ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Старик махнул на них рукой.
- Эти все лечат, посылая целительную Силу в определенные места...
Персик собирает ее в груди, абрикос и слива - в животе, фиги в горле;
виноград же излечивает тех, кто страдает бессилием.
- А огромные деревья из-за моря? - Конан повернул голову к озерцу,
над которым возносились гигантские колонны секвайн.
- О, они любимцы Митры! Если встать между ними в ясный полдень или
звездную ночь, можно услышать не только дыхание, но и голос пресветлого
бога! Однако я редко хожу к ним... лишь когда Он велит...
- Он? - прошептал киммериец. - Ты хочешь сказать, Учитель...
- Да. Что тут удивительного? Каждый может говорить с богом, и не
только мне Митра шлет свои повеления. Одни выслушивают их у алтарей,
другие - во сне... а я - тут, рядом с дубом у своей пещеры или около
Небесных Стражей... Место не хуже прочих, а?
Конан покачал головой.
- Не думаю, что те, кто бездельничает в храмах и бьет поклоны у
алтарей, в самом деле удостаиваются милости Митры. Эти ублюдки наложили бы
в штаны от страха, заслышав голос Светозарного! Пожалуй, Учитель, ты -
единственный человек, с которым Митре есть о чем поговорить!
- Хмм... единственный... Это было бы печально, Секира! Тем более, что
вряд ли я принадлежу к человеческому роду. Слишком много прошло времени...
слишком много... и я наполовину уже там... - Старик поднял глаза к небу, и
на лицо его легла печать умиротворения и тихой грусти.
Покинув сад, они начали подниматься по лестнице, что вела к пещере и
на тренировочную площадку. Наставник больше не произнес ни слова; молчал и
Конан, размышляя над странной обмолвкой своего Учителя.

17. ПОСТИЖЕНИЕ
Тот день запомнился Конану надолго.
Утром он, как всегда, почистил овощи, уже без удивления отметив
гигантские размеры моркови и свеклы; что касается капустных кочанов, то
ими, пожалуй, можно было бы заряжать катапульты. Странно, но теперь, по
прошествии полной луны, ему совсем не хотелось ни мяса, ни вина; вкус
овощной похлебки и сладковатых лепешек из плодов хлебного дерева сделался
привычным и уже не пробуждал тоску по жаркому. Впрочем, Конану было
известно, что мясо, вино и прочие радости жизни не находились под запретом
для Учеников - они странствовали в миру и принимали все, чем мир мог
одарить их, от чаши хмельного до женских объятий. Членство в незримом
ордене слуг Митры не требовало аскезы или нарочитого отказа от плотских
удовольствий; во всяком случае, это каждый решал сам для себя - так, Рагар
предпочитал умеренность в еде, а Маленький Брат, веселый бритунец, любил
поесть и выпить. Ученики были разными людьми и, кроме тайн Великого
Искусства, их объединяли только две вещи: служение Митре и обет не
совершать напрасных убийств.
Итак, в то утро Конан набрал в котелок воды, бросил в него нарезанные
овощи и подвесил к треножнику над чистыми камнями очага. Выпрямившись, он
собирался уже отступить в сторону, освободив место для Учителя, который
вызывал огонь, но вдруг сильная сухая ладонь старца легла на его плечо. Он
снова присел перед котлом, вывернув шею и глядя на своего наставника снизу
вверх; тот имел вид торжественный и странный - пожалуй даже, праздничный.
Некоторое время они пристально смотрели друг на друга: взгляд
янтарно-золотистых зрачков все глубже проникал в синие глаза киммерийца,
пока тот не моргнул в недоумении.
- Готов? - спросил Учитель, и Конан снова моргнул, все еще не
понимая, чего хочет старец. Но тут рука наставника повелительно
протянулась к очагу, и он сообразил, что его ждет.
Этот молчаливый приказ не вызвал у Конана удивления, ибо в последние
дни чувство нерасторжимой связи с астральными потоками все усиливалось и
крепло. Теперь, во время долгих своих медитаций, он начал ощущать не
только нисходившие с небес волны тепла, но и невидимую энергию, источаемую
деревьями, травами, водой и камнями - верный признак того, что дар
великого Митры прорастает в плодородной почве. Иногда вибрации астрала
заставляли трепетать каждый его волосок, каждую мышцу; плоть изнемогала
под бременем сладкой тяжести, и Конану казалось, что еще немного, и что-то
мощное, стремительное, ослепляющее вырвется наружу, покинет его тело,
умчится в пространство...
Глубоко вздохнув, он повернулся к очагу, расставив руки привычным уже
движением: ладони словно бы превратились в две неглубокие чаши,
направленные друг к другу, пальцы плотно сжались, расслабленные мышцы
ловили первые признаки тепла.
Знакомое покалывание в висках, потом - жаркий вал, накативший с
затылка... Он успел мысленно оседлать это неистовое течение; теперь он как
бы мчался на гребне огромной волны, странным образом направляя ее своим
желанием - туда, к ладоням, к пальцам, к двум чашам из живой плоти! Он
чувствовал, как Сила струится вниз, раздваиваясь меж ключицами; он
проследил оба потока, что нисходили по предплечьям к локтям и, плавно
огибая их, устремлялись в кисти. Словно речные воды, мелькнуло в голове;
да, словно речные воды, заполняющие каналы, рвы и совсем мелкие канавки...
Он ощутил тепло в ладонях, в кончиках пальцев; спустя мгновение кожу
стало жечь, и это чувство было новым - раньше он не подходил к опасному
пределу, когда скопившуюся в теле эманацию требовалось непременно
извергнуть в пространство. Теперь дороги назад не было.
- Давай! - раздался резкий голос Учителя. - Давай, Секира!
"Рази!" - послышалось ему; и Конан с хриплым яростным стоном изверг
два огненных острия, два синеватых полупрозрачных лезвия, стремительных и
смертоносных, как стальные клинки. Они сшиблись друг с другом, оторвались
от его ладоней, закружились, слились, вспыхнули, источая пламенный жар...
Поспешно убрав руки, киммериец откинулся назад, расширенными глазами
уставившись в очаг - туда, где под днищем бронзового котелка повисла
сияющая сфера. Шарик этот казался крохотным солнцем, струившим потоки
света и тепла, и камни рядом с ним стали наливаться багровым.
- Ты не поскупился, - заметил наставник и прищелкнул пальцами -
сияние сразу сделалось слабее. - Да, ты не поскупился, Секира! Еще
немного, и камни расплавились бы вместе с котлом! - Он поглядел на Конана,
в изнеможении сидевшего на полу. - Но я доволен! Омм-аэль! Великий щедро
отпустил тебе свои дары, и ты отдаешь их с той же щедростью! Но не всегда
это полезно... ты можешь низвергнуть замок нечестивых, прибежище Зла, или
сварить похлебку... и каждое дело требует ровно столько Силы, сколько
нужно для его исполнения, не меньше, но и не больше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168