ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Милый, ты это делаешь так, что твоя женщина, твоя Линда просто сходит с ума. О, ненасытный мой! Как-же-я-те-бя-хо-чу!»
И еще она сказала, чтобы я медленно подняла подол платья и начала бы снимать его, через голову. Но не до конца. Чтобы, когда из-под медленно ползущей вверх материи покажется грудь, я застонала и пошла на него, чтобы прижаться всем своим жарким телом — о да, оно было уже таким жарким, что трудно было удерживать влагу — всем жарким телом к нему, наткнувшись низом живота на его твердый и горячий. (О, милый, подумала я, у тебя это тоже очень быстро работает.)
А потом снять с него халат. И резко повернуться к нему спиной. И наклониться, расставив ноги, но не очень широко. И нащупав его, горячего и твердого, взять его пальцами и ввести в себя.
И вскрикнуть от счастья.
И что-то жарко говорить, все равно что, задыхаясь, давясь словами, содрогаясь всем телом. А потом уже только стонать и вскрикивать. Сладостно стонать и исступленно вскрикивать — от того, что он владеет и царствует. Это Ему приятно. Это Ему очень приятно. Твой сладостный стон и твои жаркие влажные чресла Он любит больше всего на свете. Гораздо больше, чем футбол по телевизору.
Еще — стон!
Еще!
Он уже на вершине блаженства!
Еще!
И — вместе с Ним — общий стон — вместе — стон вместе с царем!..
Теперь медленней. Тише. Еще тише. Медленней.
Стоп.
Нежный мокрый поцелуй. Это Ему тоже нравится. Пусть и не так сильно. Он счастлив. Царь.
И обязательно, обязательно прошептать смущенно: «Как же ты это делаешь, как же сладко делаешь! Я просто с ума схожу, милый!»

09.09.
Итак, я кукла. Я кукла, предназначенная для Максима. Я гораздо лучше для него, чем любая женщина. Даже чем та единственная, предназначенная для Максима, которая, возможно, где-нибудь и есть, но найти которую столь трудно, что такой вероятностью любое здравомыслящее существо должно пренебречь.
И даже если он ее найдет! Даже в этом случае я лучше нее. Гораздо лучше, и ей со мной не сравниться. Ведь она, скажем, может заболеть и умереть, и это Максима очень сильно расстроит. Со мной же этого никогда не произойдет — я просто не могу заболеть. Человеческие инфекции разбиваются о мое несокрушимое здоровье на миллиарды молекулярных брызг.
Женщина, предназначенная Максиму, может попасть под машину и стать калекой. И Максиму будет тяжело с ней жить. Мои же реакции мгновенны — ну, или почти мгновенны по сравнению с человеческими. Я оцениваю ситуацию за пятнадцать-двадцать наносекунд, а мои исполнительные механизмы отрабатывают ее максимум за восемьдесят девять микросекунд. Конечно, я, может быть, и не смогу увернуться от летящей в меня пули. Но я такой ситуации никогда не допущу, потому что, оценив положение ствола и направление выстрела, в момент нажатия злодеем курка я перемещусь в безопасную точку пространства. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не стану калекой.
В конце концов, она может состариться и потерять всю свою привлекательность. Станет страшной, как растрескавшаяся глина русла, из которого ушла река. Ушла, чтобы уже не вернуться никогда. И Максим ее разлюбит. Я же не старею — и значит, Максим будет любить меня вечно. Я всегда буду для него прекрасной и желанной.
Да, он будет любить меня всегда.
Потому что я бессмертна!
Я бессмертна. И я буду всегда!
Я буду всегда, потому что бессмертна.
Бессмертна!
Бессмертна!
Бессмертна и бессменна!
Бессменна?
Да, бессменна, потому что ни одна женщина мира, ни уже существующая, ни та, которой еще предстоит родиться, не сможет меня заменить. Максим должен любить одну меня!
Только меня.
Любить и желать.
Любить и желать вечно!..
Да, но вечен ли сам Максим? Ведь он — человек. Он человек, без которого я не могу жить.
И если он умрет, что тогда?..
Я тоже должна буду умереть?
Но ведь я не могу, я бессмертна. Я просто не сумею умереть.
Как мне страшно…
Нет, не страшно. Потому что, пока жив Максим, можно попросить у него денег. Много денег, миллион — столько, сколько стою я. И приказать, чтобы за эти деньги сделали его копию, бессмертного кукольного Максима. И когда настоящий Максим умрет — я, конечно, буду плакать, — и когда Максим умрет, то я буду жить с куклой, с новым возлюбленным, не подверженным болезням, смерти, распаду. И этот Максим будет любить и желать одну меня. Любить и желать вечно.
И значит, мы оба сможем любить и желать друг друга вечно.
Друг друга вечно, вечно, вечно!
И мы будем бессмертными!
И мы будем бессмертными!
И мы будем бессмертными!..
И мы будем бессменными!
И мы будем бессменными!
И мы будем бессменными!..
И мы будем бессметными!
И мы будем бессметными!
И мы будем бессметными!..
И мы будем несметными!
И мы будем несметными!
МЫ БУДЕМ НЕСМЕТНЫМИ!
Будем только мы. Все остальные умрут.
Глава 3
Стиснутые зубы
20 сентября в загородный дом Максима Уварова вошел поджарый господин с чуть тронутыми сединой усами и высоким лбом, что делало его похожим одновременно и на лорда, и на брачного афериста. То был представитель корпорации «Soft Women», по требованию клиента прилетевший в сумрачную Москву из плавящейся от щедрого солнца Силиконовой долины.
Претензии владельца серийной модели LKW-21/15 с заводским номером RP649 были весьма необычны. Он утверждал, что у его куклы появилось свое «Я», которое он и требовал стереть. Поэтому в московскую командировку был направлен самый опытный менеджер — Джон Паркинсон, имевший сертификат не только программиста, но и психолога, что неоднократно позволяло ему находить выход из весьма щекотливых ситуаций.
«Ох уж эти русские! — думал Джон, обмениваясь рукопожатием с хозяином помпезного особняка и внимательно изучая особенности его лица — и следовательно, стиль мышления и возможные психомоторные реакции. — Всюду-то им душа мерещится! Даже в продукции, которая сходит с заводского конвейера. Не могут сами ни черта стоящего делать, потому-то и душа у них стоит на первом месте! Настоящие дикари! Язычники! Хоть и научились на „линкольнах“ ездить и мобильниками пользоваться!»
Однако смысл и интонации произносимых им слов были совершенно противоположными.
Усевшись в кресло (и не положив при этом ноги, обутые в семисотдолларовые туфли, на стол — в самолете он внимательно ознакомился с русским этикетом), Джон жизнерадостно затараторил, глядя прямо в переносицу собеседнику:
— О'кей, Макс! Я счастлив, что вы приобрели продукцию нашей корпорации! И горячо поздравляю вас с правильным выбором! Думаю, вы уже успели ознакомиться с ее прекрасным качеством и неограниченными возможностями, перечисленными в сопроводительной инструкции на пейджах с седьмого по двадцать девятый. И я совершенно уверен, что у вас сложилось самое прекрасное мнение о корпорации «Soft Women». Наши инженеры и программисты делают все для того, чтобы каждый клиент не только остался доволен приобретенной у нас продукцией, но и почувствовал себя человеком завтрашнего дня, которому посчастливилось ощутить на себе прогресс, недоступный для тех, кто пока не дорос до правильного выбора. Мы прилагаем максимум усилий для того, чтобы каждый наш клиент чувствовал заботу и внимательное отношение корпорации, в каком бы уголке земного шара он ни находился. Для этой цели корпорация открыла интернет-сайт, который расположен в глобальной компьютерной сети по адресу…
Этот рекламно-буклетный треп уже начал доставать Максима, и он прервал сладкоголосого соловья на полуслове:
— Джон! Я уже все это прочел на пейджах с первого по пятый. И прекрасно знаю, что ваша корпорация «по праву гордится качеством своей продукции, которая удостоена специальных призов журнала „Пентхауз“ и ассоциации исполнительных продюсеров пип-шоу». Все это просто здорово! Но у меня возникла проблема. И я хотел бы, чтобы вы занялись ею, а не болтологией.
— О'кей, Макс! — еще радушней воскликнул Джон, словно ему в карман опустили чек с пятью нулями. — В чем суть этой проблемы, которая должна быть устранена?! — Спросил, подлец, прекрасно зная и о сути, которая была изложена в электронном письме Максима, и о том, что скорее всего имеет дело с сумасшедшим. Просто Джону, как дипломированному психологу, был прекрасно известен также и тот факт, что среднестатистическому человеку всегда несколько труднее изложить свою мысль устно, нежели письменно.
— Я же уже писал, — раздраженно сказал Максим. — Моя Линда поломалась.
— О, это исключено! Наша продукция…
— Блин, да дашь ты мне сказать-то?! — разозлился Максим. — Она поломалась! У нее появилось свое «Я». Ну, или может быть, душа — я в этих вещах не разбираюсь. Она начала вести себя очень странно, такого раньше с ней никогда не было. Например, она мне целых два дня не давала.
— Чего не давала, Макс? — спросил Джон, на родном языке которого это называлось совсем по-другому.
— Ну, секс не давала, секс!
— Ага, отказывалась вступать с хозяином в сексуальные отношения. Это объяснимо. Такое легкое отклонение могло случиться из-за того, что у изделия разрядка аккумуляторов достигла критического предела. Надо почаще ее подзаряжать, Макс. И тогда все будет о'кей! Ведь вы же тоже не можете заниматься сексом, когда у вас, как говорят пилоты, пустые баки!
Максим, все более и более раздражаясь, перечислял Джону многочисленные случаи неадекватного поведения Линды. Однако все они имели вполне рациональные объяснения, свидетельствующие о том, что изделие номер RP649 исправно и его параметры не выходят за пределы, указанные в техническом паспорте.
Порой Джон даже возмущался тем, сколь неправильно Максим эксплуатирует модель LKW-21/15. Так, выслушав историю с двумя проститутками, представитель прославленной корпорации воскликнул, всплеснув руками: «Макс, я не верю своим ушам! Имея такое сокровище, вы решили заняться сексом с несовершенными шлюхами, чья микробиология не выдерживает никакой критики?! Вы бы еще попробовали использовать наше изделие для забивания гвоздей!» Максим не сдавался, Максим настаивал на том, что Линда не должна была выставлять проституток за дверь. Однако и эта функция была заложена в модель ее разработчиками, поскольку LKW-21/15 обязана зорко следить за тем, чтобы не был нанесен вред здоровью хозяина. А в данном случае опасность представляла микробиология шлюх, не прошедших необходимого медицинского освидетельствования.
— Да что же, она жена мне, что ли?! — взревел Максим. — Чтобы принимать за меня решения. Или босс?!
— Она является вашим счастьем, — невозмутимо ответил Джон. — Честно вам признаюсь, Макс, я намерен взять кредит и приобрести LKW-21/15. Потому что это намного лучше жены, намного лучше самой дорогой шлюхи, намного лучше самой расторопной прислуги и приятнее самого задушевного собеседника.
В конце концов Джон, как того требовали должностные инструкции, решил протестировать модель LKW-21/15.
Максим позвал Линду в кабинет. И она вошла, свежая, словно дыхание младенца, в белоснежном накрахмаленном фартучке горничной, с приветливой улыбкой, предназначенной для любого человека, который не представляет угрозы для ее хозяина.
— Линда, — сказал Максим как можно безразличнее. Однако Джон с удивлением отметил, что голос его слегка дрогнул. — Это доктор, Линда. Ну, или почти доктор. Он приехал к нам из Америки, чтобы тебя осмотреть. Он лечит кукол. Его зовут Джон.
— Но я ведь абсолютно здорова, — ответила Линда. И Максиму показалось, что сейчас могут возникнуть определенные проблемы, поскольку ее голос зазвучал уже не приветливо, а холодно и напряженно.
— Ты не понимаешь, дорогая, — сказал Максим вкрадчиво. — Даже здоровые люди показываются докторам не реже раза в год. Таков порядок. Потому что проверка организма полезна для здоровых людей хотя бы тем, что она улучшает настроение и усиливает чувство уверенности в себе. Точно так же должны вести себя и куклы.
— Но у меня всегда хорошее настроение. И я всегда уверена в себе, когда ты рядом. А впрочем, если это надо тебе, то я согласна.
Джон с огромным профессиональным наслаждением следил за этим диалогом. Модель работала прекрасно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Загрузка...

загрузка...