ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Вы знаете, сколько это может стоить? Не считая того, что вещь ценная уже сама по себе, тонкая работа плюс возраст?
— Понятия не имею, меня это не касается. Единственное, что меня просили добавить, так это то, что по окончании нашей сделки вы получите и письмо императора, подтверждающее подлинность медальона.
— Итак, куда и в какой срок?
— Куда именно, вам знать не нужно, что касается сроков, то мы займемся этим немедленно.
— Что-то я вас не совсем понимаю. Как я могу доставить груз туда, не знаю куда?
— Вам ничего доставлять не нужно, вы просто выделите мне людей, которые должны были переправлять его в Европу, и транспорт, все остальное я организую сам.
— А дальше?
— Дальше — все, вы получите подтверждение. Разумеется, после того, как я вернусь в Санкт-Петербург.
— А мои люди? — заподозрил неладное коллекционер.
— У вас нехватка кадров?
— Мне бы не хотелось их терять.
— Мне все равно, кого вы мне выделите, лишь бы они были в состоянии выполнить требующуюся от них работу. Особой квалификации для этого не нужно. Давайте любых, лишь бы не болтали и их не нужно было уговаривать работать.
— Идет, но мне нужно время, чтобы отобрать таких людей, подготовить транспорт.
— Два дня, — изрек визитер и положил на стол конверт, — здесь список всего необходимого и инструкции.
— Сроки жесткие, — нахмурил брови коллекционер.
— Мы живем в сложное время. В конверте телефон, позвоните мне, когда все будет готово.
— Хорошо, — кивнул антиквар, — когда мы снова увидимся?
— В идеальном случае — никогда, исторический документ вам перешлют почтой.
— Тогда — прощайте.
— Всего хорошего, — откланялся гость. После его ухода хозяин отнес подарок в кабинет и принялся рассматривать его под лупой. Затем достал из шкафа несколько справочников, чтобы установить мастера, писавшего портрет, или по клейму определить ювелира, изготовившего оправу. Нужно было занять время чем-то полезным в ожидании доклада Максима.
Для наблюдения Максим выбрал позицию в многоэтажке напротив дома коллекционера. В двадцатикратный бинокль дверь квартиры Альперовича была видна как на ладони. Чтобы лифт оказался под рукой в нужный момент, Макс предусмотрительно заблокировал его на своем этаже посредством вставленной между створок двери коробки спичек. Наконец-то гость появился. Мгновенно «срисовав» его портрет, так чтобы ни с кем не спутать посетителя на улице, Максим отжал двери лифта в стороны и протиснулся в кабинку. На улице он оказался раньше, чем поднадзорный ему объект наблюдения. Незнакомец неспешно вышел из подъезда, поднял воротник пальто и, так же не торопясь, повернул за угол. Максим направился следом, вести слежку было не сложно. Тот не делал никаких попыток скрыться. Клиент спокойно проследовал к автобусной остановке. Судя по всему, автомобиля в его распоряжении не было. Улица была пуста, припаркованных машин не наблюдалось. Кроме объекта слежки желающих уехать было трое: бабулька с авоськами, в которых проглядывались какие-то продукты, и парочка школьников с рюкзаками. Максим решил вернуться сюда на машине и вести наблюдение из нее. На случай, если незнакомец воспользуется услугами метрополитена, Максим решил вызвать своего напарника Виктора. Тот как раз жил в этом районе. Виктор был необходим на тот случай, если слежка с колес станет невозможной. Поставив задачу и разъяснив напарнику, что от него требуется, Максим убрал «мобильник» в карман и достал ключи от машины с брелоком — пультом ДУ автосигнализации. Нажал кнопку пульта, его «девятка» послушно пискнула и мигнула фарами в ответ. А в следующий момент Максим понял, что машина ему в ближайшее время не понадобится. Оба передних колеса были спущены. «Вот гад!» Он снова включил сигнализацию и бросился на автобусную остановку. Бабка и школьники были на месте, а посетителя шефа и след простыл. Макс глянул в оба конца пустынного проспекта, в пределах видимости незнакомца не было.
— Бабушка, а автобуса еще не было? — поинтересовался Максим у старушенции.
— Пока не было, они теперь в час по чайной ложке ходят.
— А парень здесь стоял в пальто, он куда делся?
— На машине уехал, — спокойно ответила бабка.
— А на какой? Вы случайно не заметили?
— А как же, заметила, — обрадовала Макса пенсионерка.
— Правда?!
— Конечно, на красной, она за ним сразу же и подъехала.
— Спасибо, — вяло поблагодарил наблюдательную старушку незадачливый следопыт и поплелся докладывать шефу о своем сокрушительном поражении. «Специалист Юрий» действительно умел страховать самым качественным образом.
Альперович выслушал доклад Максима, ничем не выказывая своего удивления. Чего-то подобного он даже ожидал. Он бы даже разочаровался в посетителе, если бы тот позволил себя выследить или как-то раскрыть. А так, по крайней мере, было хоть не слишком обидно оказаться у него на крючке. Макс был доверенным лицом антиквара и сведущ во многих его делах. Бывший «комитетский», оказавшийся безработным после развала конторы, подвернулся коллекционеру вовремя и оказался весьма кстати. Он быстро нашел всем талантам Максима Олейника подходящее применение. Бывший контрразведчик был хорош во всех отношениях, и как консультант-аналитик, и как «оперативник». Альперович решил ему довериться, тем паче что Максим был в курсе «вологодского» дела. Шеф сначала все подробно изложил на словах, а после дал посмотреть изобличающие его деятельность документы. Макс выслушал рассказ начальника, прочитал послание, посмотрел фотографии и пришел к тому же выводу, что и Витольд Самойлович:
— Здесь мы светануться не могли нигде. Ниточка из-за бугра тянется, иначе и быть не может, все прошло как по маслу. Стволы отдельно, а форма и медальоны вообще здесь ушли, в Питере, они в Европу не пошли.
— И я так думаю. Вот только как они на нас вышли, даже не на нас, а на меня? Мое то имя в этой сделке нигде даже не упоминалось. Что скажешь?
— Да уж, — хмыкнул Макс.
— Что ты, как Киса Воробьянинов? Я тебе не за многозначительное поддакивание деньги плачу. Кто это такие, черт их забодай? — коллекционер, наконец, сорвался.
— Знаете, Витольд Самойлович, на криминал они не похожи, — убежденно произнес бывший КГБ-шник.
— На ментов тоже. Может, ФСБ?
— Я бы сказал, какая-то «контора». Судя по их требованиям, скорее зарубежная, чем местная. Нашему ФСБ нет резона старые стволы здесь перепрятывать.
— Ну, что делать будем?
— Я думаю, пока будем играть по их правилам, Группу я соберу, на всякий случай зашлем туда верного хлопца.
— Не боишься? Не жалко? Угрохают парня!
— Этого не угрохают. Он сам кого хочешь угрохает! Кстати, этот гаврик один туда собирается или еще с кем?
— Я так понял, что один. Насчет кого-нибудь еще он ничего не говорил.
— А раз один — мы еще потягаемся. Нужно заполучить что-нибудь против них самих, иначе они с нас не слезут. Будут держать за дойную корову. Сегодня — одно, завтра — другое. Пока присмотримся, затаимся. Глядишь, выйдем и на тех, на кого ваш гость пашет. А там поглядим.
— Хорошо, работай. От меня какая помощь нужна?
— Кроме финансовой, — никакой, — ухмыльнулся Максим.
— И сколько на этот раз?
— Давайте его требования и инструкции, я сегодня вечерком обмозгую и прикину, что к чему.
— Он два дня дал.
— Уложимся, — уверенно ответил бывший сотрудник некогда грозного ведомства.
ГЛАВА 7.
«КОМПАНЬОНЫ».
Жил себе да жил водитель-профессионал Игорь Елкин и, как говорится в русских народных сказках, добра наживал. Сообразил себе вовремя загранпаспорт и гонял из Финляндии и Швеции импортные тачки под заказ. Благо, имелась у него необходимая для этого дела льгота, заработанная вполне законно при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Гнал Гоша Елкин очередную тачку, шведский «сааб», питерскому клиенту, которому невтерпеж как хотелось, чтобы у него был именно «швед». Машина новая, клиент серьезный и при деньгах, из тех, что золотыми цепями не бряцают и антенной сотового телефона в зубах не ковыряют. До места оставалось всего ничего, когда подрезала Гошу черная «бээмвуха, и не должна бы вроде, „сааб“ — не „копейка“, его подрезать рискованно, можно нарваться. Подрезала хорошо, обе тачки хоть и остались на ходу, но вид у них приключился непрезентабельный до безобразия. Игорь напрягся, приготовившись к разборке, и тут же обмяк, когда вместо бритоголовых братков из „БМВ“ вылезла „симпатишная“ девица модельной наружности и принялась причитать. Причитала она весьма натурально, с приличествующими подобному случаю соплями и слезами, Станиславский был бы ею доволен. Тараторила „модель“ без умолку: „Ах, как я виновата, вы только простите, только милицию не вызывайте, а то я без прав останусь, а я на них недавно сдала, вот вам все документы, вот визитка с номером телефона и адресом, все расходы, конечно же, за мой счет, то есть за счет папы — композитора, только сейчас — жутко спешу: решается дело всей жизни, подписывается контракт моей мечты, срочно нужно на телестудию, а то все пропадет, давайте завтра состыкуемся“. Как на эту удочку клюнул? Потом корил себя Игорь по-всякому, вроде бы не первый год за рулем… Назавтра состыковались, приехали два хлопчика, один с эмвэдэшными корочками, и жизнерадостно поведали Игорю, что он, такой-сякой, скрылся с места автопроисшествия (что уже трактуется однозначно не в его пользу), отобрал у бедной девушки деньги и документы и что имеется тому аж целых три свидетеля, чего в суде хватает с запасом. Вот тут-то Игорек и понял, как красиво его сделали. По месту работы его тоже ждали далеко не лавры победителя, директор салона доходчиво объяснил, что неустойку гасить придется Гоше самому. Без всякого содействия собеса и профсоюза. И платить нужно быстро, поскольку клиент битую тачку брать не желает даже при условии, что выглядеть она после ремонта будет как новая. На неустойку ушли однокомнатная квартира, доставшаяся от родителей, и новенькая девятка, заработанная уже самостоятельно. А на „возмещение ущерба пострадавшей стороне“ — дача, оставшаяся по наследству от бабки, проживавшей в Волосово. Таким образом, к моменту благополучной развязки ситуации гражданин Елкин подошел в таком душевном и финансовом состоянии, в коем испанские идальго в конце шестнадцатого века снимали с крючков над камином фамильную шпагу, совали за широкий ремень два пистолета и отправлялись покорять Новый Свет. Времена изменились, и вместо борьбы с кугуарами и индейцами, несостоявшемуся представителю среднего класса светила „бомжеобразная“ жизнь дальнобойщика. Но подвернулся сосед и бывший одноклассник Витя Конев. Игорек сидел как раз на скамейке у подъезда с бутылкой пива и рюкзаком с пожитками в тяжком раздумье — к кому из знакомых податься. Кандидатуру бывшей супруги, хоть та и проживала одна с сыном, он отбросил сразу. После их непродолжительного, но яркого семейного эксперимента оба испытывали друг к другу стойкую неприязнь. К сестре ехать тоже не хотелось, у нее семья, детей полный дом, еще одного жильца поселить можно было только на шкаф в прихожей. Вот тут-то бывший сосед и оказался весьма кстати. Раньше они общались редко, хотя Конев тоже жил бобылем. Вполне респектабельного (до случая с неустойкой) Игоря настораживал ореол бесшабашности, витавший вокруг Виктора. Росли-то и учились они вместе, в одном доме жили и в одной школе учились. Да и в армию уходили примерно в одно время. В школьные годы Конева можно было найти там, где что-то взрывалось, горело, где шли побоища между дворами стенка на стенку. Потом, в спортивных секциях самбо и парашютного спорта. Елкин все это не любил, он любил технику, мопеды, мотоциклы, автомобили. Отцовский „Запорожец“ он собирал и разбирал с закрытыми глазами. В военкомат одноклассники уходили с разницей в неделю. Игорь попал в „автобат“ тыла Киевского военного округа, а Виктор — в составе десантно-штурмовой бригады в ДРА. Ефрейтор Елкин вернулся домой с чернобыльской дозой и одной медалью, выданной государством в виде компенсации за утраченное здоровье. А гвардии сержант Конев — с набором советских и афганских знаков воинской доблести и уверенностью, что нет ничего лучше ВДВ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...