ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Сандра отвернулась. Макс взял ее за подбородок и повернул лицо девушки к своему:
— Переводи-ка, подруга, быстренько, что велено, или, может, тебе прикладом?
— This Russian tells, that remaining cartridges are battle (Этот русский говорит, что остальные патроны боевые), — неохотно перевела девушка.
— Верно излагаешь, — кивнул Макс и спросил у арестантов:
— All have understood? (Все поняли?)
Летчики послушно закивали головами. Максим поднял все еще не пришедшего в себя Эриксона за шиворот и подтолкнул к остальным.
— Саня, свяжи этого красавчика, — приказал он Кошкину и подошел к Стасу:
— Ну, так какие будут предложения? Мы здесь по вашей инициативе.
— Тогда можно валить отсюда, к ночи уйдем километров на пятнадцать, — предложил поляк.
— Заводите технику, — распорядился Максим, — уходим. Игорь, Роман и Санька принялись заводить снегоходы, два «включились» сразу, а движок третьего принялся чихать и кашлять.
— Подвиньтесь, мужики, пустите меня, — склонился над ним Елкин, — это дело наше, шоферское. Пока он возился с закапризничавшим движком, Максим взял Стаса под локоть и отвел в сторону, подальше от остальных, так чтобы никто не мог слышать их беседу.
— Как будем решать с нашим делом?
— С каким?
— Ну как же? Ведь это вы вынудили господина Альперовича снарядить нашу экспедицию?
— Будем считать, что возник форс-мажор.
— А издержки?
— Господин Альперович уже получил аванс, получит и остальное. А как он будет рассчитываться с вами…
— Это вас никоим образом не касается, — успокоил собеседника Олейник, — это наши с ним дела.
— Послушайте, а где я вас мог видеть? — насторожился вдруг поляк, — это не вы попались мне возле автобусной остановки, той, что у дома пана Альперовича?
— Вы тогда очень ловко оставили меня с носом, — подтвердил Максим.
— То так, — улыбнулся Стас, — рад, что все хорошо закончилось.
— Я тоже, — подтвердил Макс. Но радость их оказалась преждевременной. Лежащий у поляка в кармане телефон принялся наигрывать веселую мелодию.
— Прошу прощения, — Стас достал трубку и поднес ее к уху. Его шефа было слышно так же прекрасно, как и во время первого разговора.
— Стас, вы уже далеко уехали? — спросил у него полковник.
— А что такое?
— Немедленно возвращайтесь, — категорично прозвучало из трубки.
— Мы пока еще здесь, никуда не уехали.
— Среди экипажа есть девушка?
— Точно так, очень вредная особа.
— С ней все в порядке? — в голосе начальства послышались нотки обеспокоенности.
— Жива, здорова, как и все остальные, — поспешил обрадовать начальника молодой разведчик.
— Она и еще один член экипажа — американцы, их и находящиеся у нее материалы нужно переправить через финскую границу.
— Не понял вас?
— Это приказ, дело большой политики! Что вам непонятно? Их нужно доставить в Финляндию и сдать американскому консулу!
— А что у нее за материалы?
— Это компьютерная информация.
— Может быть, передать их при помощи моего оборудования?
— И людей, и материалы нужно переправить через границу, — отрезал шеф.
— Дело в том, пан полковник, что у нас тут случился маленький инцидент.
— Что еще такое там у вас приключилось? — голос начальника стал резким и недовольным. Стас рассказал о попытке захвата летчиками снегоходов.
— Это ничего не меняет, — отрезал полковник.
— В экипаже самолета еще пятеро. Переправить через границу такое количество людей будет не просто.
— Насчет остальных у меня нет никаких указаний. Только двое американцев и материалы, это все, — шеф отключился. Озадаченный Стас засунул телефон в карман.
— Все меняется, — сообщил он Максиму.
— И что, пан шпион, сказал тебе твой полковник?
— Шпион? Полковник?
— Ты от волнения один раз назвал его чин. Раз у тебя начальник военный, — ты работаешь на разведку или какую-нибудь «контору». Итак, в чем дело?
— Двое из этих летчиков американцы, их нужно переправить через границу.
— Э-э, нет! Так не пойдет, — покачал головой Максим, — Об этом и разговора быть не может.
— Тебя смущает, что я работаю на польскую разведку?
— Меня смущает то, что это мероприятие пахнет серьезными последствиями. Даже в наше гуманное время за пособничество экипажу вражеского самолета-разведчика, а другой здесь просто не мог оказаться, всех нас упрячут далеко и надолго. И тебя, несмотря на то, что ты иностранный гражданин.
— То, чем мы должны были заниматься по прежнему плану, если бы не свалился этот самолет, пся крев, тоже не очень стыковалось с вашим законодательством! — возразил ему Стас.
— Одно дело — попасться с ржавыми винтовками, может, мы их нашли и везем сдавать в милицию, как положено честным гражданам, совсем другое — воевать с пограничным нарядом. А граница после падения этого чертового самолета теперь наверняка усиленно охраняется.
— В таком случае вы с господином Альперовичем будете неприятно удивлены.
— Чтобы нас удивить, тебе нужно самому отсюда выбраться, а места здесь глухие, сам понимаешь, — многозначительно нахмурился Максим.
— Ладно, валяйте! Ваши условия?
— Мне нужно связаться с Витольдом Самойловичем.
— Дать тебе трубку?
— Своя имеется! — усмехнулся бывший контрразведчик. Он отошел и принялся звонить в Питер. Несколько минут он объяснял шефу суть сложившейся ситуации. Потом принялся что-то записывать в блокнот. Сверил запись с абонентом, убрал трубку и подошел к поляку.
— Условия такие: если в течение часа на этот счет, — он вырвал лист и протянул его Стасу, — не будет переведено «пол-лимона» американских долларов, мы бросаем все как есть и убираемся отсюда. Хочешь — можешь ехать с нами, не хочешь — можешь оставаться тут. Кроме того, если деньги будут переведены в течение двух часов с того момента, как мы начнем движение, моему шефу должны быть переданы оригиналы тех документов, которыми вы его стращали, и подтверждение подлинности Наполеоновской побрякушки.
— Так это форменный шантаж! — вскипел поляк.
— А то, чем вы занимаетесь, как называется? — возразил Максим, доставая пачку и выщелкивая из нее сигарету. — Это, по-вашему, не шантаж? Короче — вот такие условия, можешь своему полковнику так и передать.
Не прекращая ругаться, разведчик отошел в сторонку и принялся докладывать начальству.
— Скажи ему, если он не согласится, мы на это место еще и ФСБ наведем, — крикнул Макс и закурил. Выпуская струйки дыма, он краем уха слушал беседу Стаса с его начальством. Относительно «полковника» Олейник немного слукавил, польский входил в число языков, которыми он владел вполне свободно. Учил еще в комитете, а пользоваться приходилось уже при работе на антиквара. Были у них в свое время кое-какие интересы в Кракове и Лодзи. Кроме того, профессиональные действия поляка, когда тот склонял антиквара к «сотрудничеству», уже тогда навели Максима на мысль, что они имеют дело с какой-то спецслужбой. Наконец поляк подошел и протянул ему свой телефон:
— Шеф хочет поговорить с тобой!
Максим поднес трубку к уху и невозмутимо сообщил:
— Слушаю вас.
— С кем имею честь? — сухо спросил полковник.
— Думаю, вы знаете.
— Можешь говорить открыто, здесь защита есть, — шепнул ему на ухо Стас, Максим кивнул.
— Ладно, — проскрипела трубка, — вы беретесь доставить людей и груз через границу?
— Вам сообщили наши условия.
— Как вы должны получить подтверждение?
— Мне позвонят.
— Начинайте движение, подтверждение будет, но времени это займет чуть больше часа, сами понимаете, сумма не маленькая.
— Два часа — и я разворачиваюсь обратно.
— Черт с вами, два часа, — подтвердил полковник и отключился.
— Работаем? — обрадованно спросил Стас.
— Работаем, — подтвердил Максим и затоптал в снегу окурок.
К шуму двух движков добавился третий. Максим и поляк пошли к остальным, навстречу к ним прибежал Виктор.
— Мужики, ну вы что? Каждая минута дорога, пора сваливать.
— Иди, скажи всем, чтобы снова разбили лагерь.
— Не понял?!
— Планы изменились, мы остаемся.
— Да здесь с минуты на минуту будут все от участкового сержанта в Чупе до министра обороны, еще и директора ФСБ с собой прихватят для комплекта.
— Никого здесь не будет, — Максим посмотрел на небо, — погода снова ухудшается, время у нас еще есть!
— Как скажете, гражданин начальничек, — пожал плечами Виктор.
— В чем дело? Ты же обещал, что мы выступаем немедленно? — возмутился Стас.
— И как ты себе это представляешь? — бывший комитетский впился взглядом в лицо собеседника, — перевезти их всех мы не сможем, не хватит посадочных мест. Даже если мы выбросим продовольствие и весь груз, горючее все же придется взять с собой. Рассуждаем дальше: мы с ними через границу, я так понимаю, не попремся? Тебе раскрываться нет резону, и нам там медом не намазано. Финская кутузка, конечно, лучше российской, но это все-таки кутузка. Следующий вопрос: из экипажа мы должны взять только двоих, пятерых бросить здесь. И ты думаешь, остальные не покажут пальцем, в какую сторону мы отсюда поедем, когда сюда доберутся вояки?
— Оставлять здесь никого нельзя, — подтвердил поляк, — вы должны остальных…
— Мы должны? — нехорошо усмехнулся бывший капитан КГБ.
— Вам хорошо платят!
— За перевозку двоих, а не за ликвидацию пятерых иностранных граждан.
— Что предлагаешь?
— Открыть карты!
— То есть.
— Ну, признавайся, ведь по вашему плану из этой экспедиции никто не должен был вернуться. Так? — Максим пристально посмотрел поляку в глаза.
— То так, — тот хмуро отвернулся.
— Тебе должны были что-то дать. Я не ошибся, — усмехнулся Максим. «Колоть» иностранца ему было приятно, даже в душе колыхнулось что-то из славного прошлого. «Хотя времена тогда были другие, и страна была другая», — подумал капитан запаса с горечью.
— Держи, — достал Стас из кармана куртки разноцветные капсулы. Олейник их осторожно взял и принялся рассматривать. Потом спросил:
— И как это работает?
Неудачливые летуны были удивлены поведением русских, те старательно оправдывали статус самого загадочного народа в мире. Только что собирались уехать, бросив их на произвол судьбы, а теперь разбили лагерь, развели костер и принялись готовить горячую пищу. Летчиков разместили у отдельного костра и позволили обогреться. Их освободили от веревок, оставив связанными только запястья, а Бена вообще не стали связывать.
— Ничего не пойму, — сказал Бену Юхан, — что у них на уме? Они собираются сдать нас своим властям?
— Не знаю, — вяло ответил командир экипажа, ему становилось все хуже, рука онемела, а все тело трясло в ознобе, голос товарища он слышал словно откуда-то издалека. От костра шло тепло, хотелось упасть и забыться. Бен понимал, что спать нельзя, но сопротивляться у него не было сил. Он ничком повалился на утоптанный снег. Если бы не Юхан, Йенсен рухнул бы прямо в костер.
— Алмас, скажи русским, что майору нужна срочная медицинская помощь, — попросил Сандру Форсайт. Девушка встала и пошла к русскому в маскировочном комбинезоне, он, по-видимому, был здесь главным. Русские ели, до голодных летчиков доносился запах еды. Сандра пошла прямо к их костру. Наперерез ей выдвинулся тот, которого остальные называли «Саня», загородил ей дорогу стволом карабина и спросил:
— Куда это вы, дамочка, направляетесь?
— К ваш старший, наш человек ранен, ему нужен врач.
— Дома надо сидеть, беречь драгоценное здоровье.
— Что там, Саня? — спросил Максим.
— Мадам говорит, их раненому плохо.
— Пропусти ее сюда, — приказал Макс. Сандра подошла к костру русских, от запаха съестного у нее рот наполнился слюной.
— Присаживайтесь, леди, — предложил ей Максим. Сандра опустилась возле костра на корточки. Максим освободил ей связанные запястья и предложил:
— Угощайтесь, чем бог послал.
Девушка жадно принялась за еду.
— Остальные по-русски говорят?
Сандра помотала головой.
— А вы где так наблатыкались?
— Набла… что?
— Научились!
— Наша семья из эмигрантов, от большевиков убегали.
— Убегали, убегали, да не убегли. Значит, расклад такой, — Максим подсел к ней ближе и стал говорить шепотом, — второй в такой же униформе, что на вас, тоже американец?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...