ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

После развала страны не было, пожалуй, ни одного конфликта на „едином рублевом пространстве“, в котором бы Витя Конев не принимал участия. Из десанта он перекочевал в ВВ и одним из первых в части получил краповый берет. И не было ни одной рискованной операции, ни одного показательного шоу со стрельбой и рукопашным боем, в котором не участвовало бы его отделение. В бригаде внутренних войск, расквартированной в Лебяжьем, Конев числился в постоянных отличниках Б и ПП. Он уже собирался поступать в академию МВД, когда почти всю его часть в одночасье перебросили на Кавказ. По первости казалось, что все будет легко и быстро. Тогда казалось. Из первой чеченской кампании Витя вышел с очередным орденом и аппаратом Илизарова. После чего его списали из войск вчистую. Но, по ходившим среди одноклассников слухам, снова нашел работу по специальности. Болтали разное: и что «работает» он теперь у новых русских киллером, и что устроился телохранителем в каком-то частном охранном предприятии. Игорь во все это не вникал, так как они и в школе не слишком дружили, а покладистому и тихому Елкину от задиристого Конева часто перепадало на орехи.
Витя выслушал про Игорешкины беды, допили пиво, потом, как водится, решили добавить, заночевал водитель-перегонщик у бывшего одноклассника. За ужином Виктор предложил корешу жить у него, пока Гоша не определится, что да как. А за завтраком, совмещенным с ликвидацией похмельного синдрома, Виктор и сообщил бывшему соседу, что можно неплохо подзаработать:
— У нас дельце одно наклевывается, штуки четыре зелеными срубить можно.
Предложение Елкина заинтересовало, хотя с работы его не выгнали, но нового поручения не светило, пока у шефа отношение к проштрафившемуся подчиненному не нормализуется, и лишний заработок сейчас был бы совсем не лишним. Игорь перестал жевать, проглотил шпротину и спросил:
— А что делать? — вспомнив милитаристские в недавнем прошлом устремления собеседника, осторожно спросил. — Ничего там с армией не связано? Без стрельбы и взрывов?
— Ни с армией, ни с милицией, скорее наоборот, — усмехнулся Конев, — впрочем, ты нам требуешься как классный водитель.
— А там что — не все законно? — насторожился «классный водитель».
— А ты такие деньги за раз заработаешь, там, где все по закону? — парировал одноклассник, разливая по стаканам остатки «Специального». Выбирать было особо нечего, к тому же Игорь чувствовал себя обязанным за предоставленный кров. На том они по рукам и ударили.
— Кстати, ты, как с мотоциклами управляться, не забыл?
— Мы что, поедем на мотоцикле? — недоуменно спросил Игорь, — зима, того и гляди, нагрянет. Свежо это, однако, — по морозу на мотоцикле.
— Там, куда мы едем, уже нагрянула. Насчет мотоциклов — это я так, поймешь, в чем дело, когда время придет, — окончательно заинтриговал товарища Виктор.
«ГАЗель» шла бодро, хотя и загружена была под самую крышу салона. Водителем Игорь действительно был неплохим, и маршрут оказался знакомым, только обычно он сворачивал к западу, а теперь приходилось держать преимущественно на север. На сиденье, рядом с водительским, разместился Виктор, подсказывающий, куда ехать, с невозмутимостью генерала Патона, отдающего приказы своим солдатам. Тем, что на роль извозчика в предстоящем предприятии удалось заполучить профессионального водителя, бывший сержант контрактной службы спецподразделения внутренних войск Виктор Конев был очень доволен. На роль водителя был нужен как раз такой человек. С одной стороны, на его профессиональные навыки можно положиться, с другой, он не слишком ценен, если придется рискнуть его жизнью и здоровьем. И что особенно ценно — он одиночка-неудачник, которого, если что… никто не хватится. В салоне машины среди ящиков, канистр, футляров, коробок и бухт веревок находился третий участник «ледового рейда». На вид он был моложе одноклассников лет на восемь, в действительности — на все двенадцать. И в их компанию он тоже попал из-за денег. Только в компанию искателей приключений сына российских дипломатов Ромочку Промыслова завели не жизненные невзгоды, а несчастная любовь, собственное разгильдяйство и участливое вмешательство Ирины Альперович, однокурсницы по юрфаку универа. Рома с тоской посмотрел сквозь промерзшее стекло на заснеженный лес. Картинка была под стать пейзажам из сказки «Морозко» или экранной заставке «Деревья в снегу» из Windows Millenium.
Поначалу в тот вечер все складывалось удачно. Компания собралась свойская, в их учебной группе изначально сложилось строгое «кастовое» деление, сообщества сложились на основе общности интересов, круга общения и межсемейных связей. Каста «старых» включала отпрысков значительных родителей (и родителей родителей) советской эпохи, каста «новых» состояла из чад обеспеченных деятелей новой волны, детей и внуков новой элиты — городской бюрократии, депутатского звена, высших управленцев фирм, наживающихся на эксплуатации «естественных монополий» и всевозможного «хайтека»; третье «сословие» оформилось из детей потомственной питерской интеллигенции, в основном семей юристов, а также второразрядных представителей дипкорпуса и наследников университетской профессуры и преподавательского состава. Черт дернул Рому Промыслова усесться за зеленое сукно. Скорее всего, хотелось блеснуть лихостью перед Светкой, с которой у него в тот вечер приключилась очередная размолвка. В группе он играл в покер неплохо, но по местным меркам не годился остальным игрокам и в подмастерья. Разделали его по классической схеме. Сначала дали немного выиграть, после того как он заглотил наживку, разделали вчистую. Досмотревшая представление до конца Светка пренебрежительно фыркнула и ушла с Серегой Самохиным. С досады Ромчик нарезался, потом добавил, потом добавил еще и еще, в конце мероприятия его долги в складчину уплатили Савва и Данила. А «окончание банкета» потерялось где-то в сумерках сознания. Проснулся Ромка у себя дома в одной койке вместе с Иркой. Пробуждение было болезненным и тоскливым. Причиной пробуждения послужило появление в дверях спальни Паши, помогавшего Ирке транспортировать бессознательное тело хозяина квартиры от дверей парадной сталинского дома до нужного этажа. Паша хмуро пробубнил:
— Вставайте, развращенны, уже день, и жрать, между прочим, хочется.
Ирка бросила «привет» и, завернувшись в простыню на манер древнегреческой статуи, сгребла с ковра разбросанную одежду и юркнула в ванную. Рома с трудом принял сидячее положение, мрачно проследил за удалившейся барышней и осведомился у Пашки:
— А она здесь откуда?
— Ну, ты, брат, даешь! — ухмыльнулся Лесных. — Ты же сам, после того как Светка с Серегой свалила, ее уговаривал с тобой поехать.
— А-а, — односложно отреагировал неудачливый игрок, — и что?
— А вот, — Паша многозначительно указал рукой на кровать, на которой возлежал хозяин жилища, — она меня помочь просила, тебя же было не дотащить.
— Понятно, — тихо ответил Ромчик. Мысли разбегались в стороны, и изъясняться связными предложениями ему было сложно, — а мы с ней это, что?..
— То самое, — уверенно кивнул Пашка, — оргия патрициев времен упадка Римской империи, аж в зале было слышно, как вы тут резвились. — Пашка посмотрел на пустую стеклотару с импортными этикетками и кожуру от апельсинов, складированную на прикроватной тумбе.
— Выпить не осталось?
— В баре смотрел?
— Не-а.
— Посмотри. Если там нет, тогда в холодильнике.
— В холодильнике я уже был, нет там ни хрена, одни сырые полуфабрикаты.
В баре нашлась бутылка коллекционного шотландского виски, привезенная отцом Романа из прошлой командировки. Пока Ирина плескалась, приятели успели израсходовать примерно треть запаса имевшейся в ней жидкости. Девушка появилась в хозяйском махровом халате и намотанном в виде чалмы полотенце на голове.
— Подождите пить, я вам хоть яичницу пожарю.
— Жарь, — милостиво кивнул Пашка, — а мы пока вместо аперитива эту «скотскую» самогонку пить будем.
Рома в знак полного согласия молча кивнул. Ирка была у него дома первый раз, но осваивалась она на новом месте моментально. После вчерашнего сокрушительного поражения Светка, понятное дело, в его сторону и не посмотрит, и он по-новому, оценивающе, пригляделся к Ирине. В общем и целом девица была ничего, жаль, он не очень помнил, как у них обстояли дела в постели. Но, в отличие от Светки, Ирка вчера вела себя как настоящий товарищ — не бросила погибающего в алкогольной пучине друга. После полдника Пашка откланялся. Ромка с Иркой, не долго думая, снова завалились в постель. И Ромке понравилось, новая подружка во всем оказалась на высоте. А потом их безмятежное времяпровождение оборвал телефонный звонок. Звонил Савва, он и Данила интересовались, когда Рома собирается отдавать им долг. Настроение у Ромчика сразу испортилось. Он не слишком вежливо оборвал попытку Ирины снова заняться любовью и пошел в зал проверять имеющуюся в его распоряжении наличность. Наличности оказалось двести баксов. Вполне достаточная сумма, чтобы «бедный студент» мог вполне сносно существовать в течение месяца. Именно столько ему ежемесячно присылали мама с папой из Кот-Дивуара, где папашка отрабатывал секретарем посольства положенный срок для очередного шага по лестнице дипломатической карьеры. Нормальному питерскому семейству за глаза на месяц хватило бы и половины означенной суммы. Однако задолжал своим спасителям Рома на сто пятьдесят зеленых американских «рублей» больше, нежели оказалось в красивой жестянке из-под цейлонского чая. Нужно было решать, за счет чего покрывать недостачу и на что жить целый месяц. Перевод пришел неделю назад, и очередных финансовых вливаний из далекой африканской республики ожидать не приходилось. Просить у родителей Рома опасался, поскольку папа в любой момент мог попросить педагогической поддержки у своего брата. Дядя Вова, вопреки устоявшейся в семье традиции, сделал не дипломатическую, а военную карьеру. Жить по распорядку дня команды большого противолодочного корабля с зарядкой и обязательными ежедневными большими и малыми приборками Промыслову-младшему вовсе не улыбалось. В качестве поддержания «атаманского золотого запасу» оставалась дедовская коллекция. Толкнуть что-нибудь из видео — или аудиотехники, имевшейся в квартире, он не рисковал, так как родители ее совсем недавно приобрели. В его распоряжении оставались пращуровы награды, перешедшие к отцу Романа как к старшему сыну. Впрочем, в отличие от военного моряка Владимира Промыслова, дипломат Виталий Промыслов наградам основателя династии особого значения не придавал, и дедовы ордена и медали оказались в коробке со значками времен Романового детства. Дедову коллекцию монет незадачливый студент к этому времени уже успел спустить и теперь принялся за боевые и трудовые регалии старшего Промыслова. Он задумчиво вынул их из кообки и осторожно разложил, отдельно юбилейные медали, отдельно за выслугу лет, отдельно боевые фронтовой поры. Потом решительно сгреб юбилейные медали в горсть.
— За них много не дадут, — бесшумно вошедшая девушка поглядела через его плечо.
— А ты почем знаешь?
— У меня дядя — коллекционер, он в этих вещах разбирается, а я так, нахваталась понемногу, — сказала Ирина грустно и положила ему подбородок на плечо.
— А за эти? — Роман положил на полировку стола «Красную звезду» и «За отвагу».
— Сколько ты должен? — участливо спросила девушка.
— Сто пятьдесят.
— Баксов семьдесят у меня найдется, а больше нет.
— Так сколько я выручу за это?
— Немного, лотошники или в антикварном все это купят за копейки.
— И что ты предлагаешь?
— Поехали, я тебя с дядей познакомлю, он заодно подскажет, как со всем этим лучше поступить.
Так Роман Промыслов оказался в квартире у Витольда Самойловича Альперовича. Коллекционер с добродушным и рассеянным видом (напускным) выслушал рассказ племянницы о случившейся с ними неприятности. Про себя отметил: «Почему с „ними“, она-то тут при чем? Неужто запала девчонка на этого обормота?» Он украдкой глянул на потупившегося парня и думал. То, что Роман его племяннице не пара, коллекционер решил практически сразу, пока подсчитывал, какой процент за продажу орденов и медалей назначить непосредственно себе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...