ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

взять отпечатки пальцев.
Кажется, они с Рутой разучивали диалоги по одному сценарию. Очень и очень странно. Уинзло сказал, что никаких посторонних отпечатков в доме не обнаружили, а потом без лишних разговоров выписал чек. Ну совсем как Рута. Не удивительно, что после общения с Уинзло у меня сложилось прочное впечатление дежа вю.
Мало того, на номерном знаке серой «тойоты», принадлежащей Уинзло, было выведено Камри (словно напоминание о Жар-птице Руты), да и жил он тоже в Двенадцати Дубах. Правда, дом Уинзло, в отличие от Рутиного, был окружен полноценными деревьями.
Как и жилище Руты Липптон, особняк Уинзло был гигантской копией картинки с почтовой марки. Но выстроен из белого камня в испанском стиле стукко, со сводчатыми окнами и дверями, отделанными черным кованым железом. Дом казался таким же дорогим, как Рутин, но не могу сказать, чтобы мне нравилась архитектура подобного рода. При виде таких особняков у меня возникало неотвязное желание подрулить к боковому окну и заказать горячую маисовую лепешку с мясом.
Уинзло так и сделал — подъехал сбоку, но у окна заказывать лепешку не стал. Вместо этого он подкатил к гаражу с коваными воротами. Я остановил машину и двинулся за Уинзло по дорожке, посыпанной ракушками.
По пути я не мог не заметить, что под каждым из пяти окон второго этажа располагается маленький балкончик, опять же из кованого железа. Судя по наружности балкончиков, они вряд ли выдержали бы вес человеческого тела. Очевидно, предназначались балкончики для птиц. И действительно, прямо над парадным входом отдыхала чета дроздов. Я и ещё кое-что приметил. Эти дрозды — а может, какие другие, может, их тут целая стая обитает, — явно не сию секунду сюда присели. И оставили на парадном крыльце небольшие сувениры в память о своем визите.
Не хочу показаться слишком щепетильным, но, на мой взгляд, это серьезный архитектурный изъян.
А Уинзло будто и не замечал птичьих следов. Он отпер огромную дубовую дверь и отступил, пропуская меня вперед. Чем я не преминул воспользоваться, но, помня о птицах над головой, сделал это с такой поспешностью, что можно было подумать, будто я горю желанием поскорее проверить, имеет ли продолжение испанская тема внутри здания.
Имела. Но восторга по этому поводу я не испытал. Скорее, изумление. Одно могу сказать с уверенностью: в Мексике найдется немало домов, которые выглядят менее испанскими, чем этот. На стенах висели красные, зеленые и желтые соломенные шляпы, почти в каждом углу громоздились красные, зеленые и желтые плетеные корзины, и повсюду росли гигантские кактусы в догадайтесь! — красных, зеленых и желтых горшках. Тахта в гостиной была покрыта чем-то вроде мексиканского одеяла, а на каждом столике керамические тореадоры героически размахивали красными плащами. На мой неискушенный взгляд, драматизм слегка портили красные абажуры на голове каждого смельчака.
В прихожей меня напугал настоящий конквистадор, так, по крайней мере, показалось мне с первого взгляда. Я решил было, что Уинзло специально нанял для этой цели человека — пугать гостей. И назначил ему почасовую оплату. Однако, присмотревшись, я понял, что это всего лишь деревянный истукан, выполненный в натуральную величину. И судя по всему, конквистадор этот сгорал от стыда из-за того, что вынужден торчать посреди столь экзотической обстановке. И я его понимаю.
На моем лице, должно быть, проступило изумление, потому что Уинзло гордо сказал:
— Супруга украшала квартиру. Есть у неё к этому делу способности.
Способности?! Больше смахивает на некую навязчивую идею. Весь этот дом можно демонстрировать в кабинете психотерапевта в качестве симптома.
Я натянуто улыбнулся и выдавил:
— Мило.
Уинзло важно кивнул.
— Мы с супругой провели медовый месяц в Акапулько, и она хотела, чтобы дом постоянно напоминал нам о том чудесном времени.
Я ещё раз огляделся. Дом действительно больше всего походил на огромный сувенир мексиканского производства. Я прошел за Уинзло в маленькую гостиную, тоже усеянную сомбреро, корзинками и накидками. Стеклянная задвижная дверь была изуродована. Похоже, здесь поработали отверткой. Алюминиевая оправа покорежена, а полоз, который скользил по направляющей, сломан.
Глядя на повреждения, Уинзло нахмурился.
— Супруга дико огорчится, когда вернется и обнаружит это зверство. Супруга так гордится своим домом!
Я вздохнул сочувственно, но, честно говоря, меня начинало нервировать, с какой настойчивостью Уинзло именовал женщину, на которой женат, «супругой». Я вспомнил, как возмутилась моя бывшая, Клодзилла, услышав однажды, что мой приятель обзывает свою жену «супругой». Это же не предмет какой-то, сказала она, это как-никак живой человек. А мне Клодзилла пообещала, что если я хоть раз назову её «супругой», она станет обращаться ко мне не иначе как «болван».
Я принялся обследовать дом Уинзло по отработанной схеме. Залезал в шкафы, открывал ящики, и тому подобное. Ощущение дежа вю пропало. Если Рутины апартаменты были скоплением Бермудских Прямоугольников, то дом Уинзло больше напоминал музей. Пусть узкой мексиканской направленности, но, тем не менее, музей. Ни на шляпах, ни на корзинах, ни на тореадорах не было и намека на пыль. Казалось, по дому только что пробежались с пылесосом.
— Супруга строго блюдет чистоту. Каждый Божий день пылесосит после работы, — бубнил Уинзло, таскаясь за мной следом.
Я взглянул на него и на секунду засомневался, чего в его голосе больше: гордости или тоски. Поймав мой взгляд, Уинзло пояснил:
— Супруга — секретарь в Первой баптистской церкви, знаешь?
Честно говоря, не знал. Более того, я вдруг сообразил, что так и не спросил, как зовут его «супругу». А сам Уинзло почему-то упорно молчал на этот счет. Напрашивался вопрос: по оплошности это, или их брак был заключен не на небесах?
А может, он не был заключен и в Мексике?
Тем временем мы добрались до спальни хозяев. Здесь я осмотрел два двойных шкафа, ящички ночного столика, два комода с зеркалами, и, о да, заглянул под кровать. Когда я это сделал, Уинзло вытаращился на меня точно так же, как Рута.
— Стандартная процедура, — равнодушно пояснил я.
Взгляд Уинзло не изменился.
К несчастью, на таких коврах не поймешь, побывал ли кто-то до тебя под кроватью. Я посветил фонариком, но смотреть было абсолютно не на что. Может, и прилип под изголовьем крохотный кусочек чего-то клейкого, но не уверен. Неохота было валяться на полу. Уинзло смотрел на меня так, будто примеривался, не пора ли зарезервировать для меня комнату, обитую войлоком в психушке. Поэтому я поспешно поднялся на ноги и ободряюще улыбнулся хозяину.
Уинзло поглядывал на меня все так же настороженно.
Продолжая сиять фальшивой улыбкой, я проговорил:
— Когда расследуешь ограбление, приходится быть очень дотошным. — И с этими словами торопливо покинул комнату.
Уинзло побрел за мной. Я отметил, что шаги его стали какими-то неуверенными.
— Ну что ж, ты прав, здесь действительно ничего не украли.
Прежде всего, мне хотелось отвлечь Уинзло от вопроса, что же, черт возьми, я делал у него под кроватью. Если честно, я мог понять вора, не ставшего красть сомбреро, соломенные коврики и прочие мексиканские атрибуты. У этого преступника хотя бы вкус есть. Однако в доме полно вещей, мимо которых не пройдет даже самый разборчивый взломщик. Микроволновая печь, например, два новеньких телевизора, дорогая стереосистема, золотое ожерелье, преспокойно валявшееся на комоде в спальне. Опыт подсказывал мне, что ни один уважающий себя грабитель не станет так привередничать.
Что ж, происшествие в точности повторяло случай Руты Липптон. Налицо взлом, куча вещей, которые сами просятся в руки, но ничего не тронуто. Может, вора снова застигли врасплох, едва он залез в дом, и ему опять пришлось спасаться бегством не солоно хлебавши? В таком случае это мировой рекорд по совершению тактических ошибок. Такая невезуха вполне способна отвратить вора от избранной профессии и заставить искать другие способы добывания хлеба насущного.
Или же воспитать в нем стойкость и упорство…
Мы с Уинзло направлялись обратно в гостиную. По дороге я спросил:
— А ты ничего необычного не слышал, когда вернулся?
Уинзло скорбно покачал головой.
— Ничегошеньки.
— Никто не убегал, не…
— Ни звука, — и тут до него дошло, что он ведь мог столкнуться с грабителем нос к носу. — Выйти сквозь эту искореженную дверь без шума невозможно… И все же я ничего не слыхал. Ни шагов, ни шорохов, никакого движения. Абсолютно ничего!
Похоже, так оно и было. Но если вора никто не спугнул, то почему, скажите на милость, он ничего не тронул?!
— А, может, это просто розыгрыш?
Что-то промелькнуло в глазах Уинзло, но он быстро отвернулся.
— Да нет, вряд ли… Конечно, кое-кто из моих учеников мог отомстить за плохие оценки.
О! Это уже что-то. Вломиться в дом учителя — отличная шутка, вполне в духе разъяренного школяра. И возможно, тот же самый балбес вломился к Руте, отомстив, скажем, за испорченную шевелюру. Очень правдоподобная гипотеза, если вспомнить, что у самой Руты на голове творится. Так-так-так. Я глянул на Уинзло, и мое воодушевление пошло на убыль.
Уинзло прятал глаза. Если бы я не знал его лучше, у меня могло бы создаться впечатление, что он о чем-то умалчивает.
Я выдохнул:
— Послушай, Уинзло, если у тебя есть какие-то догадки, я с удовольствием их выслушаю.
Вцепившись в медальон на груди, он помотал головой.
— Нет, нет… Никаких догадок, Хаскелл. Никаких. — Уинзло метнул на меня быстрый взгляд. — Для этого я тебя и нанял.
Я кивнул. Хм-м-м. Отлично. Не хотим, значит, признаваться. Ну и ладно. Я закончил осмотр дома и направился к выходу. Мне не улыбалось раскланиваться с Уинзло на крыльце, где тебя могли поразить метким выстрелом с птичьего балкончика, поэтому я замешкался подле конквистадора, караулившего парадную дверь.
— Я порасспрошу в городе, и если что-нибудь прояснится, заскочу, ладно?
Рукопожатие Уинзло было поистине крепким, но не настолько, чтобы вы решили, будто вас проверяют на прочность. Мы бы так и стояли целую вечность, пожимая друг другу руки, если бы дверь вдруг не отворилась. Даже не оборачиваясь, я догадался, что прибыла вторая половина Уинзло.
— Ага, вот и супруга, — это было нечто вроде предупреждения.
Если судить по дизайнерским талантам, я ожидал, что благоверная моего однокашника окажется: а) либо этакой Кармен, увешанной яркими бусами и прочими безделушками, с парой кастаньет для пущего эффекта. б) либо, на худой конец, румяной сельской девахой в шляпке, увенчанной горой фруктов.
Однако, миссис Рид и близко не напоминала ничего подобного.
Это была изящная особа, в темно-синем платье с пышной юбкой и белым кружевным воротничком, в темно-синих туфлях-лодочках, с темно-синей сумочкой на плече. Она широко улыбалась.
И я тут же узнал её. Джун Джакоби. Капитан команды болельщиц, Мисс Школа Пиджин-Форка! Боже мой… Уинзло не просто женился. Он женился на самой красивой и популярной девчонке в школе.
Пышные, короткие каштановые волосы, невероятно огромные карие глаза. Джун принадлежала к группе девочек, которых я втайне называл Неприкасаемыми. Я был счастлив только оттого, что мне позволялось вдыхать воздух, которым они дышат.
Но Джин никогда не чванилась своим высоким положением. Для каждого у неё находилась улыбка. Даже для таких жалких существ, как я. Насколько я помню, улыбка Джун Джакоби, когда она летящей походкой спускалась в холл, покачивая короткой юбочкой, какие носили тогда девочки-болельщицы, ввергала меня в невменяемое состояние на весь оставшийся день.
За прошедшие годы она почти не изменилась. Ну, может и набрала килограмм-другой, но в остальном это была прежняя Джун.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...