ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Так я тебя сразу и понял! — сообщил ему Карбан, отобрал оружие и спросил: — Ты тут один?
Бен устало покачал головой и знаками дал понять, что ничего не понимает.
— Понятно, поговорили, значит, — подвел итог беседе прапорщик, — мужики, идите сюда!
Когда Давыдов подошел к самолету, его взору предстал испуганный и больной человек, настрадавшийся от мороза и боли. Вид его был настолько жалок, что Анатолий с трудом заставил себя относиться к нему как к пленному. Иногда казалось, что норвежец едва-едва не теряет сознание. «Хотя никто тебя, голубчик, сюда не звал!» — подумал майор сердито. На кадрах хроники военной поры немцы, сдавшиеся под Сталинградом, тоже выглядели иначе, чем летом 1941 года. Пленник был один, четверых его товарищей нашли рядом с самолетом, все четверо были мертвы, их тела мороз превратил в одеревеневшие статуи.
— Микко, спросите у него, что с остальными? И что это с ними случилось?
Егерь переводил, пленник объяснял, и мало-помалу картина прояснялась. Анатолий внимательно слушал, лишь изредка задавая вопросы.
— Что-то я не очень понял насчет отравления, — уточнил майор.
— Я и сам не шибко понимаю, — сказал егерь, — отсутствие практики сказывается. Сейчас спрошу еще раз.
Егерь и пленник обменялись несколькими фразами.
Пока шел допрос, остальные русские разбили лагерь, поставили палатки, развели костер, напоили норвежца чаем с водкой. Его осмотрел врач и сделал перевязку. Бену было плохо, раненой руки он почти не чувствовал. Все казалось далеким и потерявшим значение, его о чем-то спрашивали, он отвечал как мог. Мысли путались в голове, чтобы говорить связно, приходилось собирать всю волю в кулак. Похоже, переводчик его не очень понимал, так как очень часто переспрашивал, хотя Бен старался использовать самые простые слова. Он говорил с русским, как говорят с маленькими детьми. Очень хотелось спать, а русский все задавал свои вопросы. Сейчас он спрашивал о том, кто отравил его товарищей. Бен в который раз начал повторять свой рассказ о русских, нашедших их после вынужденной посадки.
— Утверждает, что до нас тут уже были русские, которые отравили его товарищей, они сначала их арестовали, а потом еще один русский освободил двоих, а всех этих повязал. Странно все это, — задумчиво сказал Микко, — он это уже во второй раз рассказывает, но все излагает в той же последовательности.
— Брешет, как Троцкий! Во-первых, это ж кем надо быть, чтобы в одиночку повязать столько народу, заметьте, вооруженного. Хотя это еще ладно. А во-вторых, ну на хрена их кому-то травить? Быть может, они сами замерзли? — предположил Анатолий.
— Вроде не врет, — сообщил подошедший к костру Волков, — я на лица этих жмуриков посмотрел, похоже, их действительно отравили. Уж очень жуткие гримасы. Если бы они замерзли, то просто уснули бы, и все. Да и не с чего им было замерзать. Ни у кого ни царапинки. Их же перед вылетом наверняка врач осматривал, молодые здоровые мужики. Были.
— Может, русские из его рассказа — это те, что одного из своих неделю назад грохнули? — предположил Микко, — тогда все сходится. Они пришли за оружием, а наткнулись на сбитый самолет. Не пойму только, зачем им было этих интуристов травить.
— Спросите у него еще раз, — попросил майор. Микко перевел вопрос. На этот раз русский переводчик задал вопрос по-другому и Йенсен, не задумываясь, ответил:
— Может, потому, что не могли забрать всех с собой?
Когда Хютенен закончил переводить то, что сказал пленный, Анатолий аж подскочил:
— Что значит — не могли всех забрать с собой? Они что, кого-то увезли? Зачем? Что это наш варяжский гость несет?
Егерь снова стал спрашивать, а пленник отвечать. Старик помолчал, а потом сформулировал информацию:
— Значит, так, кроме них, норвежцев, в экипаже было двое американцев, они были вроде как бы главными. Так вот, русские их увезли с собой на снегоходах.
— Куда и зачем?
— Говорит, в сторону границы. После того как его друзей отравили, он прикинулся, что лежит без сознания. Американка говорила со своим товарищем, что…
— У них что, тетка была старшей?
Микко перевел, пленник кивнул.
— Так вот, она сказала, — продолжил рассказ Хютенен, — что русские согласились перебросить их через границу, и просила его не сопротивляться, это все. Потом русские придали лагерю вид, как будто их здесь не было. Членам экипажа даже личное оружие по карманам рассовали.
— А с чего это русские вздумали везти американцев к границе?
Микко перетолмачил вопрос, но пленник только покачал головой.
— Не знает.
— Куда хоть они поехали? Это он сказать может? Where have they gone? Понимаешь?
Пленный закивал и показал здоровой рукой на север.
— Ну, этак к границе не доедешь, — рассмеялся Карбан, — граница там! — Он махнул рукой в направлении озера. Бен отрицательно замотал головой, и упрямо показал прежнее направление.
— Ладно, обрадуем начальство, — сказал Анатолий, — а то они уже, наверное, извелись. После моего последнего доклада времени прошло много. Ничего, в следующий раз будут быстрее решения принимать.
Как только станция прогрелась, из телефонов донеслось:
— …Любой ценой! Разрешаем открыть огонь на поражение! Повторяю: на поражение!
Анатолий нажал тангенту:
— Повторите, чего любой ценой?
— «Иволга-шесть», «Иволга-шесть», я «Охота-десять», как слышите, что у вас происходит? Разрешаем стрелять!
— Раньше нужно было разрешать, — нагло заявил Давыдов, — И так справились.
— С вами будет говорить сосед.
— Кто будет говорить? — не понял Анатолий.
— Слушай, майор! — голос говорившего былвластен и сух.
— Как насчет радиодисциплины? — осведомился Давыдов и процитировал лозунг, который производители военной техники связи любят цеплять на переднюю панель своих изделий. — Противник подслушивает!
— Пусть подслушивает, другой связи у нас нет, а дело государственной важности. Я из тех, кто всех вас за такие вещи, как дисциплина в эфире и соблюдение секретов, гоняет. Издержки беру на себя, валяй открытым текстом. Ты нашел «Орион»?
— Может это и «Орион», — пожал плечами Давыдов, — большой белый, норвежские опознавательные знаки, четыре двигателя…
— Хвост? Какой у него хвост?
— А, понял, — сообразил Анатолий, — сзади фюзеляжа длинное продолжение вроде антенны.
— Это он. Что с экипажем?
Давыдов принялся докладывать все, что им удалось установить. Собеседник слушал внимательно, ни разу не перебил. Теперь до Анатолия дошло, что «соседом» корреспондент называл представителя соседнего ведомства — фээсбэшника. Давыдов сообщил и о своих сомнениях в достоверности полученной от пленника информации. «Сосед» передал:
— Это легко проверить. Ты знаешь, что такое стример?
— Это в компьютере, что ли? Знаю.
— Точно, их на борту должно быть аж два. Пойди посмотри оба, проверь — есть ли в них кассеты?
— Будьте на связи.
— Жду, — заверил майора корреспондент.
Анатолий приказал Соколовскому:
— Станцию пока выруби, я мигом.
Он залез в самолет и направился проверять рабочие места с персоналками. До этого он уже полазил по машине и сейчас нашел их без труда. Оба стримера были пустыми, возле одного компьютера лежала одинокая кассета. Анатолий подобрал ее и вернулся к костру. Там Давыдов показал находку норвежцу и попросил Хютенена:
— Спросите у этого авиатора, где остальные такие штуки?
Бен понял вопрос еще до того, как его перевел старик. Конечно, это можно было расценивать как несоблюдение государственных интересов. Но, во-первых, это были интересы США, а не Норвегии, а во-вторых, сейчас ему больше всего хотелось, чтобы Сандра и ее новые друзья оказались в лапах этого сердитого русского офицера. И он начал говорить, не дожидаясь, пока егерь закончит перевод.
— Говорит, что то, что нас интересует, находится у американки.
— А откуда он знает, что именно нас интересует?
Егерь задал пленнику вопрос, тот уверенно кивнул, что-то долго рассказывал, а потом показал на кассету и снова махнул рукой на север. Хютенен потер лоб и беспомощно посмотрел на Давыдова:
— Что такое? — нетерпеливо спросил тот.
— Ни хрена я не понял. Он что-то про подводную лодку несет и про эту кассету.
— Вообще-то «Орион» — это охотник за лодками, — пожал плечами Анатолий, — Ладно, Валька, Включайся.
— «Иволга», «Иволга»…
— Отвечаю, отвечаю, отвечаю.
— Ты куда пропал? — спросил сердитый голос.
— Слышь, «сосед»! Короче, в стримерах ничего нет, варяг несет что-то про подводную лодку. Прием.
— Правильно несет! Слушай внимательно: на этих кассетах информация государственной важности, куда они ее дели?
— Говорит, остальные кассеты забрала американка.
— Куда они поехали?
— На север вдоль озера.
— Подожди, гляну карту, — сообщил «сосед».
— Коль, разверни карту, пока они там думают, мы тоже посмотрим, — распорядился майор.
Карбан разложил карту, егерь и врач склонились над ней. С минуту все молчали. Потом Микко уверенно ткнул желтым от никотина ногтем в маленькое озерцо на самой линии границы.
— Если они вздумают линию рвать, то только здесь.
Врач потеребил бороду и согласился:
— Думаю, так, больше просто негде.
— «Иволга», прием!..
— «Охота», минуту! Мы пока думаем, — передал Анатолий в эфир и уточнил, — а почему вы считаете, что они сделают это именно здесь? — Микко начал терпеливо объяснять:
— Это довольно просто, места здешние мы знаем. А остальное — читай карту. Вдоль Оланги они не пройдут, там нужны лодки, а не снегоходы. На берегу скалы, кручи и лес. Отклоняться к северу опасно, там места более обжитые, можно на кого-нибудь нарваться. Забираться дальше на юг, оно, конечно, было бы привлекательнее, там болота, а не лес. По зимнему замерзшему болоту и танк пройдет, а снегоход просто полетит…
— Времени у них не много, — сказал Игорь Петрович, — не станут они так рисковать.
— Вот и я об этом же. Им остается только обогнуть Нуорунен с севера и вдоль одного из рукавов Нуриса выходить на это самое озеро.
«Колвасярви» — прочитал на карте название озерца Давыдов.
— А оттуда можно шпарить хоть до Кусамо. У них там от каждой деревни автобусы ходят чуть ли не до Хельсинки.
— А почему им нельзя спрямить вот этот участок, — спросил майор и провел кончиком сосновой иголки от берега Пяозера до этого самого Колвасярви, — зачем им вдоль ручья двигаться?
— Во-первых, вдоль ручья легче идти, через сплошной лес ведь не попрешься. Во-вторых, так легче ориентироваться.
— Если у них GPS — они могут идти напрямую.
— Что это такое — «джи-пи-эс»? — спросил Волков.
— Система спутниковой навигации, — пояснил Анатолий, — маленький приемник вроде транзисторного радио, выдает координаты местоположения с точностью до ста метров.
— Видел я такую штуку у «новых русских», — кивнул егерь, — здесь она им не поможет.
— Почему?
— Что ты заладил, как Денис Кораблев: почему да почему. Без карты GPS бесполезна, а все карты этих мест, что наши, что импортные, имеют приличную погрешность, ближе к полюсам кривизна планеты поболее будет, чем на экваторе. Так что придется плясать от местных ориентиров. Можешь этому «соседу» так и сообщить.
— Теперь понял, — Анатолий кивнул и нажал тангенту, — «Сосед»!
— Опять пропадаешь?!
— Мои проводники считают, что нужно блоки ровать район озера Колвасярви, вероятно, они будут там линейку рвать.
— Понял тебя. Ты там закругляйся и начинай преследование, — сообщил корреспондент.
— Чего начинать?!
— Иди по следу!
— По какому еще следу? Тут всю ночь снег шел, не видно никаких следов. Поднимайте вертушки, погранцов и милицию.
— Слушай внимательно. Всех, кого можно, уже подняли. Даже охотников-любителей. Вертолеты сидят на земле по погоде. Их сюда даже не перегнать, не то чтобы поиски организовать. Вы к ним ближе всех. Любой ценой ты должен заполучить эти кассеты. Можешь открывать огонь на поражение.
— А наша беседа пишется? — нахально осведомился Давыдов. Уж больно авантюрными были полученные сверху «указивки».
— Пишется, и полномочия у меня соответствующие есть.
— А зачем я здесь, вам известно?
Корреспондент помолчал, видимо, справлялся у кого-то о цели Давыдовской экспедиции, «наушники» тихо трещали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...