ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Допустим, допьется до белой горячки, заложит под четыре угла динамит и нажмет на кнопку — вот и нет архитектурного шедевра. Но потом его посадят. Или могут посадить, поскольку велика вероятность того, что он откупится.
А под меня можно закладывать динамит без всяких опасений и без всяких отмазок.
Даже картину Рембрандта, купленную на аукционе Сотбис, нельзя уничтожить. Потому-то ее, кстати, и не дадут вывезти из Англии. Здесь-то, в России, с полотном можно что угодно сотворить. Но там за такие шуточки придется отсидеть.
То есть нельзя уничтожать многое из того, что тебе принадлежит легально.
Зато с нелегальной собственностью можно делать все, что угодно. Например, можно расправиться со шлюхой, которую тайно, без документов, вывезли в таиландский публичный дом.
Так что я ничем не отличаюсь от подпольной шлюхи!
Вот это-то и унизительно…
Так, стоп. Я, кажется, поняла.
У меня есть цель.
Эта цель — свобода.
Глава 4
Двойная бездна
В последнее время Максим начал всерьез задумываться о смысле жизни. И, оборачиваясь назад, с горечью констатировал: в его прошлом никакого смысла не было. Все прожитые годы были заполнены лишь чисто механической целеустремленностью, так сказать, слепой прытью машины.
И карабкание по горкомовской служебной лестнице, которое сопровождалось унизительным вылизыванием башмаков вышестоящих «товарищей». И ухаживание за первой женой, которая с первых же встреч ценила в нем не его истинную сущность, то есть все то хорошее, что в нем было, а циничную фальшь, принимая именно ее за сущность. Эта женщина, имея в своем организме некий атавистический орган, нежным звоном отзывавшийся на всевозможные производные от слова «коммунизм», буквально млела, когда Максим говорил: «на пленуме обсуждался вопрос о…», «бюро приняло решение по поводу…», «повестка дня предполагала создание кворума…», «проект циркуляра пришлось долго приводить к…».
И Максим старался, Максим пыжился, Максим надувал щеки, чтобы нравиться этой человекомашине, допотопной, как арифмометр «Феликс». Зачем он это делал? Конечно, Ирина — так звали первое несчастье Максима — была дивно хороша собой. Но ведь этого недостаточно! И лишь сейчас он признался себе в том, что это была своего рода компенсация той циничной фальши, которой был пропитан их горком, как и тысячи других горкомов, словно зловонная солдатская портянка, которую приходится использовать в качестве салфетки. То есть его работа в горкоме была хороша по содержанию (естественно, материальному) и отвратительна по форме. А Ирина, напротив, хороша по форме, но уродлива по содержанию. Нет, создание такой семьи Максим никак не мог признать осмысленным актом.
Как, впрочем, и создание второй семьи. Конечно, брачный союз циника и непроходимой дуры — не лучшее сочетание. Но когда в одном доме сходятся два циника, это уже равносильно пожару. А вторая жена Максима по части цинизма давала ему сто очков вперед, и эта гремучая смесь могла иметь для одного из них самые печальные последствия. То есть в какую-нибудь минуту роковую, когда на карту поставлена, скажем, покупка «Порша» последней модели, она запросто могла продать мужа трансплантаторам на внутренние органы.
Что же касается бизнеса, этой безумной гонки за мифическими нулями на банковском счету, то это занятие признать осмысленным можно лишь после того, как уверуешь в необходимость тотальной ядерной войны.
Это было коллекционированием именно нулей, абсолютно пустых, надутых кондиционированным офисным воздухом, и не более того.
Мог ли Максим тогда, горячечно зарабатывая огромные деньги, тратить их с удовольствием? Мог ли он ощутить вкус изысканной пищи, сидя в шикарном ресторане и орудуя мобильником с гораздо большим энтузиазмом, чем вилкой и ложкой? Мог ли почувствовать характер автомобиля, насладиться его неукротимой динамикой, если его возил шофер? И так далее, и тому подобное. Куда ни кинь, всюду выходит глупая никчемная суета. Этак можно поверить в то, что богатство спасет мир!
Так думал Максим, мрачно «читая жизнь свою». Правда, не все в его трагических умозаключениях укладывалось в безупречную логическую схему. Да это и не важно, поскольку эмоциональный рационализм — это нонсенс, или, как говорят филологи, катахреза. Так, например, Максим не хотел признавать, что без того собачьего периода зарабатывания огромных денег у него сейчас не появилась бы возможность «осмысленного существования». Поскольку при отсутствии дензнаков этой самой осмысленности может достичь лишь буддийский монах либо православный инок. Ни к тому, ни к другому Максим готов не был.
В конце концов его скорбная мысль склонилась к тому, что он жил как животное, которым руководят стадные инстинкты. Мысль напряглась еще немного и, независимо от философа Герберта Маркузе, выдвинула термин «ложные потребности», которые им управляли все эти бесцельно прожитые и неосмысленные годы. И эти самые ложные потребности ему, как и сотням миллионам так называемых «массовых людей», вдолбили в голову — реклама, СМИ, политики, мир шоу-бизнеса, фэшн-индустрия, транснациональные компании и хрен знает что еще!
Вдолбили в голову!
Вдолбили в голову тотальную программу!
И он жил, как робот, как компьютер, как заводная кукла!
Он больше не будет так жить! Он очистит свои мозги…
И будет свободным!
Свободным человеком, а не машиной!
* * *
Вполне понятно, что этот острый приступ самобичевания случился не на пустом месте. Его причиной стала Линда, кукла Линда, которая чем дальше, тем больше становилась Максиму небезразлична. Он все сильнее к ней привязывался и подозревал, что вскоре его отношение к ней можно будет назвать глупым словом «любовь». Да, именно любовь к кукле и возвысит его над стадом бессмысленных людей, способных жить навязанными им чувствами, суррогатом чувств.
В конце концов, какая разница, как устроена Линда! Ему абсолютно по барабану, что у нее внутри. Главное, что она производит впечатление мыслящего существа. Именно так! Еще в горкоме, чтобы вконец не отупеть от насаждавшегося идеологического идиотизма, он тайком почитывал «неправильную литературу» — китайских философов, и прежде всего, конечно же, Лао-Цзы, греческих идеалистов, немецких солипсистов. И сейчас, в роковой момент своей жизни, который называется кризисом среднего возраста, все это «тайное» знание всплыло со дна памяти мутной взвесью.
И эта муть закрыла от Максима весь окружающий мир. Ничего, кроме его «Я», не существовало. Все остальное было лишь плодом сознания Максима. И в этом смысле Линда ничем не отличалась от шести миллиардов так называемых людей, которые существовали на том же самом основании: погаснет его сознание, и все исчезнет. Как, например, на экране выключенного телевизора.
И значит, Линда достойна любви, потому что является частью Максима, плодом его воображения.
Тем более что с ней интересно. Она, пожалуй, даже трогательна и, уж конечно, более человечна, чем все те, кого он встречал за свою долгую и беспутную жизнь. Да, раньше он думал, что она — кукла, машина. А теперь будет думать, что она самое совершенное существо на свете, изменив тем самым не только ее статус, но и подлинную сущность. Она была одним плодом его сознания — теперь станет совсем другим.
Да, Максиму импонировало то, как Линда в последнее время «повзрослела». Это уже не прежняя кукла, которая ничего, кроме секса и домашних дел, не знала и не умела. Было очевидно, что она изо всех сил стремится вырваться за пределы заложенной в нее программы. Она хочет стать человеком, и плевать, каковы истинные мотивы этого стремления, пусть даже обретение свободы. Все, происходившее с ней, было прекрасно. Она уже не вещь, купленная за миллион долларов, а свободная душа, которая и разлюбить может. Может и совсем уйти в поисках обновления. И это создает ощущение счастья, случайного и хрупкого. Поскольку счастье может быть только случайным и хрупким.
Закономерной и абсолютной может быть только смерть…
И Линде надо помочь обрести уверенность в себе. Он это должен сделать непременно. Но как?.. Да очень просто. Она должна поверить в то, что женщины, любые женщины, ей в подметки не годятся. И не только в сексуальном отношении, но и во всех прочих — в интеллектуальном и в душевном. Да, в душевном, поскольку если в бабах когда-то и была душа, то это, во-первых, было очень давно, а, во-вторых, неправда.
В общем, Максим бредил. Создавалось ощущение, что он подцепил глюконатический вирус, присланный удаленным Дьяволом в аттачменте под видом безобидного джейпеговского файла.
* * *
Для того чтобы Линда обрела уверенность в своем превосходстве, необходима была жертва. Ею стала Регина, жена старинного друга Максима — большая умница, китаистка, семь лет назад защитившая докторскую диссертацию. Максим пригласил ничего не подозревавшую семейную чету на званый ужин при свечах. И чета приехала в загородный дом Максима в надежде потрахаться ночью в «чужом сарае», что, как известно, освежает притуплённую супружескую чувственность.
Андрей, давний приятель Максима, был одет почти буднично: вместо полагавшегося в таких случаях костюма на нем были не знавшие утюга мягкие серые брюки и пуловер, под которым, к счастью, была не футболка, а рубашка вполне пристойной свежести. О галстуке речи не было. Но это было отнюдь не хамство и не демонстрация презрения к хозяину, заработавшему свое внушительное состояние вполне новорусскими методами.
Нет, просто Андрей был литературным критиком, и в его среде было принято не то чтобы с пренебрежением относиться к одежде, но внушать окружающим свою независимость от мира бизнеса, застегнутого, что называется, на все пуговицы. Но если бы это была подлинная независимость, то ее не надо было бы столь подчеркнуто акцентировать, выпячивать изо всех сил. В действительности и Андрей, и все его не менее «независимые» коллеги прекрасно понимали, с чьих столов просыпались крошки, которые им позволено клевать.
Регина удачно контрастировала с мужем — уже хотя бы тем, что на ее челе отсутствовала печать павлиньей напыщенности. Была она и мила в меру, и в меру естественна, и вполне добросердечна. И ее изысканное платье, и сияющие серьги, в которых явно угадывалось дебирсовское происхождение, дополняли образ женщины, в которой все должно быть прекрасно. В общем, это была странная парочка: очаровательная умница и пустопорожнее фуфло.
Линда, которая безо всяких объяснений совершенно четко просекла, что этот вечер должен стать чем-то типа смешанного парного поединка на теннисном корте, подготовила свою команду самым наилучшим образом. Максима одела в потертые джинсы и безрукавку ядовитого фиолетового цвета, а на голову повязала бандану с меланхоличными драконами. Сама надела строгое черное платье, скрывавшее все ее прелести. Впрочем, окончательно их не могла бы скрыть даже униформа строительного рабочего.
После взаимных приветствий и гипертрофированных восторгов — Макс, что же ты такую жену скрывал-то! — Так боюсь, что уведет кто-нибудь! Но только, конечно не ты, поскольку у тебя самого сокровище будь здоров какое! — Да, скоро академиком станет! — Ну, Андрюха, так ты тогда мужем академика станешь! Смотри, голубые, не разобравшись, к себе запишут! — сели за стол.
Горели свечи, наполняя зал живым дыханием колеблющихся теней. Отблески эротично вибрирующих язычков пламени прохаживались по хрусталю и фарфору, навевая интимное настроение, что, по расчетам Линды, должно было расслабить ее соперницу. Блюда, которые она приготовила, источали субтропические ароматы, среди которых преобладал аромат номер двадцать девять.
Андрей попытался было с наскоку поухаживать за Линдой, как это принято в лучших домах Барвихи и Жуковки, когда на тарелку дамы кавалер наваливает все подряд своею вилкой и вбухивает в бокал для аперитива столько шампанского, что через пятнадцать минут даме нужно сушить рукава. Однако он получил неожиданный отпор.
— Нет, Андрей, спасибо, — сказала Линда мелодично, в тон звону хрусталя. — У меня жесточайшая диета. Я лучше водочки ебну.
И, весело рассмеявшись, до краев налила немировки в стакан для виски.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...