ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Минут двадцать назад MSS приказала сделать изменение курса по введенным в систему данным, впереди была позиция дивизиона русских зенитных ракет. Но программа электронной машины сыграла плохую шутку, ей пришлось выбирать между отклонением, обеспечивающим стопроцентную безопасность от поражения, и экономией топлива, она выбрала золотую середину и посчитала вероятность того, что они не будут сбиты, по стандартам НАТО. А русский ЗРК работал по принятым в советские годы ГОСТам. Бортовой спецвычислитель вел расчеты со значением вероятности поражения цели гораздо большей. Экипажу повезло, что ракета С-300 достала их уже на границе зоны поражения. Будь на месте С-300 штатовский «Патриот», — «Ориону» бы вообще ничего не угрожало. Но это все — если бы да кабы… Лети они всего на пару километров северо-западнее, и на землю посыпались бы только деформированные куски дюраля. За стеклами стало темно, машина вошла в облака. К привычному шуму двигателей добавился противный свист врывающегося в пробоины воздуха, стало холодно. В салоне ругались и стонали, на чем свет стоит крыла на английском Сандра Ал мае, по способности к глубокому самовыражению гангстеры в голливудских боевиках ей и в подметки не годились. Тяжелая машина стремительно скользила к земле. Взгляд Бена был прикован к бешено вращающейся стрелке высотомера. Он навалился на педаль, стараясь компенсировать возникший крен, от напряжения перехватило дыхание. Наконец стрелка альтиметра сначала замедлила свой бег, а потом и вовсе остановилась. До земли было тысяча двести футов, когда машину удалось выровнять.
— Все живы? — хрипло спросил майор.
Живы были все. Находившихся в салоне спасли блоки аппаратуры, принявшие на себя основной удар. Не считая синяков и шишек, пострадавших вроде не было.
— У вас рука в крови, — вставшая с пола Сандра, прижимала платок к разбитой губе, — Сменить вас? Бен отрицательно покачал головой:
— Боюсь выпустить штурвал, Юхан один не удержит машину.
Форсайт тщетно щелкал тумблерами, пытаясь запустить два заглохших двигателя.
— Запустить движки не удается, шеф, ничего не выходит.
Внезапно в стекла кабины ударил лунный свет. Машина вышла из туч и летела в абсолютно чистом небе. Они были в «окне», внизу был заснеженный лес и берег какого-то озера. Вдоль него тянулась продолговатая полоска ровной, покрытой снегом земли. И то, что он увидел в следующий миг, несомненно, было самолетом. По размерам чуть меньше их «Ориона», этот самолет приткнулся в конце грунтовой полосы. Чуть в стороне от него мелькал огонек, похожий на костер или фальшфейер.
— Аре, у русских здесь есть аэродром? — быстро уточнил Бен.
— По нашим картам, шеф, ничего такого здесь не значится.
— Оторвись от карт и экрана и посмотри наружу, — сердито проорал ему Бен, — Видишь?
— Вижу, — подтвердил штурман, — может, какие-то местные авиалинии или почтовая служба… — предположил он.
Йенсен посмотрел. Два двигателя молчали, за одним тянулся шлейф густого черного дыма. Плоскость крыла была усеяна рваными дырами с вывороченными наружу краями, заряд разорвался снизу и сбоку.
— Будем садиться, внизу есть подходящая площадка, — громко скомандовал он второму пилоту, — всем занять свои места и пристегнуться. Посадка будет жесткой.
Он и не предполагал, насколько жесткой она окажется на самом деле.
Площадка казалась ровной только из-за покрывающего ее слоя снега. Снег смягчил удар, но потом все вокруг наполнилось жутким скрежетом. Бен понял, что под ними было все что угодно, но только не ВПП. Снежный покров сыграл с ними злую шутку. Тяжелая машина ползла вперед, оставляя на скрытых снегом камнях куски обшивки. Левое крыло зацепилось о грунт и обломилось. Работавшие двигатели рубили винтами мелкий подлесок. Бен выключил двигатели и, вцепившись в штурвал, закрыл глаза, от него больше ничего не зависело. Наконец самолет уткнулся в небольшую возвышенность, металл кабины смялся, в кабину посыпались стекла и снег. Йенсен ударился обо что-то головой и отключился. Машина накренилась, вздрогнула и замерла. Бен пришел в себя от того, что на его лице начал таять снег, холодный ручеек пробежал по щеке и скатился за воротник. Он отстегнул ремни и встал. Рядом: поднялся оглушенный Юхан. Майор обошел свое кресло и наклонился над Сандрой: ее трясло, но она помотала головой, давая понять, что в помощи не нуждается. Бен прошел в салон. Тускло светилось аварийное освещение, из пробоин веяло холодом. Дик Доусон и Рюге освободились от пристежных ремней и помогали встать Руану Эриксону. Уорэнт-офицер все время отчего-то заваливался на бок. Только теперь майор почувствовал, что его руку пронизывает жуткая пульсирующая боль. Майор медленно сполз вниз по стенке салона. Снова он пришел в себя от того, что кто-то пытался влить ему в рот горячий кофе. Все уже успели одеться, а он был укрыт своей курткой. Было очень холодно. Пахло замкнувшей проводкой, керосином и машинным маслом. Хотя разговаривали рядом с ним, слышал он как сквозь вату.
— И что теперь? — это был голос Сандры.
— Остается ждать конца метели, — второй голос принадлежал Юхану, — русские найдут нас, с вертолета легко заметить такую махину.
— Найти нас будет не так уж и просто, — вступил в разговор Доусон, — после того, как нас накрыло, я включил аппаратуру постановки помех. Надеюсь, это даст нам выигрыш во времени.
— Выигрыш для чего? — это был Аре. — «Слава Богу, он тоже жив», — подумал Бен, голоса штурмана с момента посадки он не слышал.
— Как для чего? Мы можем успеть пересечь границу, — в голосе Сандры звучал неподдельный энтузиазм, — кстати, как далеко мы от нее? Что скажете, Аре?
— До границы здесь миль пятьдесят, это туда, — он махнул рукой в сторону сорванного при ударе о землю люка.
— В чем же дело? Нам нужно уходить немедленно.
Сандра решительно пошла к выходу, сделала шаг и почти по пояс утонула в снегу. Девушка ухватилась о кромку люка и попыталась подтянуться. В этот момент она посмотрела вверх. В небе на фоне тусклого месяца неслись рваные облака, поднимался ветер, окно в тучах смещалось на юг.
ГЛАВА 11.
«КАК В СТАРЫЕ ДОБРЫЕ ВРЕМЕНА»
Как Давыдов ни сопротивлялся, как ни рвался на ПДРЦ, первым делом он попал не на аварийную станцию, а за стол. На столе в изобилии имелись соленые грибы, квашеная капуста с клюквой, копченая и соленая рыба и прочие карельские разносолы. Разливая по тарелкам наваристый грибной суп, Наталья Андронова категорично заявила:
— Нет уж, блудный сын, сначала я вас накормлю, а потом можете сколько угодно чинить ваши любимые железки.
Обед, понятное дело, затянулся. Сначала Анатолию пришлось рассказывать, где и как он жил после своего перевода с Севера. Поскольку воды с того времени утекло немало, повествование получилось довольно продолжительное. Потом настала очередь хозяев. В качестве иллюстрации Анатолию принесли семейный фотоальбом, узнать в бравых хлопцах в форме курсантов Питерского ВВУРЭ ПВО карапузов, слонявшихся вслед за папой по позиции, было достаточно затруднительно. Отпрыски удались в маму и папу, а поскольку те были сибирских кровей, «господа юнкера» вытянулись под два метра и на фоне остальных однокашников выглядели весьма внушительно. Естественно, не обошлось без спиртного, бутылка «Петровской настойки» пошла «на ура». Потом, уже за чаем с черничным вареньем и ватрушками с брусникой, вспоминали сослуживцев: кто сейчас да где и кем…
— Кстати, Карбан все еще у нас служит.
— Неужели?
— Все квартиру ждет, пока дождался только обещаний.
— Ему же уже под полтинник!
— Добавь еще три года, и не ошибешься. — Ну, спасибо! Все было изумительно, да только пора, пойду я станцию посмотрю, а то начальство волноваться начнет. Иваныч, ты команду дай, чтобы мне в казарме койку соорудили, я, может, поздно закончу, если вообще сегодня управлюсь.
— Какая еще казарма! Остановишься у меня, а на горку я тебя закину, до КП довезу. Тебе инструменты какие-нибудь нужны?
— Не-а, — помотал головой Давыдов, — все с собой привез, по старой памяти.
За прошедшие годы на «передающем» мало что изменилось в лучшую сторону. Домик обветшал. По стенам его змеились трещины, густой подлесок подобрался к фундаменту почти вплотную. После многочисленных переподчинений стало ненужным огромное антенное поле, оторвавшиеся от несущих мачт антенные конструкции висели безжизненным напоминанием о ельцинской военной «реформе». Изнутри сооружение выглядело еще печальнее: осыпалась краска, местами обвалилась штукатурка, растрескались бетонные полы. Объект давно требовал капитального ремонта. А когда-то это был самый уютный боевой пост части, бойцы из кожи вон лезли, чтобы попасть на него служить. Даже полковые сборы проводились на его базе. В душе у майора что-то заныло — нелегко возвращаться в свое прошлое. Из комнатушки дежурного радиомеханика выскочил боец и вполне прилично представился комбату.
— Товарищу майору докладывай, — подсказал ему Андронов.
— Товарищ майор!..
— Я уже все понял и так, — оборвал доклад Давыдов, — показывай, что у вас тут сломалось.
— Пойдемте, это на улице, — сказал радиомеханик, с любопытством поглядывая на незнакомого офицера. Все трое вышли наружу и по приставной лесенке забрались в КУНГ радиостанции. Неисправная станция была автомобильной. Давыдов посмотрел на стойку с отсутствующими блоками, заглянул внутрь. И единственное, что смог сообщить по результатам осмотра, так это «воробьяниновское»:
— Да уж…
Зрелище было печальным, заменой предохранителей тут явно не обойдешься.
Анатолий достал тестер, набор отверток, включил в сеть паяльник и приступил к работе. Через три часа Давыдов осторожно настроил передатчик с малой мощностью излучения. Все работало как положено. Стрелки отклонились в нужное положение. Для пущего контроля Анатолий поднес к штырям, к которым крепились «усы» антенного фидера, «неонку» — лампочку, содержащую в колбе инертный газ неон. Газ вспыхнул оранжевым светом. Означать это могло только одно — излучение есть.
— Ладно, попробуем по-настоящему, — процедил майор сквозь зубы и добавил мощности.
Передатчик перенес и это. Давыдов подождал и осторожно потянул ноздрями воздух.
— Вроде паленым не пахнет? А, что скажете, коллега?
— Вроде нет, — боец еще принюхался и кивнул, — точно, все ОК!
— Ну, сдаем управление на КП. Пойду, скажу местному оперативному, пусть пробует докричаться до «Беркута».
Анатолий пошел в дежурку и позвонил на КП. Ответил ему комбат:
— Чем обрадуешь? Осталось три минуты, нарушитель прет через наши боевые порядки, как танк…
— Контрольная цель, что ли?
— Какая контрольная? Натуральная, понимаешь, цель! Руст номер 2! Надо же, в самое подходящее время станция накрылась…
— Ну ладно, пробуйте! Мы настроились, ждем-с, пусть вызывают точку, если нужна перестройка — звоните! — успокоил комбата майор.
— Побудь на трубе, — попросил комбат и скомандовал оперативному дежурному, чтобы тот вызвал по радио одну из точек. Давыдов уселся на стол и, прижав трубку к уху плечом, принялся терпеливо ждать.
— Все в норме, — сообщил наконец повеселевший Андронов, — спасибо! Молоток.
— Всегда пожалуйста, — усмехнулся Давыдов, — я к вам щас приду.
— А там ничего не сломается? Без тебя?
— Не сломается, если пылесос не гавкнется.
— Чего не гавкнется?
— Ничего, это я так, — повесил трубку Анатолий.
— Ну, что нового? — осведомился он, заглядывая в станцию.
— Работает, товарищ майор, даже не верится, никогда такого не видел! Честное слово!
— Можешь мне поверить, я тоже! — сообщил Давыдов, — Ладно, стереги тут все, если что, я на КП буду. Как отбой дадут, вентилятор сразу не выключай…
— Я знаю, пять минут нужно дать на охлаждение.
— Умница, где бы без тебя наши доблестные войска ПВО были, — сказал Давыдов и пошел собирать свои инструменты.
По дороге на КП пришлось поднять воротник: с неба непрерывным потоком валились снежные хлопья, противный сырой ветер норовил забраться под одежду. «Влажность процентов девяносто пять», — прикинул Давыдов. Анатолий вошел на КП, отряхнул налипший сырой снег, по тускло освещенному коридору прошел в зал БУ .
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...