ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Иноземец выхватил из ножен меч, все двенадцать женщин достали из складок одежды по тонкому длинному стилету.
Чернобровые красотки из шахского гарема пронзительно завизжали и бросились к выходу из зала.
Балсар выхватил из ножен меч, но его опередил один из вышколенных телохранителей. Мгновенным движением он отсек голову предводителю странных существ, трое остальных воинов тоже обнажили клинки и, не разбирая, что перед ними женщины (всякий с оружием в руках — враг), бросились в бой.
Девица, ждавшая на постели, когда придет ее время, забилась в угол, поджав под себя ноги, и ее истошный крик, да мужские проклятья заполнили пространство испытательного зала.
Двойник шаха Балсара, заключенный в клетку, видел, что шах отбивается сразу от четырех противниц — невзирая на более чем почтенный возраст, Балсар, благодаря чудесному дару Моонлав, выглядел чуть больше чем на сорок лет, и рука его была крепка. Но двойник первым обратил внимание на то, что клинки пронзают странных дев насквозь, не причиняя им видимого вреда, в то время как их предводитель, у которого отрубили голову, лежал неподвижно, раскинув руки, и из среза вытекала неприятная на вид жидкость, ничуть не напоминавшая кровь.
— Рубите им головы! — закричал двойник, словно он командовал своим телохранителям.
И его призыв был услышан.
Но в сердце одному из воинов шаха Балсара уже вонзился острый клинок, другой клинок пронзил горло второму.
Третий и четвертый, наиболее опытные и удачливые, прикрывая друг другу спину, пытались пробиться к повелителю, который весьма успешно отражал атаки не слишком умелых воительниц.
Двойник шаха в отчаянии осмотрел свою клетку, подскочил к дубовому столику у изголовья, на котором стояли светильник и ваза с фруктами, схватил его за ножку и с удвоенной силой, от опасности и вдруг проснувшейся надежды, обрушил его на дверь, закрывающую выход к свободе.
Шах заметил это, но он был оттеснен от кресла с заветным рычажком
— Рычаг в правом подлокотнике кресла! — крикнул он телохранителям. — Рычаг! Нажмите рычаг!!!
Если воины и поняли господина, от кресла они тоже были далеко и едва отбивали яростные атаки; оба были ранены, но уже четыре или пять магических иноземок валялись на полу с отрубленными головами.
Двойник шаха Балсара обрушил второй сокрушительный удар на дверь, третий, четвертый… Столешница отлетела, он перехватил толстую деревянную ножку на манер тарана и принялся наносить удары в одну точку, понимая, что петли засова вот-вот подадутся.
Когда заветная дверца распахнулась, в живых оставались лишь шах Балсар, последний телохранитель и две светловолосые воительницы, жить которым оставалось лишь несколько мгновений.
Когда обе светловолосые убийцы были повержены и Балсар обернулся к двойнику, тот уже склонился над телом Хамрая.
— Жив? — сглотнул Балсар.
— Мертв, — ответил двойник.
Он выпрямился, и в руке его блеснул заговоренный меч, который сегодня днем Хамрай взял у зачарованного скелета в зверинце.
Телохранитель, повинуясь жесту шаха Балсара, отступил на шаг.
Это дело их двоих, в башню поднялся один шах, один и выйдет. Они оба были совершенно одинаковы, и кто одержит верх — игра случая. В любом случае простой народ, прославляющий своего мудрого повелителя, никогда и ничего не узнает.
Глава одиннадцатая
Вовеки не замрет, не прекратится
Поэзия земли. Когда в листве,
От зноя ослабев, умолкнут птицы,
Мы слышим голос в скошенной траве
Кузнечика. Спешит он насладиться
Своим участьем в летнем торжестве,
То зазвенит, то снова притаится
И помолчит минуту или две.
Д.Китс
— Лекаря!!! — заорал граф Камулодунский, услышавший звук падения барона Ансеиса. — Где он дрыхнет, бычья требуха, когда господину плохо!
С верхнего этажа сбежал встревоженный сэр Бламур.
— Что случилось, Гловер?
— Откуда мне знать, порази меня гром! Мы попрощались, он пошел к тебе и упал.
— Рана опасная?
— Да нет, пустяшная. Ничего не затронуто важного, он сам сказал. Наверное, опять какая-нибудь магия.
— Что же делать? — простонал Бламур.
— Снимай с него перстень и дуй через Коридор Алвисида в Рэдвэлл.
— Нет, один я в этот волшебный коридор не пойду.
— Да что с ним, в конце концов?
— Не знаю.
Зато барон Ансеис, страдающий от невыносимой тяжести боли, прекрасно знал, что она означает. К нему возвращалась магическая сущность. А это означало только то, что Хамрая, придворного чародея владыки полумира шаха Балсара, больше нет в живых. То есть теперь он Хамрай. И значит, отсидеться в замке ему не удастся.
Как только боль чуть-чуть отпустила, барон попытался встать на четвереньки. Сильные руки Гловера и Бламура тут же подхватили его и поставили на ноги.
— Держись, друг, — подбодрил Гловер, — сейчас придет твой лекарь и даст понюхать какой-нибудь дряни, от которой тебе станет легче.
— К черту лекаря, — ответил Ансеис. — Мир сошел с ума! Бламур, нам надо торопиться.
При помощи сенешаля Рэдвэлла он доковылял до верхнего этажа, где в запретной комнатке находилась заветная дверь в волшебный Коридор Алвисида. Барон шел, словно больной, который тридцать лет пролежал безвылазно в постели и теперь вынужден переставлять ноги. Впрочем, уже в лаборатории ему стало легче. Извинившись перед спутником, он подошел к огромным стеллажам, взял какую-то склянку, задрал на себе рубаху и густо смазал рану с уже запекшей кровью.
— А ты не ранен, Бламур? — спросил барон.
Старый рыцарь отрицательно покачал головой. Всем сердцем он стремился в замок, за безопасность которого отвечал не за страх, а за совесть, но торопить Ансеиса не решался.
Все еще тяжело ступая, хозяин замка подошел к неприметной двери и распахнул ее, жестом приглашая спутника взять один из канделябров, свечи в которых продолжали гореть, и посветить ему.
Бламур вошел вслед за бароном, тот возился у какого-то хитрого механизма с множеством странных приспособлений, цепочек и шестеренок. С натугой потянув на себя рычаг, Ансеис привел в действие хитрую механику, и огромная плита из цельного гранита со скрежетом отъехала в сторону, освободив проход в еще одну комнату, в противоположной стене которой находился заветный вход в Коридор Алвисида.
Сенешаль Рэдвэлла мгновенно сообразил, для чего придумана эта предосторожность — чтобы незваные гости не появились на пороге в самый неподходящий момент, пусть звонят в колокольчик, шнур от которого рядом с неподъемной плитой, и дожидаются, пока хозяин во всеоружии не придет узнать, кому он мог понадобиться. Сам Бламур вынужден был постоянно держать пост в подземелье, где находилась родовая усыпальница графов Маридунских и где ложная могила скрывала проход к Коридору Алвисида. Конечно, волшебных перстней, позволяющих открыть вход, в мире очень мало, настоящий перстень Алвисида хранится у его законного потомка графа Маридунского. Но Ансеис в свое время научился изготавливать не только перстни, позволяющие открывать вход, но и создавать сами входы в любой точке мира, до которой сможет добраться. Конечно, Бламур полностью доверял барону, но, несмотря на десятилетие добрых отношений с алголианами, он не мог беспредельно быть уверенным, что эти отношения не изменятся при смене их очередного лидера: был прецедент. А уж о намерениях неведомого шаха Балсара, подчинившего себе огромные территории на далеком юге, Бламур мог только догадываться. Он знал, что и Балсар с двойником Ансеиса Хамраем, и алголиане вовсю пользуются Коридором, сохраняя между собой холодный мир, но ни те ни другие ни разу даже не попытались открыть выход в Рэдвэлл. Да и барон лишь три или четыре раза за все время воспользовался им, предпочитая верховую прогулку до замка Радхаура. А уж Бламуру и в голову не могла прийти мысль попросить у графа перстень для собственных нужд: если захочет навестить друга, то тоже еще из седла не вываливается и в носилках не нуждается. Радхаур же Коридор почему-то не любил, хотя при необходимости пользовался. То есть волшебные перстни точно, кроме барона и графа, есть у верховного короля, алголиан и шаха Балсара, а сколько их существует всего — ведомо только Силам Космическим, поскольку раз уж Ансеис научился делать открывающие коридор перстни, то наверняка и для алголиан это проблем не составит.
В правильности своих соображений Бламур смог убедиться, едва ступил в ярко освещенный магическим светом волшебный коридор — он значительно изменился, входов стало больше в несколько раз, чем было изначально. Над новыми выходами не было аккуратных строгих табличек Алвисида, а лишь нанесены какие-то знаки простой краской, некоторые и вовсе никак не были подписаны.
Барон, сжимая в руке отлично зарекомендовавший себя в деле клинок шаха Балсара, достаточно уверенным шагом направился к входу в Рэдвэлл. Бламур оставил канделябр в комнатке, дождался, пока плита за ним закроется, и почти бегом поспешил за Ансеисом.
Барон уже успел успокоиться, когда подносил перстень к магической плите. Если когда-то в совершенстве овладел инструментом, то и спустя десятилетия руки помнят, как с ним обращаться. Он чувствовал, что магическая энергия переполняет его, он знал, как ею пользоваться. Но Ансеис так же знал, что «просто» ничего не бывает и неизвестно, что ожидает там, за плитой. По старой привычке, перед тем как открыть плиту, он принялся отсчитывать до шестнадцати.
Резкий звук за спиной заставил Бламура вздрогнуть и обернуться. Ансеис обернулся не так поспешно, но не менее быстро, он не стал использовать вновь обретенные магические способности, чтобы узнать, что произошло; когда-то давно он привык экономить энергию даже в малом, может, это и позволило почти безболезненно прожить полтора десятка лет без магии.
В Коридор открылся еще один вход, на пороге, морщась от мгновенного перехода из полутьмы в яркий магический свет, стоял мужчина с обнаженным длинным и тонким мечом в руке, а позади него виднелось еще около десятка вооруженных людей.
Барону Ансеису не надо было напрягать память, чтобы вспомнить, куда ведет этот выход, сделанный еще Алвисидом. И по одеждам верховного координатора он понял, кто перед ним — Мекор. Но в каком тот был виде!!!
Кожа лица у него была серая, щеки впали, глаз не было видно — лишь черные пятна, из которых текли два кровавых ручейка, уже подзасохших, уши словно прилипли к черепу, от положенной верховному координатору по статусу пышной шевелюры не осталось и следа, причем, похоже, потерял свои волосы Мекор совсем недавно.
Верховный координатор узнал сенешаля Рэдвэлла и его спутника и с видимым облегчением спросил:
— Что ты здесь делаешь, Хамрай? Или… ты барон Ансеис?
— И то и другое. Хамрай погиб.
— Как?
— Не знаю. Но погиб. Ко мне перешла его магическая сущность. Что с тобой?
— Против нас выступила новая, неведомая ранее сила. Всей магической мощи ордена не хватило. Три хэккера погибли, полегли почти все дебаггеры, бывшие в храме, я сам выжил лишь благодаря умелым действиям рядовых бойцов, но мы победили… Я едва стою, но если Алвисиду угрожает опасность… Ты тоже ранен, что случилось?
— Так ты не знаешь, кто на тебя напал? — не отвечая на вопрос, спросил барон.
— Некогда было выяснять, моя главная забота — Алвисид.
— Моя тоже, — усмехнулся Ансеис и добавил:
— Теперь. Но те, кто напали на нас в моем замке, назывались представителями Сил Космических.
— Ты веришь этому?
— Я вообще мало кому и чему верю.
— Но как ты справился с ними? Если уж мы… И Хамрай, со всей его магической силой… Как же ты уцелел?
— Сейчас мне пришла в голову простенькая мысль: я выжил только потому, что еще не обладал магией. Кожей почувствовал, что любое магическое движение будет с удвоенной силой направлено против меня. Мы взяли их мечами, со мной были Бламур и сэр Гловер.
— Сэр Гловер?
— Граф Камулодунский.
— А… Он погиб?
— Нет, охраняет мою семью. Одного из нападавших мы упустили.
— Что происходит в Рэдвэлле?
— Сами хотели бы знать, — вставил слово Бламур.
— Так что ж мы медлим?
— Не стоит с головой бросаться в прорубь, едва выбравшись из пламени. Необходимо успокоиться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...