ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Словно сотканные из какой-то призрачной и неуловимой ткани, из лунного света и пламени геенны, фигуры и блики периодически сливались, как сливаются реки в океан, и заново появлялись, как лучи из вечерней звезды.
Казалось, завихрения красного огня рождали демонов, сразу же начинавших свои сумасшедшие пляски. Это зрелище столь завораживало, что не отпускало взгляд. пока не высохнет кровь. Но и потом душа долго пребывала в смятении, ибо куда лучше глаз понимает, когда касается неведомого. Когда нечто по-настоящему удивительное касается ее потаенных струн, они начинают играть совершенно особенную музыку.
Этот удивительный камень, повинуясь какому-то неведомому порыву, одному из тех, которые называют знаком свыше, граф однажды повелел растопить и перелить в три сердца, каждое величиной с грецкий орех. И теперь силуэт летучей мыши присутствовал в каждом из них! Эти каменные сердца искусный столичный ювелир вставил в совершенно одинаковые стальные ладони. Ладонь грубо держала сердце, крепко «впиваясь» в него звериными ногтями и одновременно сжимая, словно желая выдавить все соки. Всю кровь, всю, до последней капли.
И однажды граф собрал своих повзрослевших детей и торжественно произнес:
— Вот и пришла пора передать вам эти амулеты, как знак нашего рода. Храните их и не снимайте никогда!
Собственноручно надев Ладони, висящие на массивных золотых цепях, Йону, Раду и Мириам, граф покорно сказал в пустоту ночи, словно отчитываясь перед кем-то неведомым.
— Долог путь, но мы идем…
Из серебряного графина Влад разлил по бокалам еще теплую кровь, несколько минут назад бежавшую в теле одного из пленников столовой Келеда:
— Вот вы и выросли, дети мои. Теперь будете пить этот прекрасный напиток только из вен, будете охотиться вместе со мной. Узнайте все, что знаю я, научитесь всему, что умею я, и идите дальше. И когда-нибудь вы прославите наш род по всей земле.
Помнится, старший сын Раду не мог удержался от вопроса:
— Отец, в этих амулетах заключена наша сила?
— Нет, ваша сила внутри вас. А это — ваша память. Никто тогда не понял значения этих высокопарных слов, а расшифровывать сказанное Влад не привык.
АЛХИМИК
Как-то ближе к вечеру, примерно за год лет до описываемых событий, в замок Келед прикатила богатая карета, запряженная шестеркой породистых лошадей. Местами позолоченная, с холеным кучером на облучке и замысловатым гербом на дверцах — три волчьих клыка, крепящихся на вертикально расположенной челюстной кости и свившийся в кольцо дракон. Карета остановилась перед подъемным мостом, и кучер громко и высокомерно прокричал привратнику Мирче, олицетворявшему стражу, что к графу приехал лично барон Надсади. Он так и сказал лично, видимо, убежденный в непреложной важности персоны своего хозяина.
Впрочем, внешне эта важность не чувствовалась. Барон сильно дисгармонировал с символом своего древнего дакийского рода — сутулый и тщедушный старикашка, может, и не столь старый, сколь немощный. Он даже не мог самостоятельно выбраться из кареты и обратился за помощью к слуге, вышедшему встречать гостя, после того как экипаж въехал внутрь крепостной стены.
Так впервые обитатели Келеда познакомились с Ференцем Надсади, о котором были немало наслышаны.
Барон являлся весьма зловещей и одиозной фигурой даже для того смутного времени. Известный астролог, присутствовавший при его рождении, с явным прискорбием отметил Луну под вредным влиянием Марса и Меркурия. Как известно, именно эта комбинация планет порождает маниакальные психозы, частые помутнения рассудка и длительные периоды, когда человек совершенно не способен укрощать или сдерживать свои желания. А желания эти почти всегда буйные и кровавые, почти всегда далеко за рамками дозволенного.
Именно Луну, мрачные силы которой довлели над его разумом и волей, еще очень юный Ференц лихорадочно искал глазами во время безумных конных прогулок, сумасшедших катаний в полночь на лодках по топким озерам, диких головных болей. Всю жизнь барон видел ее отражение в снеге, в росе, в себе, в зрачках своих жертв, в меланхолии и неумении совладать с сатанинскими прихотями. Видел не Луну слащавых поэтов, одетую в серебристые шелка и прозрачную вуаль, воплощение доброты и гармонии Матери-Природы, отнюдь. Его Луна другая, черная и гнойная, делающая убийц беспощаднее, раны более кровоточащими, а боль еще невыносимее для одних и желаннее для других.
С течением лет бледность лица Надсади постепенно уходила от аристократической и приближалась к мертвой, вампирической, а родовые болезни — подагра и эпилепсия, уступали место сумасшествию, периодически зажигавшемуся в его глазах недобрыми огоньками. И с каждым разом все ярче. Лет в 30 он самозабвенно увлекся алхимией и черной магией, одновременно перестав интересоваться женщинами и развлечениями. Большая часть его жизни теперь проходила в обществе местных колдунов и колдуний, изготовлявших амулеты на все случаи жизни. Стены комнат замка испещрили заклинания, написанные куриной и голубиной кровью, повсюду валялись перья, кости и черепа мелких животных, курились магические травы. Тогда еще мало кто подозревал, каким кошмаром обернутся эти детские шалости.
Вскоре, посчитав себя достаточно посвященным в азы алхимии, барон приступил к поискам философского камня, которыми руководил его кузен, известный оккультист. В лабораториях без умолку звенели колбы и реторты, были потрачены огромные суммы денег, килограммы золота и серебра переправлены в тиглях, но безрезультатно. В конце концов, Надсади решил, что и так достаточно богат, и сконцентрировал все внимание на другом классическом объекте — эликсире молодости.
В Италию и Францию поскакали гонцы, чтобы разыскать и привезти знатоков этой деликатной темы. Им было дано указание не скупиться и доставить лучших из лучших, и как можно быстрее,
Между тем, на фоне безуспешных самостоятельных экспериментов. Надсади определенно стали овладевать демонические силы. Все чаще неожиданно приходили помутнения сознания, во время которых он выл волком, в кровь срывал ногти на пальцах, царапая каменные стены и кидался на слуг, вгрызаясь в их плоть своими гнилыми зубами. Наконец, из Италии приехал флорентийский монах Франческо Прелати, известнейший магистр черной магии и сатанист, за астрономический гонорар взявшийся помочь созданию эликсира. Но, вопреки всем ожиданиям, его чары и заклинания оказались бессильны. Все с меньшим энтузиазмом Надсади смотрел по утрам в зеркало на свое стареющее лицо с увядающей морщинистой кожей и вдавленными глазами, все чаще бесился и кидался на людей, и тогда Прелати посоветовал барону подписать кровью некий документ, в котором говорилось, что за молодость он отдаст все, что потребует дьявол, жизнь и душу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115