ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь символ чести, доблести и славы хранился в чехле под замками и печатями, а его место заняло какое-то переходящее полотнище комсомольско-партийной эпохи. Вроде бы и место не пустует, и охранять ничего не надо. А все же что-то не то. Раньше все входящие в штаб должны были отдавать честь Знамени, как отдает честь флагу корабля каждый, кто ступает на его палубу. А теперь все трусили мимо, стыдливо вжав голову в плечи. Давыдов миновал холл и, вяло размышляя о том, куда мог подеваться Свинцов Я. А., стал преодолевать ступеньки, ведущие к лестнице на второй этаж. Дышал он при этом, как альпинист, добирающий последние метры пути перед вершиной рекордного восьмитысячника. В этот момент до его сознания донесся настойчивый стук. Анатолий обернулся. Дежурный по части майор Игнатьев — местный инженер — барабанил по стеклу своего аквариума костяшками пальцев одной руки, а второй делал какие-то жесты, смысл коих по причине замутненного сознания оставался для Давыдова так же малопонятен, как письменность древних майя. Анатолий пожал плечами и поплелся в «дежурку».
— Тебя Свинцов уже сорок минут ищет, — сообщил ему вместо приветствия Юрка Игнатьев.
— Я уже ходил, у него кабинет заперт.
Дежурный с нескрываемой иронией пояснил:
— Вали в «греческий зал», там молодожен заблаговременно заначку вам оставил на утро, для таких страждущих, как ты. Все уже там, и шеф тоже, реанимационное отделение для алкоголиков походно-полевого госпиталя с самого утра «фунциклирует».
— А-а-а, спасибо, — вяло поблагодарил Давыдов и направился в офицерскую столовую. Дверь в «греческий зал» была закрыта, но из-за нее доносились приглушенные голоса. Давыдов подергал ручку, а потом простучал морзянкой цифру «семь» — универсальный ключ, открывающий двери в любой военизированный мужской «клуб»: от гаража с распивающей «шило» компанией автолюбителей до охотничьего домика с празднующей юбилей или «лампасы» армейской верхушкой. Голоса смолкли, щелкнул механизм замка, и дверь слегка приоткрылась. В образовавшуюся щель выглянула физиономия майора Репкина. Репкин был ветераном, выслужившим все мыслимые и немыслимые сроки, и службу он продолжал в ожидании, когда же родное ведомство созреет выделить давно заработанную квартиру.
— Заходи, — сказал ветеран и за протянутую для пожатия руку втащил Анатолия в помещение.
— Во, еще один болезный нашелся, с развода ищем, — бодро пробасил Свинцов, — не, парни, не перестаю вам удивляться. Ей-ей, как дети. Ну, выпил бутылку, выпил две — остановись, пора и меру знать, витийствовал НШ, — служи тут за вас. Подходи, лечись.
— Санек, — скомандовал Репкин самому молодому из присутствующих, старшему лейтенанту Ярославскому, — не задерживай лечебные процедуры.
Ярославский извлек откуда-то начатую бутылку «Карелии» и плеснул в расставленные на столе рюмки. В качестве закуски имелись нарезанные кружками лимон и апельсины.
— За укрепление БВС в подчиненных подразделениях, — провозгласил Свинцов.
Участники собрания бодро опрокинули внутрь прописанное им «лекарство». Давыдов поднес было стопку ко рту, но, как только на аромат напитка сработало обостренное обоняние, желудок со всей дури прыгнул в область солнечного сплетения. Анатолий поставил стопку на место. Свинцов внимательно посмотрел на скривившегося подчиненного.
— Н-да, хорош, нечего сказать. Закусывать нужно вовремя. Теперь возись тут с вами. Это у тебя что? — подполковник ткнул пальцем в зажатый под мышкой майора пакет сока.
— Сок, — сквозь сжатые зубы ответил Давыдов. Теоретически он понимал, что лечить столь сложное заболевание нужно, руководствуясь принципом «клин клином вышибают». Вот только заставить себя «вбить» этот самый «клин» он просто не мог.
— А сок ты глотать можешь?
— Сок могу, — утвердительно кивнул Анатолий.
— Искандер, давай стакан, — скомандовал Свинцов, — Толька, лей сок, но не до конца.
Давыдов налил подставленный стакан на три четверти, а Репкин щедро долил остаток емкости «Карелией», всыпал туда же ложку соли, щепоть перца и тщательно все перемешал.
— Микстура готова! Всему вас, молодежь, учить надо. Давай, чтобы проглотил не меньше половины.
Давыдов осторожно отпил половину стакана. Никаких последствий не случилось. Он уже более смело допил оставшуюся часть содержимого емкости. Минут через пять «коктейль» начал действовать. Самочувствие с отметки «паршиво» переползло на «терпимо».
— Толь, ты вчера на свадьбе номер моего телефона никому не давал?
— А у тебя что, телефон появился? — начал проявлять интерес к жизни Давыдов.
— Ну да, теперь есть. Значит, не давал? А то какая-то девушка звонила, попала на мою Вику, так теперь все утро арабо-израильский конфликт.
— Пить нужно меньше, — посоветовал Сашке Репкин.
— Женька, а может это ты сделал? — переключился Санька на начальника строевого отделения.
— А в штаны я тебе ничего не наделал? Заняться мне больше нечем, как твой домашний телефон рекламировать. Сам небось постарался, а теперь виноватых ищешь, — рассмеялся начстрой.
— Мужики, а я на вечере ничего лишнего не говорил? — продолжал опрос Ярославский.
— Не, — обрел чувство юмора Давыдов, — вначале ты от свидетельницы оторваться не мог и что-то кому-то говорить тебе было просто некогда; а потом ты уже сказать ничего не мог.
— Мужики, а… — снова начал старлей, но его оборвал НШ.
— Саня, я понимаю, что в институтах вас субординации не учат, что ты из двухгодичников и все такое… но ты в части уже третий год. И не знаешь ни офицерских традиций, ни устава. Куприна почитай, что ли, на досуге.
Ярославский был местным топографом и действительно был «пиджаком», выпускником гражданского вуза. Но это было бы ничего, если бы не его стремление лишний раз «рисонуться». Женат он был на дочери какой-то шишки из правительства республики Карелия, поэтому телефон в выделенной папой молодоженам квартире появился вполне закономерно, так же как раньше появилась навороченная «тачка» и бытовая техника, каковые на содержание младшего офицера не купишь, хоть всю жизнь копи.
— Кстати, Толик! Раз у нашего поручика телефон установили, не забудь его в схему оповещения внести и повесь на него еще человек десять, кого он по тревоге обзванивать будет. Нужно наш коммутатор разгрузить, — усмехнулся Свинцов.
— Есть, — невозмутимо кивнул Давыдов, — сделаем. — Анатолий с удивлением обнаружил, что жизнь снова обрела цвет, вкус и запах.
— Ну вот, вылечить я вас вылечил. А то все одно были бы не БГ до обеда. Теперь перекур — и марш по рабочим местам! Считайте, что полчаса от обеденного перерыва вы уже израсходовали. Так что все, что на сегодня спланировано, чтобы к вечеру было исполнено в лучшем виде. Анатолий! Ты у нас некурящий, поэтому пошли, у меня к тебе дело есть. Сок не забудь, — под густыми бровями НШ мелькнула усмешка.
В кабинете Свинцова было холодно, но форточка нараспашку. НШ дымил как паровоз, правда, в последнее время он перешел на трубку, и теперь вместо едкого привкуса «Беломорканала» в кабинете стоял аромат заморского «Черного капитана».
— Ожил? — поинтересовался НШ, плюхаясь в кресло за своим рабочим столом. Майор кивнул.
— Вот и отлично, — подполковник достал из кармана трубку и принялся набивать ее табаком, — стране нужны герои.
— В наряд, что ли, некому заступать? — предположил Анатолий.
— При чем тут наряд? Ты в Кестеньге когда последний раз был?
Анатолий наморщил лоб.
— Лет девять назад, — прикинул он.
— Придется навестить «альма матер», у них станция на выходе.
— У них же там целый лейтенант есть.
— Отслеживать нужно своих подчиненных! Ты с утра куда поскакал? За соком? А я на КП. С аппендицитом лейтенанта вашего в воскресенье вечером в Лоухскую райбольницу положили. Чумаков с ПДРЦ за начальника узла остался, у вас в службе Вадик в отпуске, а Серега — молодожен. Так что, кроме тебя, ехать некому.
— Понятно, — кивнул Давыдов. Чего ж тут не понятного? — только у меня просьбочка есть.
— Какая?
— Аванс на командировку хотелось бы получить. А то дома денег в обрез. Вчера квартирная хозяйка все выгребла за два месяца вперед. У нее, вишь ли, сложная финансовая ситуация, сынулю местные менты повязали на гаражных кражах.
— Добро, я девчонкам в финслужбу сейчас звякну. Пиши заявление на аванс на мое имя, по пути зайди в строевую, выпиши командировочное, получай деньги — и можешь ехать готовиться. Тебе сколько времени нужно?
— Двое суток на дорогу, пару на ремонт. В зависимости от того, что у них там случилось. Позвоню, уточню «симптомы», может, что-то нужно отсюда прихватить для ремонта железа.
— Добро, работай.
— Есть! Разрешите выйти.
— Удачи! Доберешься — сообщишь.
Давыдов зашел в финансовую часть, взял бланк заявления и направился в свой кабинет заполнять его. По пути он зашел к начоперу. В отличие от Анатолия, Иван Сергеевич в их некогда родной части, которой прокомандовал три года, был совсем недавно — принимал итоговую проверку.
— Иван Сергеевич, у нас в Кестеньге что нового?
— За последние лет десять нового ничего. Техника потихоньку сыплется, люди стареют, жилья как не было, так и нет. Точки выживают на самообеспечении, только вдобавок ко всему их по ГСМ на голодный паек посадили. Кстати, командует там теперь твой старый знакомый Андронов.
— И как он?
— Постарел, сыновья уже в училище учатся, а так держит хвост пистолетом. Живет все там же, в наших ДОСах.
— Они еще не развалились?
— Недолго осталось, водопровод перемерз еще две зимы назад. Котельная еле фурычит. Так что у них полноценное военное троеборье: вода, дрова, помои. Увидишь Иваныча — привет передавай!
ГЛАВА 4.
СТРАННЫЙ ПАССАЖИР.
Билеты Анатолий взял по пути домой, в это время поезда в северном направлении ходят полупустые. Летом в них не пробиться, на юг едут стремящиеся к морю и фруктам полярные и северные жители, им навстречу — любители северного «экстрима», туристы всех мастей — байдарочники, рыбаки и сборщики ягод. А сейчас бери билет на любой «паровоз». Хочешь — купе, хочешь — СВ, если денег хватает, а хочешь — плацкарт. Анатолий выбрал «Арктику». Отстоял очередь из трех человек и направился на свою Перевалку. С целью экономии времени зашел на местный рынок за провиантом, а потом отправился отсыпаться.
На вокзал он прибыл ровно за полчаса до отправления. Благо дело, мимо единственной на Перевалке шестнадцатиэтажки, в который Давыдовы снимали квартиру, ходили автобусы и шестого, и четвертого маршрута. Справедливо полагая, что покушения на семейный финансовый запас ему вполне благополучно удалось избежать, майор решительно принялся тратить командировочные. На привокзальной площади он зашел в магазин с названием из недавнего социалистического прошлого «Ленторг» и взял бутыль полутемного «Афанасия», а в газетном киоске — свежий номер «Севера». Когда-то на него было не подписаться, журнал печатал неплохие вещи, а теперь едва выживал. Хотя марку пытался держать. До отъезда делать было нечего. Майор направился на перрон. Пассажиров было немного, большей частью военные, пограничники и милиция, спешащие по государевым делам. Несколько гражданских из числа направляющихся в Мурманск челноков, несостоявшихся педагогов и инженеров, так и не ставших средним классом новой России, бдительно стерегли тележки со сложенными на них пустыми клетчатыми баулами. Самой многочисленной группой был какой-то детский фольклорный коллектив, возвращающийся домой со смотра-конкурса. Руководитель «команды» только и успевал собирать резвящихся подопечных в кучу.
Поезд прибыл вовремя. Анатолий подхватил сумку, набитую провизией, — заботливая супруга нагрузила столько еды, что ее с запасом хватило бы стандартному отделению на неделю, и направился к своему вагону. У входа предъявил проводнику билет и чинно проследовал в купе. Место Давыдову досталось верхнее, что и к лучшему, можно сразу же завалиться на свою полку. Делай, что нравится: спи, читай, никому не мешаешь. Купе оказалось частично занятым. Места напротив занимали тетенька неопределенного возраста в повязанной наглухо косынке и с полным отсутствием на лице следов какой-либо косметики и молодой человек в строгом темном костюмчике и темной же рубашке с белым воротником, как у священника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...