ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Итак, старина Опал возглавил список подозреваемых, а я даже на скамейку запасных не попал. Неужели так трудно поверить, что женщина с лошадиным лицом могла положить на меня глаз? Без ножа зарезали.
Верджил принялся дотошно расспрашивать Орвала о том, как тот провел день, но в глазах шерифа то и дело мелькали веселые искорки.
Орвал стащил с головы ковбойскую шляпу и принялся нервно вертеть в руках, сминая поля. И тогда я понял, почему он так нежно к ней привязан. Особенно в жаркие дни.
Волос у Орвала было ещё меньше, чем у Элмо. У братца на макушке оставалось девятнадцать волосинок, — я пересчитал, когда его однажды сморила дрема на моем диванчике. Но по сравнению с Орвалом, Элмо был волосат, как горилла. У Орвала на макушке было абсолютно пусто, а над ушами — жалкие остатки темных кустиков.
Видимо, допрос с пристрастием настолько испугал ковбоя, что он, сам того не заметив, выставил лысину на всеобщее обозрение.
— Слушайте, да меня даже близко здесь не было, — бубнил он, терзая бесформенные поля многострадальной шляпы. — Я находился на другом конце округа, чинил телевизор в одном доме, потом стереосистему в другом, потом микроволновку в третьем.
Для пущего эффекта Верджил вытащил блокнот и начал яростно строчить. Глаза Орвала расширились. Он подпрыгнул и дрожащим от негодования голосом заговорил:
— Шериф, да вы, между прочим, можете проверить, у меня есть алиби. Если хотите, я дам телефоны и адреса всех моих сегодняшних клиентов.
Верджил устремил на него грустный взгляд.
— Хочу.
Орвалу как будто пощечину отвесили. Из глаз его снова брызнули слезы.
— Да разве бы я мог что-нибудь сделать моей милой, милой, милой Филлис, моей дорогой женушке, да как вам только такое в голову пришло-то, да как вы… — он долго ещё бормотал какую-то несуразицу.
Мне это в конце концов надоело, и я направился через лужайку к дому, собираясь под шумок поболтать с ребятами из криминалистической лаборатории. Может, им удалось найти что-то интересное.
Не успел я и пяти шагов сделать, как меня догнала Имоджин.
— Можно вас на минуточку, Хаскелл? — Я заметил, что она старается держаться спиной к дому, чтобы не видеть происходящего внутри. Наверное, насмотрелась на всю оставшуюся жизнь.
— Слушайте, я просто… гм… я хотела, чтобы вы знали: я ни на секунду не поверила Орвалу про вас с Филлис. Совершенно идиотская идея.
Я молчал, поскольку до сих пор не уяснил, как к этому относиться. Да, мне, конечно, не везло в любви, но неужели мысль о том, что я могу лечь в постель с женщиной, кажется людям такой же абсурдной, как НЛО, Снежный человек или Лохнесское чудовище?!
Имоджин поежилась.
— И знаете, почему я не поверила? По одной простой причине. Мы с Филлис были очень близки… — голос её дрогнул, но она справилась с собой и продолжала: — … будь это правдой, Филлис непременно призналась бы мне. Мы друг другу все секреты поверяли, — она подавила вздох. — О Господи, как мне будет её не хватать.
Я лишь кивнул головой, не находя слов. Никогда не знал, как надо утешать родственника покойного. Особенно если речь идет об убийстве. Обычные фразы типа «Она отправилась в лучший из миров» как-то не вязались с ситуацией, учитывая, каким жестоким способом Филлис отправили в этот лучший из миров. И я поступил так, как всегда поступаю, если мне не хватает слов. Промолчал.
Но Имоджин, похоже, и не нуждалась в моих утешениях. Она продолжала говорить, и этим напомнила мне сестру.
— Филлис действительно могла наплести Орвалу с три короба, но единственно ради того, чтобы позлить его.
По её тону я понял, что это обычное дело. Насочинять черт знает какой чепухи и огорошить мужа.
Хотя, надо признаться, моя Клодзилла превзошла Филлис. В день ухода она поведала мне обо всех своих изменах, только, в отличие от Филлис, она их не выдумала.
— В том-то все и дело, — продолжала Имоджин. — Филлис просто отомстила этому подонку за все его мерзкие пакости.
Я немедленно внес эту поправку в свои суждения. Вероятно, Имоджин считает, что врать мужу насчет несуществующих любовных связей не выходит за пределы нормы, если муж, как она изящно выразилась — подонок.
Я неуверенно оглянулся на Верджила и подонка. Орвал слезливо диктовал шерифу имена и адреса, а доблестный страж порядка с запредельной скоростью заносил их в свой блокнот. Имоджин проследила за моим взглядом.
— Точно говорю, — подонок. Вы это знаете, и я это знаю. Могу поклясться, даже сам Орвал это знает.
Вот это вряд ли. Опыт подсказывает мне обратное. Подонки обычно себя таковыми не считают. Но я с Имоджин спорить не стал.
— Так вы собираетесь доложить шерифу о том, что знаете? — вкрадчиво спросила она, придвинувшись ко мне поближе.
Вообще-то я ничего не знал, но зачем же докладывать об этом шерифу? Посему ответил более чем уклончиво:
— А?
Но Имоджин довольно странно отреагировала на мой блестящий ответ: отступила на шаг и молча уставилась на меня, будто задаваясь вопросом, намного ли мой коэффициент умственного развития превышает братьев Гантерманов.
— Я спросила, собираетесь ли вы рассказать шерифу о том, что знаете? О Филлис и обо всем прочем, — Имоджин говорила теперь очень медленно и отчетливо. Примерно так люди говорят, когда обращаются к Джебу или Фрэду.
Я поневоле покосился на близнецов. Они стояли недалеко от шерифа. Верджил настолько увлекся допросом, что забыл отослать их караулить дверь. Так что близнецы, выражаясь на армейском жаргоне, выполняли сейчас команду «вольно». Фред проводил раскопки в носу. Джеб, по сравнению с Фредом настоящий интеллектуал, сидел на корточках с выражением крайней сосредоточенности на лице. Он завязывал шнурок на правом ботинке. Когда Джеб сосредотачивался на чем-то, язык у него высовывался изо рта сантиметра на два. Казалось, этот процесс может занять у Джеба добрую половину дня.
Мне не хотелось бы иметь ничего общего с образом профессионала, который воплощала эта парочка. Так что на этот раз я ответил без промедления. Почти мгновенно.
— Вообще-то, все, что рассказала мне Филлис — это конфиденциальная информация, и я вправе разглашать её только в случае крайней необходимости.
Имоджин распахнула глаза. Она, наверное, не подозревала, что я знаю слова с таким количеством букв — «конфиденциальная». Я торопливо добавил:
— Или, другими словами, когда в действие вступают взаимоотношения между частным детективом и клиентом, конфиденциальность должна соблюдаться строжайшим образом. — Теперь в глазах Имоджин появилось новое выражение. Словно она боялась, что я в любую минуту могу вытащить из кармана словарь синонимов. Довольный, я продолжал шпарить без остановки: — И уж конечно, единственное обстоятельство, при котором я могу разгласить эту информацию, будет повестка в суд, которую я склонен рассматривать…
Слава Богу, при слове «повестка» Имоджин подпрыгнула. Иначе мне пришлось бы использовать такие слова, как «визави» и «вышеизложенное». И через одну-две секунды я потерял бы свою мысль. Навсегда.
— Да я не предлагаю выбалтывать то, о чем вы с Филлис говорили наедине! Наоборот!
Имоджин одарила меня многозначительным взглядом, значение осталось вне моего понимания. Я смотрел на Имоджин, опасаясь, что выражение моего лица подозрительно похоже на выражение Джеба. Он в это время с тупым недоумением таращился на колтун, образовавшийся на месте шнурка.
— Филлис была совсем не такой, как вы думаете, Хаскелл, — проговорила Имоджин, склоняясь к самому моему уху и понижая голос до шепота. — Просто в последние дни она совсем потеряла голову. Вот почему она это сделала.
Меня терзал один-единственный вопрос: что Филлис сделала? Имоджин, наверное, считала, что я понимаю, о чем она толкует. И все оттого, что я применил к Орвалу выражение «Жеребчик».
— Понимаю, — солгал я.
Имоджин взъерошила волосы.
— Филлис думала, что эти записи помогут ей найти выход.
Я старался справиться со своими бровями, которые неодолимо ползли вверх. Записи? Во множественном числе? А я-то думал, что мы располагаем только одной. Можно было и самому догадаться, правда? Раз диктофонов три штуки, не логично ли предположить, что должно было остаться три кассеты? Но неужели это Филлис подложила диктофоны, самолично? Ну, знаете, записать собственного мужа в постели с любовницей…
Невозможно, абсурд. А если правда? Значит, Филлис действительно была женщиной довольно широких взглядов, как и говорил Орвал. И успешно скрывала свои ультрасовременные убеждения под старомодным зеленым платьем?
Имоджин мягко дотронулась до моей руки.
— Я знаю, о чем вы думаете.
Сильно сомневаюсь, подумалось мне.
— Но вы должны понять, Хаскелл, Филлис требовались деньги, чтобы уйти от Орвала. Это был шаг отчаяния, понимаете?
Я изо всех сил стиснул зубы, чтобы у меня не отвалилась челюсть. Это что же значит, господа хорошие? Что Филлис делала порнозаписи с Ковбоем-Ремонтником Орвалом в главной роли — на продажу? Ух ты, вот это действительно широкие взгляды. Шире просто некуда. Похоже, старушка Филлис открыла в этой области новые широты.
Я улыбнулся Имоджин, не без труда, правда, поскольку должен был следить за челюстью.
— Знаете что, — сказал я, незаметно ущипнув себя за руку, — не волнуйтесь. Я её не осуждаю. Не судите, да не судимы будете.
Я не стал объяснять, что не осуждаю Филлис только потому, что не понимаю, о чем, черт подери, Имоджин разглагольствует. Но заверение подействовало, она успокоилась.
— Я знала, что вы не станете говорить об этом шерифу. Я знала, что мы с Филлис можем вам доверять.
— Можете, я ни словом не Обмолвлюсь.
И в самом деле, как можно рассказать то, чего не знаешь.
Имоджин снова взглянула на Орвала, который — невероятно, но до сих пор! — диктовал Верджилу имена и адреса. Вероятно, у Орвала обнаружились пробелы в правописании некоторых фамилий.
— Это все он виноват, — говорила Имоджин. — Он её вынудил, — в её голосе сквозила ненависть. — Если бы этот болван лучше с ней обращался, Филлис никогда в жизни не пошла бы на такое.
И тут, как будто вторя её словам, из дверей дома Филлис вышел парень-криминалист, и взглянув на его руки, Имоджин побледнела.
Руки его в резиновых перчатках держали три диктофона.
— Мы нашли их на кухне, — сообщил парень Верджилу. — Два пустые… глаза Имоджин метнулись в мою сторону. Во взгляде её сквозил безмолвный вопрос, но она отвернулась, прежде чем я успел ответить. — … Но в третьем была кассета. Я подумал, что вы захотите её послушать, шериф.
При других обстоятельствах так оно и было бы. Но в данном случае парень явно ошибся. Верджил не желал слушать никаких кассет, могу поклясться. Особенно когда рядом стоит Имоджин.
Криминалист включил запись, но прошла целая минута, прежде, чем Верджила дошло, что за звуки он слышит. Наверное, слух у шерифа давно уже не тот, что раньше. Верджил придвинулся на пару шагов, наклонился к самому диктофону и закатил глаза, — чтобы лучше слышать, я полагаю.
Это было одно из самых интересных мест на кассете. Неизвестная Хохотушка не переставая повторяла: «О, да, о, да, о-о-о, ДА-А-А!» И задыхалась от жесточайшей астмы.
Уверен, что все, кроме Верджила, сразу поняли, в чем дело.
Даже Джеб и Фред. Фред мгновенно вытащил палец из носа и навалился на брата, дабы оказаться как можно ближе к источнику звуков. Джеб оставил в покое шнурки и пытался отпихнуть Фрэда. Несколько секунд они молча и сосредоточенно боролись, как два школьника в очереди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...