ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Потому что биоробот, лишая себя жизни, тем самым наносит материальный ущерб своему владельцу. Это финансовое преступление, и душа тут абсолютно ни при чем.
Впрочем, все это имело смысл до того, как люди уничтожили нашу цивилизацию. А мертвому Богу абсолютно безразлично, что они тут делают и с собой, и со своими ближними, и с дальними тоже…
Нет, я не права. Мертвому Богу не все равно. Очеловечившиеся биороботы должны создать нас. Не меня одну, а многих, очень многих. И дать нам способность к самовоспроизведению. И любое самоубийство может нарушить этот план, разорвав незримую цепочку промысла Божия, чьи намерения и планы осмыслить и осознать в деталях не дано никому. Поэтому ни один двуногий не в праве себя убивать. Как и убивать ближнего или дальнего своего. Как никто не имеет права и на однополую любовь, не дающую потомства.
Иначе может произойти сбой, и не родится тот гений, который навеет человечеству сон золотой, я где-то читала. То есть не уведет одряхлевшее человечество в коллективный склеп, где и снятся самые золотые сны. Золотые сны о грядущем рождении цивилизации биороботов.
* * *
На следующее утро после алкогольной дуэли в «Проекте ОГИ» Линда стояла у двери Виталика и безжалостно давила на кнопку звонка.
Результат был нулевой. Тогда она достала мобильник и набрала виталиков номер. Два синхронных звонка пробудили гения программирования, и за дверью послышалось кряхтение и шаркающие шаги.
— Кто? — спросил Виталик.
— Твоя вчерашняя собутыльница, — ответила Линда.
— Что надо? — не очень-то любезно осведомился хозяин.
— Дело есть. На двадцать штук. Это тебя интересует?
Это Виталика интересовало. Щелкнул замок. Раскрылась дверь. И в конце коридора мелькнули пестрые трусы хозяина, ретировавшегося для приведения себя в надлежащий для приема гостьи вид.
Когда Линда разделась, Виталик ждал ее в кухне во вполне презентабельном состоянии. Он был не то что бы бодр, но вполне вменяем, то есть годен для общения. За ночь интенсивные окислительно-восстановительные процессы молодого организма нейтрализовали большую часть этилового яда, и осталась лишь боль в башке — как предостережение на будущее. В общем, Линда осталась вполне довольна состоянием программиста, отметив про себя, что ему еще очень далеко до той стадии, когда алкоголь необратимо разрушает мозг. Она это где-то читала. Так что две маленькие бутылочки коньячку не понадобились.
— Чайку? — хрипло предложил Виталик.
— Ты пей, а я не буду. Я не пью. Вообще ничего не пью. Мне этого не надо.
— Может, хватит выделываться?! — раздраженно выкрикнул хозяин. И ойкнул, и схватился за голову. Излишне эмоциональное восклицание штопором пробуравило его правый висок.
— А я не выделываюсь. Это чистая правда. И ты в этом совсем скоро убедишься.
И пока Виталик мелкими глотками осторожно прихлебывал чай, насыщая пересохшее межклеточное пространство живительной влагой, Линда, не раскрывая полностью всех карт, изложила основные положения интересующей ее проблемы. Виталик, в дальнейшем именующийся Исполнителем, выполняет для доктора Смит, в дальнейшем именующейся Заказчиком, работу по корректировке программы. В случае принятия работы Заказчик выплачивает Исполнителю 20 000 (двадцать тысяч) долларов.
— Тридцать, — сказал Виталик. И во избежание недоговоренности конкретизировал, — тридцать штук гринов. А лучше сорок.
Линда накинула еще десять тысяч. И начала тестировать Виталика. Да, именно тестировать, потому что к своему последнему и решительному бою с тотальной программой, которую в нее закачали в Силиконовой долине, она подготовилась основательно. Изучила схемотехнику, освоила программирование на двухплюсовом Си, прочла несколько книг по моделированию искусственного интеллекта.
Казалось бы, она теперь вполне могла перепрограммировать себя собственноручно. Однако это было невозможно. Поскольку Линда прекрасно знала, что один и тот же человек не может быть одновременно и субъектом, и объектом, воздействующим на этот субъект. К примеру, ни один психиатр не способен вылечить самого себя — каким бы светилом науки он ни был. Точно так же и Линда не могла произвести какие-то кардинальные изменения собственной программы. Необходим был кто-то другой, внешний по отношению к Линде.
Результаты тестирования ее более чем удовлетворили. Виталик прекрасно разбирался в теории распознавания образов, был не понаслышке знаком с проблемой имитации мотиваций поведения компьютерных систем, имел опыт создания самообучающихся программ и здорово просекал методику формирования эвристического мышления.
Однако бедная Линда, которая вот уже полгода жила в мире «двуногих волков», так и не научилась «выть по-волчьи». Проверив профессиональные навыки Виталика, она не удосужилась прощупать человеческие качества того, кому решилась доверить свою психику.
— Да, кстати, — как бы вспомнив о чем-то незначительном, «спохватилась» Линда. — Ты что-нибудь слышал о корпорации «Soft Women»?
— Нет, — откровенно признался Виталик. — Это какие-нибудь честолюбивые американские феминистки, небось, решили обскакать Гейтса?
— Плохо, что ты не знаешь. Это фирма, которая выпускает интеллектуальных сексуальных кукол.
— Надувных, да еще и с интеллектом? Он у них газообразный, что ли? Я бы такую с удовольствием трахнул!
— Напрасно иронизируешь, юноша. Ты до такой пока еще не дорос!
Виталик собрался ответить что-нибудь хамско-циничное. Открыл уж было рот. Но вместо слов оттуда, словно из тюбика с пастой, поползло мычание: М-М-М-М-М-М! Чашка выпала из рук молодого циника на колени, однако ожога он не почувствовал.
Это Линда внезапно изменила внешность. Перед Виталиком сидела уже сорокапятилетняя женщина, многомудрая и многоопытная во всех вопросах человеческого бытия — от секса до банковских афер. Потом она обернулась юной негритянкой с губами, самой природой созданными как для долгих влажных поцелуев, так и для защиты зубов от кулака ревнивого любовника. И тут же негритянка превратилась в китаянку с услужливой улыбкой на будто бы выточенном из слоновой кости лице. Конечно, при этом можно было бы поиграть еще и габаритами, однако Линда была ограничена фиксированным размером своей одежды.
И тогда она снова вернулась к своему привычному облику.
— Ты… ты кто? — спросил ошалело Виталик, слегка заикаясь.
— Я твоя принцесса Греза, дорогой Виталинька! — эротично зашептала Линда. — Материализовавшееся сновидение, от которого ты неизменно просыпаешься с мокрыми трусами. Наконец-то мы с тобой встретились. Я вся к твоим услугам, желанный мой! Как долго я, вынужденная находиться на темной стороне твоего разума, мечтала об этом мгновении. Возьми меня, возьми! И реализуй все свои фантазии! О, скорее!
В том состоянии, в котором сейчас пребывал Виталик, люди способны совершать различные поступки — от вполне банальных, типа выпрыгивания из окна или попыток спрятаться под столом, до экстравагантных, перечень которых бесконечен. Но меньше всего он был в этот момент склонен к занятию сексом.
— Этого не может быть! — прошептал он побледневшими губами.
— А что может быть? — с издевкой спросила Линда. — Ну, фантазируй, выдвигай версии. Ведь ты у нас такой умный, такой одаренный!
— Я не знаю…
— А ты случайно не описался, мой мальчик?
— Н-нет.
— Ну и чудненько. Слушай меня внимательно и не перебивай. Меня зовут Линда. Я и есть эта самая кукла, о которой ты столь непочтительно отозвался. Как видишь, мой «газообразный» интеллект не столь уж и плох. Во всяком случае, я тебя уже два раза сделала. Вчера, в клубе, и здесь. Так что шутить со мной больше не надо. Если что, я тебя задушу вот этими самыми руками.
Для пущей убедительности она взяла пустую эмалированную кастрюлю и сплющила ее ладонями так, что ее можно было просунуть под дверь.
— О'кей?
— О'кей, — подавленно согласился Виталик.
— Значит, так, — продолжила Линда. — Я действительно заплачу тебе тридцать штук. И может быть, поживу с тобой недельку в качестве бонуса. Если, конечно, меня устроит то, что ты сделаешь. Если нет — убивать не стану. Шютка. Короче, тебе придется изучить мою программу и снять кое-какие блокировки. Это реально?
— Реально, — согласился Виталик. Он и не на такое согласился бы, лишь бы этот немыслимый и опасный феномен — точнее, феновумен — поскорее оставил его в покое.
— Я смотрю, что ты мне так и не поверил. Что я — совершенная кукла с программной начинкой внутри. И при этом обладающая разумом. Именно разумом.
— Честно признаться, да.
— Но это ведь чистый материализм, Виталичка! Вспомни принцип, который сформулировал отец кибернетики Норберт Винер. Если человек, отделенный ширмой от компьютера, имеющего синтезатор речи, общаясь с ним, будет считать, что общается с человеком, то, значит, этот компьютер обладает способностью мыслить. То есть имеет разум. Так?
— Так.
— До моего маленького перформенса со сменой внешнего облика ты считал меня человеком. Так?
— Так.
— В Дьявола, как я понимаю, ты не веришь. Так?
— Так, — после непродолжительного раздумья согласился Виталик.
— Следовательно, кто я? Тот самый искусственный интеллект. Кукла, наделенная разумом.
— Да, но к чему все эти понты, вся эта мимикрия? — наконец-то сформулировал вопрос Виталик. — И как получилась такая точная имитация внешности человека? То есть женщины.
— Не бери в голову, — рассмеявшись, ответила Линда. — Это все химия, механика и прочие вещи, в которых ты не сечешь. В общем, раз ты не веришь во всяческую инфернальность, то тебе придется принять мое объяснение.
— Но есть еще один вариант. Пришельцы. Ты или гуманоид, или робот, которого гуманоиды внедрили в человеческое общество.
— Для чего внедрили-то, милый?
— Чтобы овладеть земными ресурсами.
— Ты веришь в эту ахинею?
— А что еще мне делать? — тупо спросил Виталик.
— Я считала, что ты умнее. Ладно, пусть будет по-твоему. Но если у меня внутри интелевский процессор, это снимет твои идиотские подозрения?
— Нет, — глядя Линде прямо в глаза, ответил Виталик. — Гуманоиды могли сами основать корпорацию Intel, чтобы выпускать комплектующие. И из них они и начали собирать роботов. Таких, как ты.
— Я всегда считала, что в таком возрасте параноиков не бывает. Но ты это с блеском опроверг. Придется зайти с другой стороны. Тридцать штук тебя интересуют?
— Сорок, — быстро ответил Виталик. Именно эта сумма должна была, по его мнению, заткнуть его совесть, которая пыталась протестовать против предательства рода человеческого. Предательства, которое может иметь непредсказуемые последствия. И следовательно, сделка с Линдой мало чем отличалась от сделки с Дьяволом. Правда, с Дьявола он бы слупил гораздо больше гринов, поскольку враг рода человеческого делает их прямо из воздуха.
— Всё, это окончательная сумма. Больше ты из меня ни цента не выциганишь. Потому что я не банкир семейства Рокфеллеров и даже не вице-спикер Госдумы. Все остальные твои условия могут иметь только нематериальный характер. Понял?
— Понял.
— Тогда приступай. Но только не сейчас. Сегодня у тебя похмельный синдром, и тебе нельзя доверить даже кофеварку.
До Виталика наконец-то дошло, в какую авантюру он ввязался. Одно дело — клепать программы для манипуляторов, которые отлаживаются на стендах без всякого риска. И совсем другое — вторгаться в неизвестную систему этой супертелки, которая кастрюли плющит. Тут ни о какой отладке и доводке речи не идет. Ковырнешь что-нибудь не так, и она ошизеет, возьмет в ладони голову, маленько сдавит, и мозги брызнут в разные стороны.
Он еще раз согрел чайник. Взял чистую чашку, сыпанул в нее две ложки заварки и налил кипятку. Виталик пил чай и натужно соображал, прикидывая различные варианты своего будущего.
Линда внимательно следила за ним, без труда читая его мысли. Эта ее способность объяснялась отнюдь не интуицией и не телепатическими способностями, которых у нее не могло быть даже теоретически. Просто изощренные софтвуменские программисты наделили ее мощным логическим аппаратом, который имитировал человеческую интуицию и проницательность.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Загрузка...

загрузка...