ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И с годами я этого мнения не изменил.
Днем можно оставлять машины прямо перед школой, на площадке, выделенной для остановки школьных автобусов. Я захлопнул дверцу автомобиля и двинулся к подъезду Внутри, как и снаружи, ничего не изменилось. Серый линолеум все так же отдавал желтизной от частого мытья, а стены были выкрашены в тот же цвет, что и в мой выпускной год. Цвет, надо сказать, не слишком веселый. Мышиный, под стать линолеуму. Как будто у школьного начальства не хватило смелости сменить его на более жизнерадостный.
Не потребовалось даже усилия, чтобы вспомнить, где находится кабинет директора. Ноги сами вынесли меня прямо к его дверям, поскольку я неоднократно посещал его во время своей академической, так сказать, карьеры. Не то чтобы я слыл хулиганом и скандалистом. Веселый сорванец вот кем я себя считал. Учителя же придерживались обо мне явно другого мнения. Преподаватель английского, встретив меня на праздновании десятилетия со дня окончания, признался, что крайне удивлен тем, что меня взяли на службу в полицию. Он так и не поверил, что нашлись глупцы, давшие мне в руки оружие, да ещё заряженное.
Но вообще-то этот тип никогда мне не нравился.
Хрупкая секретарша с огромным рыжим осиным гнездом на голове подарила мне полный сочувствия взгляд поверх очков в перевязанной проволочкой оправе.
— Очень жаль, но мистер Рид нынче сказался больным.
От удивления я немного опешил. Придя в себя, развернулся и поплелся к машине. Выруливая со стоянки, я еле поборол неодолимое желание подбросить в школьный подвал дымовушку. Эх, старые добрые времена!
По пути обратно в Двенадцать Дубов, я злился, что не догадался сразу заскочить к Ридам — сэкономил бы массу времени и сил.
Машины Уинзло перед крыльцом не оказалось, но это ничего не значило. Гараж Испанского замка был закрыт, кто знает, может, хозяин и дома. В его болезнь верилось с трудом.
Еще больше я удивился, когда дверь открыла Джун. Значит, и она взяла отгул? Неужто осталась ухаживать за смертельно больным мужем? Или они оба подхватили какую-то заразу? Эти микробы такие прилипчивые.
Джун, однако, больной мне не показалась. Блестящие каштановые волосы она забрала назад с помощью широкой черной ленты, надела кружевную белую блузку с коротким рукавом и липучие, тягучие черные лосины со штрипками. Никогда не был поклонником лосин. По мне, так они слишком напоминают эластичный черный бинт. А иногда кажется, что женщина попала ногами во что-то липкое и вязкое, и теперь никак не может стряхнуть. Хотя при виде Джун я склонен был изменить свое отношение к этим тянучкам. Ее ноги казались невероятно длинными и гладкими.
Но когда она открыла массивную дубовую дверь, взгляд мой был прикован отнюдь не к её ногам. Я поднял глаза вверх, памятуя о птичьих балкончиках над входом и связанной с ними опасностью. Пока птиц не наблюдалось, но нельзя же рассчитывать, что так будет продолжаться вечно.
Джун посмотрела на меня, потом — с легким недоумением — на балкончик, как бы пытаясь проследить за ходом моих мыслей, и снова на меня. Наконец она сказала:
— Хаскелл. Рада тебя видеть.
Голос у неё и вправду был веселый, и сопровождался ослепительной улыбкой капитанши команды болельщиц, с ямочками в придачу. Но по каким-то незримым признакам мне показалась, что она совсем не в восторге от моего прихода.
Может, её беспокоило, что они с Уинзло могут меня заразить?
В ответ я подарил ей недурной экземпляр из коллекции моих приветственных улыбок.
— А Уинзло дома? Я заходил в школу, и мне сказали…
— Уинзло нет, — прервала меня Джун. Слишком поспешно, как мне показалось. — Жаль, что ты его не застал.
Чего-чего, а сожаления у неё в голосе не было и в помине. Как не было и намерения объяснять, куда мог деться больной человек, которому положено лежать в кровати. Джун стояла в дверном проеме и сверлила меня огромными карими глазами.
Уинзло наверняка отправился к доктору — выписать побольше лекарств, чтобы на двоих хватило.
— Ну, что ж, тогда я, может, зайду и дождусь его, а?
Глаза Джун каким-то образом ухитрились сделаться ещё больше.
— Не хотелось бы тебя задерживать. Он, может, не скоро еще…
Я улыбнулся.
— Я вовсе не прочь немного подождать.
Это, конечно, была не совсем правда. Мне категорически не хотелось ждать на том месте, где я сейчас стоял. Дело в том, что пара жирных серых птиц только что приземлилась на резную решетку балкончика прямо над моей головой.
Если Джун немедленно не впустит меня, я войду насильно.
Но тут, слава Богу, она отстранилась, и я влетел с такой скоростью, что поднятый мною вихрь подхватил полы одежд конквистадора у входа. Джун бесшумно прошла за мной по толстому ковру в идеально прибранную гостиную. Она уселась на покрытую мексиканским покрывалом софу рядом с лампой в виде тореадора. Я же удобно устроился в ярко красном кресле напротив, по соседству с гигантским кактусом в красно-зелено-желтом горшке.
По крайней мере, попытался устроиться удобно. Трудно расслабиться, когда в паре сантиметров от твоей оголенной руки угрожающе топорщит иглы гигантский кактус. Весь его вид говорил о том, что он может оставить на теле долго не заживающие раны.
Первой заговорила Джун.
— Послушай, Хаскелл, если ты насчет смерти этой женщины по фамилии Карвер, то хочу тебе сказать: Уинзло не годится на роль подозреваемого. У него не было мотивов. Ему незачем было затыкать ей рот. Все, что она имела сообщить, я знала и без нее.
До этой самой минуты у меня в голове существовал хорошо продуманный план разговора, но теперь все пошло насмарку. Честно говоря, я совершенно не ожидал, что Джун знает о Филлис и шантаже. А тем более, о Уинзло и официанточке Лизе.
А Джун продолжала говорить с такой легкостью, будто пересказывала сюжет мыльной оперы.
— Видишь ли, у нас с Уинзло договоренность. Так называемый «открытый брак». Мы в принципе не возражаем, если один из нас заведет связь на стороне. Мы считаем, что ревность и собственнические инстинкты не должны портить отношения между зрелыми, думающими людьми.
По-моему, у меня рот открыт, некстати подумал я. Да, это определенно новый взгляд на замужество. Выяснив случайно, что Клодзилла завела, по выражению Джун, «связи на стороне», я очень даже возражал. Назовите меня незрелым. Назовите меня не думающим. Я закрыл рот и тут же снова открыл его, чтобы сказать:
— Ты серьезно?
Оснащенная ямочками улыбка Джун стала ещё бодрее.
— Я серьезно, — и она поправила абажур на тореадорской лампе. А мне казалось, он и так в порядке.
— Я давно в курсе маленького любовного приключения Уинзло с этой блондинистой официанточкой. Поверь, Хаскелл, мне нет до них дела, — Джун повернулась и поглядела прямо на меня, её карие глаза и в самом деле выказывали полное безразличие. — Мимолетные увлечения Уинзло не имеют ко мне никакого отношения. У меня к нему только два требования — во-первых, обеспечивать мне безбедное существование, к которому я привыкла, и во-вторых — практиковать безопасный секс.
Я постарался, чтобы моя вымученная ухмылка хоть немного соответствовала жизнерадостной улыбке Джун. Может, я и не прав, но, основываясь на своем ограниченном опыте семейной жизни, я всегда считал, что безопасный секс — это прежде всего секс между супругами. Клодзилла, по крайней мере, с первого дня ясно дала понять, что для меня секс с кем-нибудь кроме собственной супруги будет далеко не безопасным предприятием, а как раз наоборот, может оказаться смертельно опасным для здоровья. Хотя себя она ни в чем не ограничивала.
Джун пожала красивыми плечами. Жест, обозначавший, что она сказала как бы нечто само собой разумеющееся и обсуждению не подлежащее.
— Представить только, ведь многие из-за этого даже разводятся. Можешь поверить?
Я кивнул и тихо сказал:
— Да, я слышал, бывает и такое.
— Мы с Уинзло считаем, — с нажимом произнесла Джун, — что узы брака священны. Их нельзя просто взять и порвать из-за ничего не значащего мимолетного увлечения.
Я тупо моргал. Священные узы без такой мелочи, как супружеская верность?
Джун улыбнулась.
— Я, конечно, всегда просила Уинзло соблюдать осторожность, — она наклонилась ближе, как будто нас могли подслушать. Не знаю, я никого кроме нас в комнате не заметил. Разве что конквистадор проявлял излишнее любопытство. — В этом городе столько недалеких, ограниченных людей с предрассудками. Но мой Уинзло никогда не нарушал соглашения. Он никогда, ни разу нигде не оставался на целую ночь, — она улыбнулась ещё шире. — Всегда возвращался ко мне, домой. Замечательный муж.
Я криво улыбнулся в ответ. А Уинзло молодец, все продумал. Ай да мужик!
— Вот видишь, — продолжала Джун, — если ты решил, что Уинзло имел хоть малейшую причину заткнуть рот этой бедной Филлис, что ж, значит, ты ошибался, вот и все.
В принципе, звучало довольно складно. Если, конечно, ей верить. Но что-то мне мешало. Сомневаюсь, чтобы Джун принадлежала к разряду жен, закрывающих глаза на такую незначительную деталь, как супружеская верность. Неужели женщина, превратившая дом в сплошной свадебный сувенир, могла действительно закрывать на это глаза?
Честно говоря, я больше склонен был согласиться с Верджилом, выдавшим у дома Филлис важную фразу: «Что-то я не слышал, чтобы хоть одна женщина поощряла измены мужа». И тем не менее, передо мной сидела именно такая женщина.
Боже мой. Все не перестаю удивляться: как это Уинзло отхватил себе такую женушку.
Может, он ей что-нибудь в еду подсыпает? Или во время сна подвергает гипнозу?
Или же — на секунду предположим такую возможность — я свидетель самого высококлассного представления, достойного «Оскара»?
Если это представление, то Уинзло великолепно сыграл роль второго плана. Войдя в гостиную из столовой, он остановился как вкопанный.
Одет он был совсем не так, как одеваются больные. На нем была коричневая в клетку рубашка с коротким рукавом и воротничком на пуговицах, красно-коричневые широкие брюки, носки с ромбиками, и те же мокасины на жесткой подошве, в каких я его видел в прошлый раз. Он выглядел бы как настоящий, стопроцентный денди, если бы не хипповский медальон на цепи, и не волосы, стянутые сзади резинкой. Хвостик получился куцый, и больше напоминал шишку.
Я не слышал, как подъехала его машина, но стены в доме толстые, ничего странного, что сюда не доносятся звуки с улицы. Или Уинзло поставил машину сзади и зашел через стеклянную дверь черного хода. Есть ещё вариант. Например, он мог все это время быть дома.
Но какая разница. Главное — на лице его было написано неподдельное удивление. Он открыл было рот для запоздалой реакции, но Джун его опередила:
— Дорогой, — сказала она, поднимаясь и беря его под руку. — Я как раз рассказывала Хаскеллу о нашем маленьком соглашении.
Уинзло нервно поскреб бороду. Он явно не горел желанием говорить на эту тему, но все слова Джун подтвердил. Я сидел и внимал. Или эти двое пропадающие в глуши самые гениальные актеры со времен Ричарда Бартона и Элизабет Тейлор, или они действительно не лгут.
После того, как парочка с воодушевлением поведала, как нечестно вела себя по отношению друг к другу, и как им обоим на это плевать, я решил что самое время предъявить им предсмертную записку Филлис. Я встал и протянул бумажку. Случилось так, что смотрел я при этом на Джун. Почему — не знаю. Может, оттого, что она стояла прямо напротив меня, а может — оттого, что на неё смотреть гораздо приятнее, чем на Уинзло.
Джун, едва увидев листок, перепугалась.
Точно вам говорю. Это был внезапный испуг, который прошел так же быстро, как появился. Но я успел заметить.
Уинзло же, не мигая, уставился на листок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...