ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Взять! — крикнул он, собаки помчались вперед. На пороге дома появился Лавастин.
— Алан! — крикнул он.
Ярость и Тоска стремительно приближались к Генри. Тот смотрел на них расширенными от страха глазами, он вытянул перед собой струг. Но от этих собак не было спасения. Только приказ хозяина мог остановить их.
— Стоять! — крикнул Алан, собаки замерли на расстоянии одного прыжка от Генри. — К ноге! — Он свистнул. Рыча и оглядываясь на Генри, они послушно повернулись и затрусили к Алану. Трясущимися руками он снова привязал их.
Подошел Лавастин:
— Что это значит? Что случилось? — Граф бросил взгляд на Генри, который в изнеможении прислонился к мачте. В этот момент он выглядел совсем дряхлым.
— Весьма отважный молодой лорд, — процедил Генри с кривой усмешкой.
— Н-ничего не случилось, — пробормотал Алан. Он чуть не плакал.
— Действительно… — то ли спросил, то ли согласился Лавастин. — Раз ничего, то нет причины оставаться здесь, ты должен вернуться в комнату. Тебе не следовало выходить. Для этих людей большая честь принимать нас. — Он повернулся к одному из своих слуг: — Мой кубок.
Не поднимая головы, Алан последовал за ним внутрь. Граф принял от слуги отделанный золотом ореховый кубок. Граф передал чашу тете Бел, которая велела Стэнси наполнить ее и вернула графу. Только после этого она согласилась сесть справа от него и разделить трапезу. Остальные члены семьи прислуживали за столом.
— Прошу вас, примите этот кубок в благодарность за ваше гостеприимство.
— Большая честь, милорд, — сказала тетя Бел и выпила. Трапеза не была столь обильной, как у госпожи Гарии, которая заранее готовилась к предстоящему визиту, однако на столе была говядина и хороший хлеб, вино и яблоки, несколько жареных куриц, приправленных кориандром и горчицей.
Генри в дом не входил.
Для Алана все имело вкус пепла и пыли.
2
Во фьорд они вошли на заре. Снег и лед сверкают на вершинах утесов, издалека виден серый камень Матерей. Волны разбиваются о нос ладьи, окатывая гребцов холодной водой. Оказавшись в такой воде, человек умирает через несколько мгновений. Но не они. Они — Дети Скал, дети земли и огня, единственное, чего они боятся, — это яда ледяного дракона. Судьбы других ведут к смерти, но они способны выстоять. Их может убить железо, если удар нанесен могучей рукой. Они могут утонуть. Но жар и холод не причиняют вреда их прекрасной коже, ибо в ней присутствуют частички металлов, которыми они так любят украшать себя.
Он сжимает рукой копье, когда ладья, проскользнув мимо льдин, приближается к берегу. Он готовится спрыгнуть, как только ее дно коснется пляжной гальки. Это племя не ждет его. Они об этом пожалеют. Они обнажат перед ним свои глотки.
Днище ладьи скребет о дно. Он соскакивает с борта, за ним прыгают собаки. Он шагает в волнах прибоя, собаки плывут. За ним следует его отряд. Вот он уже на берегу, бежит по снегу. Сзади слышится прерывистое дыхание собак и его воинов. Они верят ему. Теперь верят. Это их четвертое племя. Зима — благоприятное время, чтобы убивать.
Слишком поздно подняли тревогу стражи воды. Слишком поздно взвились сигнальные огни. Вот донеслось блеяние Староматери, пробудившейся от транса. Быстродочери выбегают из длинного холла с корзинами, в которых лежат невысиженные яйца. Собаки нападают на них, корзины падают, яйца вываливаются на ледяные скалы, теряются в снегу, разбиваются о лед, лопаются под ударами зубов и когтей. Сильнейшие выживут, остальные пусть погибают. Вот уже, как стадо диких коз, несутся вниз воины фьорда Хаконин. Он гордится своими людьми. Ни разу он не видел, чтобы кто-то обратился в бегство. Сегодня им помогает не только смелость, но и хитрость. Высадились воины из следующих двух лодок. Защитники Хаконин уже окружены. Смерть распахнула над ними крылья. Так драконы и орлы поражают свою добычу с небес. Они этого еще не знают. Но когда завязывается битва и они видят, что обречены, их сопротивление становится ожесточеннее. Они сильны и бесстрашны. Он отзывает своих солдат, оставив в живых около половины воинов Хаконин, вместо того чтобы послать их по обледеневшим каменным тропам смерти.
Он дает им сделать выбор.
Гордые воины, воспитанные и хорошо обученные. Они не бросают оружие, но безрассудная храбрость им тоже несвойственна. Они не сдаются. Их жизнь или смерть зависит от решения их Староматери. Ответственность они возлагают на нее.
Наконец, когда выхода уже нет, она появляется из длинного холла. Она тучная, седая и мощная как скала. Ее движения не отличаются гибкостью. Странная красота Староматери в том, что она, как горы, скалы, валуны на полях, — кость земли, часть скелета, соединяющего и поддерживающего землю, весь мир. Быстродочери, оставшиеся с ней, подбирают яйца, выроненные их сестрами, кладут неразбившиеся в корзины, но яиц осталось мало, намного меньше, чем требуется племени, чтобы выжить.
В загонах позади длинного холла плачут человеческие рабы. Производимый ими шум вызывает омерзение, но он сдерживает внутренний порыв уничтожить их хотя бы для того, чтобы они замолчали. Он приказывает своим солдатам пропустить вперед его рабов. Этих рабов он подобрал так же, как Быстродочери подбирают уцелевшие яйца. Во фьорде Валдарнин он поставил своих людей сторожить пленников и их собак, в знак унижения. Они дрались плохо, некоторые даже сдались прежде, чем узнали волю своей Староматери. Но Хаконин не заслуживают унижения. Своих человеческих рабов, вооруженных лишь деревянными дубинами, он поставит у загонов рабов Хаконин. Его рабы хорошо послужили ему в этом походе. Его тешит мысль, что он догадался их использовать. Только сильных, которые осмеливаются без страха смотреть ему в глаза, но достаточно умны, чтобы оказывать ему неповиновение.
— Кто ты? — спрашивает Старомать Хаконин. Она ждет на пороге, в лучах холодного солнца. То, что она вышла, уже много значит.
— Я из фьорда Рикин, пятый сын пятого помета Староматери Рикин. Я сын Кровавого Сердца, зубам которого вы должны подставить глотки.
— Для чего? — спрашивает она голосом, подобным скрежету гальки на берегу фьорда, когда ладью вытаскивают на берег.
Ни одна из других Староматерей, кроме Матери Рикин, не задавала этот вопрос.
— Объединившись, можно сделать то, чего не сделать в одиночку, — сказал он.
— Ты служишь Кровавому Сердцу.
— Да.
— Однажды он, как все, замешанное на воздухе и воде, умрет.
— Он умрет, — соглашается он. — Лишь Матери, созданные из огня и земли, остаются не тронутыми временем, пока угли горят и тлеют под их кожей.
— Ты вооружаешь Мягкотелых. — Она не смотрит на человеческих рабов. Они недостойны ее взгляда, а ее прикосновение для них так же смертельно, как ледяная вода.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148