих блужданиях по дому. Все случившееся совершенно подорвало мои силы. Теперь, приняв душ и побрившись, перекусив и выпив стакан фруктового сока, я почувствовал себя способным на все, что угодно... Первая проблема возникла, когда я позвонил по оставленному Сарой номеру и услышал на другом конце провода Сарджента. Он говорил вежливо, но практически совершенно нечленораздельно. Однако в конце концов, пусть и не без трудностей, мне удалось разобрать, что Сара спит — она просила не будить ее до девяти вечера, а Семпл «уехал по делам, но скоро вернется». Потом, когда я уже собирался положить трубку, Сарджент крайне удивил меня, справившись о моем самочувствии и заявив, что «доктор» попросил, чтобы мне передали, что если мне понадобится какая-либо дальнейшая помощь, он будет всегда рад мне ее оказать. Я ответил, что теперь со мной все в полном порядке, но попросил поблагодарить доктора за его любезное предложение, и на этом повесил трубку.
Следующие полчаса я провел за письменным столом, пытаясь доработать старую правленую-переправленную рукопись со множеством вставок, но только совсем ее испортил, после чего швырнул на пол ручку и решил поехать в лодочный клуб. Разумеется, на это у меня было достаточно причин. Мне надо было забрать раковину, и я хотел бы воспользоваться возможностью оправдаться за свое вчерашнее поведение перед как можно большим числом «членов» клуба. Наконец, не в последнюю очередь я собирался извиниться перед Сарой за мой прискорбный недостаток хороших манер и все остальные проступки, в которых она могла счесть меня виноватым.
Приняв это решение, я попытался вызвать по телефону единственное в Сиэме такси, но после десяти минут бесплодных попыток бросил это неблагодарное занятие. Очевидно, Сэм Хэдли, владелец видавшего виды старого «Форда» невероятного пробега и столь же невероятной выносливости, уже куда-то уехал. Поскольку Сэм никогда не подряжался на длинные поездки — Ньюквей как раз и был почти самым дальним местом, куда бы он согласился поехать, я решил прогуляться до деревни и попытаться найти его дома, в его коттедже на набережной.
Когда я пустился в путь, время только подходило к 18:30, и, несмотря на то, что еще было совсем светло, я заметил, что бледное солнце уже начинает клониться к морю. Уже тянуло вечерней прохладой, а тени от скал и валунов на берегу постепенно удлинялись. Меньше чем через два часа уже должно совершенно стемнеть.
Через двадцать минут я был у дома Сэма, стоявшего на северной оконечности разрушающейся бетонной набережной. Старого «Фордика» на обычном месте не оказалось, впрочем как и Сэма. Вывеска, которую он обычно держал у себя в окне, гласившая просто «Такси», тоже исчезла. Я постучал в дверь только на всякий случай, и уже уходил, когда на пороге соседнего дома появился сосед Сэма, старик Джейсон Ридли, и позвал меня:
— Сэм уехал в Ньюквей, мистер Воллистер. Собирался чинить свой драндулет, как мне кажется. Приедет, верно, поздно. Сказать ему, что вы приходили?
— Нет, не затрудняйтесь, Джейсон, — ответил я. — Это неважно. Я просто гуляю, вот и все.
— Как гуляете? По берегу? Прилив идет... Далеко собрались, сэр?
— Нет. Пройдусь по берегу, вот и все. До этого, гм... нового места. Лодочного клуба, знаете?
И я уже собрался было уйти.
— До того нехорошего места, хотите сказать?
Я остановился и снова повернулся к старику:
— Нехорошего места, Джейсон? Что вы имеете в виду?
— Это странное старое место. Купили всю бухточку и не пускают никого на берег. Частная собственность, говорят. Странное местечко.
— Но вы сказали «нехорошее», Джейсон. Так что вы имели в виду?
— Ну, — протянул он. — Понимаете, сэр, не такое оно, как должно быть. Подозрительное.
— Не такое? То есть вы думаете, что они там умственно отсталые?
— Умственно отсталые? То есть чуточку того? Нет, я этого не говорил, сэр. Нехорошее место, вот и все. Хотя оно далеко, и они, похоже, никому не мешают. Сэм Хэдли с них хороший кусок имеет...
Похоже, наша короткая беседа рассердила старикана, и он отвернулся.
— Да, — пробормотал я, кивнув. — Значит, все нормально...
Старик, похоже, не слышал меня. Он отправился обратно в свой коттедж, что-то бормоча себе под нос. Старина Джейсон и сам был странноватым малым, если подумать. И все же он более или менее подтвердил мои собственные подозрения. Вот уж действительно «нехорошее место».
Этот разговор помог мне принять решение. Я не мог оставить мою раковину в клубе и захотел забрать ее немедленно. До клуба, должно быть, ходьбы не больше часа. Если повезет, то, возможно, Дэвид Семпл отвезет меня домой. Я быстро зашагал по берегу...
Через тридцать минут тени стали совсем длинными. Я уже мог различить первые проблески звезд на темнеющем небе, солнце начало медленно опускаться в море.
Скоро должен был показаться тонкий месяц, но я надеялся добраться до клуба еще засветло.
Тени, протянувшиеся от края утесов, вынудили меня подойти ближе к берегу, пока я не обнаружил, что иду по полосе прилива между морем и скалами. Море выглядело спокойным, а до прилива оставалось еще не меньше получаса. В любом случае, на этом отрезке берега было не так уж много мест, где можно оказаться застигнутым врасплох приливом.
Вскоре, немного прибавив шагу, я заметил, что звезды действительно появляются очень быстро, а солнце уже скрылось за горизонтом. Последние его лучи поймали в свой прицел самолет, летящий в вышине над океаном, и, точно по волшебству, превратили его в безмолвную несущуюся вперед серебристую стрелу. Потом он исчез за облаком...
Внезапно я почувствовал холод и вздрогнул, но не от крепчающего бриза, налетевшего с моря. В ночном пляже было что-то зловещее... Шорох океанских волн, набегающих на берег, звучал так размеренно, почти гипнотически. К тому же мне показалось, что стемнело слишком рано, или, возможно, причиной тому стали сгущающиеся облака и то, что я недооценил расстояние между Сиэмом и лодочным клубом.
Затем я заметил впереди южный мыс бухты, выдающийся в медленно подступающее к берегу море. Еще десять минут, я обогну этот природный волнорез и окажусь в сотне ярдов от... санатория? Теперь, в этот поздний час, то, что я затеял, начало представать в совершенно другом и несколько пугающем свете.
Я оказался один на берегу. Надвигалась ночь, начинался прилив.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...