ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Какой же... какой из сотен этих тысячелетних входов вел в мое убежище? И сколько же возможных комбинаций маршрутов поджидало меня за каждым незнакомым входом в этом невероятно запутанном лабиринте, отделяя от сравнительной надежности моей далекой пещеры?
Ужас и паника возобладали над логикой. Продержавшись лишь минуту или две, я пошел по безмолвным коридорам, потом побежал, пока мое облако огней святого Эльма не осталось позади. Я слепо блуждал во тьме, которая, ничем не нарушаемая, существовала здесь со времен более ранних, чем эпоха мамонтов.
Через несколько секунд после того, как мерцающие огоньки живого света очутились позади, оставив меня в пронизанной паникой тьме, я врезался в незримую стену, перевалился через выступ, торчащий из пола, и во весь рост растянулся в темноте, окончательно утратив присутствие духа. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что моя правая рука, которую я инстинктивно вытянул вперед, и голова, ничем не поддерживаемые, безвольно висят в пустоте. Как я уже говорил раньше, я всегда плохо переносил высоту, так что зрелище, которое медленно открывалось моим глазам по мере того, как мое светящееся облако мало-помалу снова собиралось вокруг меня, заставило меня испуганно съежиться и отчаянно отпрянуть от зияющей бездны, в которую я чуть было не рухнул.
Из лабиринта я выбрался на длинный уступ, простирающийся вправо и влево насколько хватало света. Вниз уходила огромная черная дыра, исчезающая где-то в немыслимых глубинах.
Обуреваемый, несмотря на свой страх, любопытством, я медленно пополз вперед на животе. Именно тогда я впервые вспомнил и попытался использовать ту способность, которой, как когда-то сказал мне Бокруг, я должен был обладать, но с которой мне еще пока не представлялось случая поэкспериментировать. Я собрал воедино свой разум и сконцентрировался, приказав сияющему ореолу покинуть меня и спуститься в пропасть.
И все получилось!
Вот как! Это подсказало мне, что мой разум способен поддерживать свои собственные фантазии!
Я направил сияющее облако вниз, и меня окутала пелена мрака пещерного мира. Если бы не ощущение твердой скалы, я вполне мог бы вообразить себя духом, свободно парящим в безвоздушных просторах космоса. Столь же абсолютной была и тишина, нарушаемая лишь неровным биением моего сердца. Или это тоже было лишь игрой моего воображения? Я часто обдумывал возможность того, что на самом деле я лишь мертвая мятущаяся душа, в одиночестве блуждающая в собственном варианте преисподней...
После достаточно долгого периода времени, когда свет от облака, все еще опускающегося в глубины пропасти, превратился в слабый отблеск где-то далеко-далеко внизу, я чуть было мысленно не приказал моему эксперименту прекратиться, когда меня осенила догадка. Я остановил облако в том месте, где оно находилось, а сам пошарил руками вдоль кромки пропасти, пока не наткнулся на острый каменный выступ. Мне удалось расшатать этот камень, и я разжал пальцы, отпустив его вертикально вниз в бездонную яму. Я начал считать, но изумленно остановился, дойдя до двадцати. После того как я прекратил считать, прошло еще несколько секунд, прежде чем сверкающее пятнышко далеко внизу разлетелось в разные стороны, когда камень пролетел мимо него!
Я прислушался, подставив руку к уху, и в конце концов до меня донесся шум. Но это не был шум удара твердого о твердое — это был рев, грохот, нарастающий рык, которым отозвались невообразимые дали. Это был стократ усиленный шум полета маленького камешка, все стремительнее улетающего вниз, в бесконечные глубины... в самые недра Земли!
Потрясенный, испуганный бездной, о существовании которой я никогда раньше и не подозревал, подавленный, сокрушенный и сознающий собственную ничтожность, я позволил моему светящемуся нимбу медленно вернуться на свое место у меня над головой. Потом я равнодушно побрел обратно по тому же пути, по которому пришел сюда.
Мне понадобилось очень много времени, чтобы отыскать первую меловую пометку у входа в туннель, и еще почти столько же, чтобы добраться до своей пещеры...
Глава 14
Пешера белой травы. Восьмая фаза видения
История болезни Кроу.
Из записей доктора Юджина Т. Таппона
В следующий раз, бродя по коридорам, которые Бокруг назвал запретными, я в конце концов вышел из лабиринта пещер на аллею, настолько странную, что она вызывала омерзение.
Я оказался в большой пещере с высокими сводами, на которых играли светящиеся блики, а на земле под моими ногами вместо вековой пыли зашуршала трава — трава, лишенная какого-либо источника естественного света, которая, тем не менее, выросла густой и пышной, но белой, как сама смерть!
Мне приходилось читать что-то о таком же уродстве, существующем где-то в пропастях марокканских гор Атлас, глубоко под землей. Но здесь, увидев этот феномен собственными глазами, я ужаснулся. Небольшой луг выглядел совершенно не по-человечески. Луг, растущий с чудовищной пышностью, наливающийся бледным ужасом!
Белые травинки мягко пружинили под ногами, напоминая поля давно прошедших лег, и все же я внутренне ежился, шагая по подземному лугу, против воли вспоминая отрывок из одной поэмы Кларка Эштона Смита:
...Пожухлые и бледные цветы,
в пещере что растут...
Там, где свод пещеры резко спускался вниз, проходя лишь в футе над головой, я остановился и ковырнул одно из странных светящихся пятен, обнаружив, что источником свечения является лишайник — масса крошечных отростков, странно сетчатых и замысловато переплетенных друг с другом. Как раз в тот миг, когда я рассматривал этот островок, мне на голову упала влажная капля, за ней тут же последовали вторая и третья. Я отступил назад, изумленно задрав голову вверх, чтобы взглянуть на раненый лишайник, явно «истекавший кровью» из того места, которое я поцарапал, и понял причину странного строения этого растения. Плотно переплетенные отростки и корешки образовывали ловушку, чтобы собирать сочащуюся воду, которой и питалось растение.
Я начал размышлять о грибах, о Бокруге, о невидимых и неведомых Тхуун'а, о светлячках над моей головой, о бледном и чахлом вереске в моей темнице и, наконец, об этой омерзительной пещере с белой травой и светящимся лишайником на сводах. А потом я пришел в ужас. Этот подземный мир, пусть даже не что иное, как порождение сна или галлюцинация, тем не менее кишел нескончаемыми чудесами...
Я был все еще погружен в эти размышления, когда услышал какой-то звук. Какое-то... какое-то волнение, похожее на рябь, бегущую по ржаному полю, на ленивый шелест листвы, но от этого шума волосы встали дыбом у меня на голове, и я опустил глаза, в ужасе глядя на кошмарную траву.
Весь луг ожил, придя в движение, заколыхавшись, точно поверхность небольшого моря. Но не было никакого ветра! И в тот же самый миг я понял, что травинки тянутся к свежей влаге, сочащейся со сводов пещеры. Видимо, обычно в пещере было вовсе не так влажно, как я думал. Ужасная трава тянулась к воде точно так же, как цветы на зеленых лугах верхнего мира поднимают головки к солнцу!
Внезапно на меня накатил такой ужас, которого мне ни разу не доводилось испытывать. Я понимал лишь, что должен немедленно покинуть это отвратительное место, и, развернувшись, побежал к выходу. Потом, уже убежав с луга и оказавшись в лабиринте пещер, я обернулся, и моим глазам предстало зрелище, от которого кровь застыла у меня в жилах! Встревоженный или возбужденный моим паническим бегством, не знаю уж, что из двух, чудовищное подземелье, весь бледный... луг?.. покачнулся. Теперь кончик каждой травинки указывал в моем направлении!
Мне потребовалось не больше секунды, чтобы обнаружить причину столь причудливой и пугающей активности. Эта дьявольская трава почувствовала, не могу понять как, крошечные ручейки моего холодного пота!
Я едва смог остановиться, когда добежал до моей маленькой уютной пещерки, и там, дрожа от ужаса и отвращения, рухнул на кровать...
Глава 15
Лягушки. Девятая фаза видения
История болезни Кроу.
Из записей доктора Юджина Т. Таппона
После происшествия в пещере белой травы я довольно долго не осмеливался высунуть носа из своего жилища. На прогулку я отправился лишь через множество «ночей», после встречи с Бокругом и после нескольких скучных, почти ритуальных обедов из рыбы и грибов.
На эти прогулки толкало меня однообразие жизни. В периоды прояснения сознания (я имею в виду те моменты, когда мысленные образы и видения становились наиболее отчетливыми и определенными), я даже пытался заняться физическими упражнениями. Однако это нагоняло на меня тоску. В конце концов я решил еще раз бросить вызов пещере белой травы или подальше углубиться в кальциевый лабиринт.
Я с легкостью отыскал дорогу в пещеру с омерзительным лугом — просто следовал за метками на стенах, которые сделал в прошлый раз. По пути я не раз останавливался, снедаемый страхом и нерешительностью, прежде чем заставить себя еще раз пройти по вызывающему омерзение травяному морю. В конце концов я просто решил обойти пещеру по краю, двигаясь вдоль стен, где трава росла реже, и отправился в новые странствия, оставляя метки. Я решил идти до тех пор, пока голод или усталость не заставят меня вернуться. Ни разу я не заметил на поле бледной травы никакого необычного движения. Это очень меня ободрило и усилило мою решимость продолжать исследования.
Я вышел из пещеры с лишайниками на своде, выбрав проход огромных размеров и обнаружив за ним соответствующих масштабов туннель. Войдя в туннель, я решил, что подземная галерея постепенно понижается, уходя все глубже и глубже в недра земли. Сначала уклон был почти неощутимым, но постепенно склон становился все более и более крутым.
Вскоре я обнаружил, что каменный пол (здесь не было пыли) стал более влажным, почти слизким. Еще дальше дорога стала настолько скользкой, что спуск становился опасным. Я миновал несколько соединявшихся с туннелем скважин, варьировавших по размерам от кроличьей норы до отверстии, в которые с легкостью мог бы пролезть взрослый человек. Это объясняло сырость. Вода, сочившаяся откуда-то сверху, проходила по этим туннелям в главную галерею. Когда я прикоснулся к выходу одной из небольших скважин, капли воды образовали вокруг моих пальцев небольшую лужицу, а потом тонкими струйками стекли на сырой пол галереи. Я двинулся дальше.
Вскоре, когда путь стал еще круче, мне почудилось, что откуда-то доносится еле различимый плеск. Он становился громче по мере того, как я продвигался вперед. Потом я различил плеск и грохот бурных вод. Я в волнении поспешил вперед. Вот оно — разнообразие! Зрелище подземного водопада или, возможно, выход с более низких уровней на поверхность подземного потока, оказался бы целебным бальзамом для моих усталых глаз, нервы которых медленно атрофировались в однообразном окружении.
Вскоре и воздух тоже стал влажным, смягчая мое пересохшее горло, а вибрация, вызываемая невидимыми потоками, — настолько сильной, что стены и пол туннеля задрожали. Через несколько минут я, наконец, преодолел последний изгиб наклонной галереи, и моим глазам открылось потрясающее зрелище.
Огромный сверкающий поток воды низвергался с высокой каменной стены высотой примерно в восемьдесят футов, каскадом обрушиваясь в бурлящее озерцо, которое, в свою очередь, стремительно несло воду в огромную расселину в отдаленной стене. Поток казался столь бурным, что воздух был насыщен влагой, а меня обдало веером водяных брызг.
Мой наблюдательный пункт находился на скалистом уступе, куда выходил туннель, — примерно в десяти футах над уровнем озерца. Я улегся на животе, с трепетом созерцая величественное неистовство воды.
Шум стоял буквально оглушительный — взрыв звука, сравнимый с гулом сотен ревущих двигателей, какофония, заставившая бы пристыженно замолкнуть десяток кузниц. Но я рискнул барабанными перепонками ради возможности насладиться этим изумительным зрелищем и почувствовать летящие брызги подземного водопада.
Именно из такого положения я впервые заметил второй уступ, расположенный примерно в восьми футах подо мной. Поскольку мои верные светлячки и на этот раз не покинули меня в моих странствиях, то я лежал, освещая в какой-то степени и второй уступ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...