ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Барон сел в свое кресло, баронесса сидела по правую от него руку, гостя усадили по левую от хозяйского места. Перед бароном тут же появились полная тарелка и полный кубок.
— Когда я видел нашего гостя в последний раз, — усмехнулся Ансеис, — он выглядел несколько иначе, — барон бросил многозначительный взгляд на непокрытую голову посетителя. — И я не знал, что он великолепный рассказчик.
Гость склонился к уху хозяина и тихо спросил:
— Ты завтра отправляешься в поход?
— В путешествие, — поправил барон.
— Возьми меня с собой.
— Нет, — твердо ответил Хамрай.
— Почему? — удивленно спросил гость.
— Я не знаю, что произошло, — прошептал ему Ансеис. — Я отметил, что тебя нет в свите Луцифера, но не придал этому значения… Значит, ты изгнан?
— Как видишь…
— Ты знаешь, что сегодня объявлен Армагеддон?
Белиал от удивления поставил кубок с элем на стол.
— На самом деле? Вот, небось, радости Вельзевулу…
— Ты на чьей стороне?
— Ни на чьей. Я теперь — просто рыцарь.
— Ради чего отныне жить, ты знаешь?
— Я для того и приехал к тебе, чтобы узнать, — честно ответил бывший Князь Тьмы.
— К сожалению, не могу тебе помочь.
— Ты отвергаешь меня. Зря. Я потерпел поражение, но это не значит, что если…
— Брось, — устало ответил барон, орудуя острым ножом. — Я сопровождаю графа Маридунского. Хочешь — садись на коня и мчи в Рэдвэлл, до захода солнца успеешь. Пусть он решает. Согласится — поедешь…
Белиал горько усмехнулся:
— Нет уж. Наследник Алвисида уже решил мою судьбу. Переночевать позволишь?
— Будь у меня в гостях, сколько душе угодно. Как я заметил, баронессе ты понравился…
— Ревнуешь?
Барон усмехнулся и вместо ответа вгрызся в поджаренную с корочкой птичью ножку.
— Завтра я отправляюсь дальше. Куда собирается Наследник?
— В Тевтонию.
— Значит, — гость повысил голос, чтобы его слышали сидящие за столом, — я еду в Каледонию. Барон, вы отпустите со мной сэра Уррия или сэра Отлака?
— Нет, князь, — ответил Ансеис, не раздумывая. — Завтра они оба отправляются со мной в путешествие, это уже давно обговорено.
Вот, а он-то мучился: взять с собой Уррия или нет? Все решилось до смешного просто.
Глава шестая
Однако его намерения стали вполне ясными лишь из его дальнейшего поведения.
Плутарх. «Агесилай»
Алвисид сидел один, на краешке ложной могилы сэра Гаррета, и в свете факелов его можно было бы принять за мраморное изваяние.
— А где барон Ансеис и верховный координатор? — спросил Радхаур, чтобы хоть что-нибудь спросить.
Алвисид, погруженный в свои мысли, не откликнулся.
— Сэр Алан…
— Что? А, это ты, наследник. Что ж, пора идти… — Он встал.
— А где барон и верховный координатор? — повторил вопрос Радхаур.
— Отравились готовиться к походу. Ты можешь прямо завтра отправиться в путь, наследник?
— Я готов выехать через полчаса, — ответил граф.
Это было правдой. Ему нестерпимо хотелось поскорее покинуть замок, где томилась в магическом плену та, которую он называл своей суженой.
— Но я не знаю, куда ехать, — добавил Радхаур. — Зов смолк во мне… Я не знаю, где спрятано ваше сердце, сэр Алан.
— На этот раз ты поедешь не на поиски моего члена, а с посольской миссией. И не один — с тобой отправятся Хамрай с Мекором. И если ты позовешь с собой каких-либо знакомых рыцарей — хуже не будет. Наоборот. Чем больше, тем лучше… А оттуда, если все будет как мы планируем, уже и за сердцем…
— И к кому мне отправляться? — поинтересовался Радхаур.
— К Моонлав, — ответил Алвисид. — Ты ведь, кажется, уже был у нее? Какое она произвела на тебя впечатление?
Радхаур постарался вспомнить, и перед глазами тут же встала обнаженная женщина на усыпанном цветами ложе, но он выразил свое отношение к дочери Алгола одним словом:
— Странное.
Алвисид кивнул, словно ответ графа подтверждал его собственные мысли, хотел что-то сказать, но лишь вздохнул.
— Пойдем. Отведи меня, наследник, в мое новое жилище. В Рэдвэлле мне больше делать нечего.
Он стал спускаться по лестнице к входу в коридор.
— О чем мне следует говорить с Моонлав? — спросил Радхаур в спину поверженного бога.
— Это мы обсудим завтра, когда вы будете готовы отправиться в путь. Открывай плиту.
Коридор, в котором совсем недавно решались судьбы мира, был пуст и безмолвен, как всегда.
— Сэр Алан, вас отвести в Фёрст… Фёрст… Фёрстстарр, главный каталог алголиан? — на всякий случай спросил Радхаур.
— Нет, я передумал. Я буду жить в своем дворце, на Плутоне, — он кивнул на прозрачные двери в торце коридора. — Так будет проще для всех. А это еще что такое?
Радхаур тоже повернул голову в сторону, где магические двери из непробиваемого, невероятной прозрачности стекла закрывали вход во дворец, некогда построенный Алвисидом на Плутоне.
У прозрачной стены кто-то стоял. На звук голосов незнакомец быстро обернулся, движения его были неуверенными, словно испуганными, широкий плащ с капюшоном скрывал фигуру. И в первый момент Радхаур подумал, что это посланец новых сил остался, всеми позабытый, в Коридоре Алвисида.
Но когда они подошли ближе, он понял, что перед ними — женщина.
И он узнал ее. Сразу.
— Что ты здесь делаешь? — без всякой угрозы в голосе спросил женщину Алвисид.
— Я…
Она переводила взгляд с Алвисида, робкая улыбка на ее лице уступала место страху, но снова возвращалась. Она хотела объяснить, как сюда попала, но вместо этого произнесла:
— Здравствуй, Уррий…
— Здравствуй, Сарлуза…
У него не осталось к ней ни капли ненависти — годы выветрили это чувство из души. Но не осталось и любви, которой, возможно, и не было никогда. Нет, не правда, — первая любовь, это всегда любовь. Кто бы ни был предметом первой любви, как бы потом не относился ко всему происшедшему, она не забывается.
Это сейчас Радхаур понимал, что не любовь у него была к пухленькой смазливой служаночке, которая, как оказалось, служила силам Ть… служила Луциферу. Окажись на ее месте любая другая, — вызвала бы в нем те же самые чувства. И даже не чувства — ощущения и желания…
Он внимательно рассмотрел стоявшую перед ним молодую женщину, к которой, после того как он ответил на ее приветствие, словно прибыло сил и уверенности — страх в глазах исчез, улыбка, все еще довольно робкая, осветила его лицо, на щеках появились две ямочки, которые так красили ее лицо, когда она улыбалась.
Она совсем не изменилась за прошедшие годы — была точно такой, какой он видел ее в последний раз… И даже, как ему показалось, в тех же самых одеждах, в которых она ждала его в алголианском храме.
— Ты ее знаешь, наследник? — повернулся к Радхауру Алвисид.
— Уррий, прости меня, — сказала Сарлуза. — Все эти годы я думала только о тебе, и если ты меня простишь, адский огонь мне не страшен. Я… Я люблю тебя, Уррий.
— Уррия больше нет, — как можно более сухим голосом ответил граф. — Меня зовут Радхаур.
— Откуда вы здесь взялись, красавица, — строго спросил Алвисид.
— Я… Меня послал сюда Герцог Тьмы Агварес. Сказал, что если Ур… Радхаур простит меня, то и он меня помилует… Они привели меня сюда и велели дожидаться здесь. Так и этим, ну… алголианам, которые здесь порядок наводили, сказали. Вот я и ждала… Я… Радхаур, я люблю тебя. Я раскаиваюсь в том, что сделала. Но я сделала это, потому что любила тебя… и люблю…
— Наследник, это, оказывается, твои проблемы, — усмехнулся Алвисид.
Радхаур смотрел на нее — ту самую, из далекого детства. Неужели он уже не способен ни на какие чувства? Он встречался с Лореллой — и она ему чужая. Его недавно вновь спасла любовь женщины — чужой ему женщины. Он только что, совсем недавно, обнимал Рогнеду — его суженую… Он не клялся в верности Рогнеде — она не требовала… А теперь перед ним стоит Сарлуза… из той, другой, жизни.
Он хотел равнодушно ответить ей, что дважды в одну реку не войдешь, служанок в замке хватает, что она его не интересует… Взгляд его упал на вырез ее платья…. И мысли потекли в совершенно противоположном направлении. Что зря он отказал на праздниках вдове сэра Антарда, которая весьма недвусмысленно искала его взглядов. Христианская мораль отвергает многоженство, измену, разврат. Но… но он — человек. И вряд ли, после отказа вот в этом самом коридоре посланцу Господа, может считать себя христианином. Он вспомнил, как ему было хорошо с Сарлузой — тогда, пятнадцать лет назад… А она такая же… Такая же живая и привлекательная, так же черная прядка волос спадает на глаза.
И он решил, что провались оно все в тартарары, — он захотел, так оно и будет. Сарлуза будет жить с ним, и одно другому не помешает — некоторые бароны открыто держат при себе молоденьких возлюбленных и ничего, терпит Господь, не наказывает. И Рогнеда чуть ли не прямым текстом сказала, что…
— Радхаур, прости меня, — взмолилась Сарлуза. — Иначе мне придется вновь вернуться в ад. Я не смогу больше… Я…
Эти слова были последней каплей. Радхаур решился.
— Увы, красавица, — вмешался Алвисид, — граф Маридунский не склонен прощать. Но, чем бы вы ему не насолили, меня это не касается. Я избавлю вас от адских мучений. Прошу вас в мой дворец.
Он толкнул стеклянные дверцы, и они, устоявшие перед мечом сэра Гловера, послушно распахнулись перед хозяином.
Радхаур хотел сказать, что Сарлуза пришла к нему и он…
— Прошу вас, сударыня, пожаловать во дворец Алвисида. Вы скрасите своим присутствием мое блеклое существование.
Радхаур понял, что опоздал, — все его слова сейчас будут восприниматься как попытки ревнивца защитить свою собственность. И он промолчал. Он так давно привык не выказывать своих чувств, что по его лицу Сарлуза так ничего и не поняла. Возможно, к лучшему.
— Радхаур… — взмолилась она и хотела упасть на колени.
Алвисид придержал ее и посмотрел на графа Маридунского:
— Наследник… — он замялся как юный оруженосец, что очень удивило Радхаура, — прости ее. Я прошу. Она останется со мной и не будет тебе докучать. Так ты ее прощаешь?
И Радхаур вдруг понял, что Алвисид на самом деле пытается таким образом вывести Наследника из, как он полагает, неудобного положения. Сообразуясь со своими понятиями, естественно. Человеку никогда не понять бога, но и бог никогда до конца не поймет жалких человеческих терзаний. Неудобно терять лицо перед богом, тем более — твоим прямым предком. Богом, даже если он сам утверждает, что он человек.
— Да, я прощаю, — кивнул Алвисиду Радхаур. И повернувшись к молодой женщине, которая вновь пробудила в нем желание, сам от себя подобного не ожидая, торжественно произнес:
— Сарлуза, я прощаю вам все зло, которое вы мне причинили. Я прощаю вам мою разбитую жизнь, прощаю вам мою утраченную честь, мою поруганную любовь и мою душу, навеки погубленную тем отчаянием, в которое вы меня повергли! Живите с миром!
— Радхаур, — она смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами, — но я… Я по-прежнему тебя люблю…
— Я простил вас, сударыня, — поклонился ей Радхаур, показывая, что все разговоры закончены. Позже, вспоминая об этом разговоре, он сам не мог понять, как удержался, не послал Алвисида с его дурацким благородством куда подальше и не прижал Сарлузу к себе, чтобы уткнуть лицо в ее волосы, вспомнить ее запах — запах первой женщины, запах настоящей страсти, запах невозвратимой юности, когда мир казался таким простым: ярким и черно-белым одновременно.
Сзади послышался шум поднимающейся плиты. Радхаур резко обернулся, непроизвольно обхватив пальцами рукоять Гурондоля.
— А вот и мои слуги, — улыбнулся Алвисид и громко произнес:
— Женщин не надо, в моем дворце теперь есть хозяйка. Вы ведь согласны, сударыня?
Он подарил ей улыбку, перед которой не устояла бы не одна женщина. А уж тем более только что отвергнутая, измученная пятнадцатью годами ада и, не ответь она на эту улыбку, обреченная на эти муки вторично.
Сарлуза вопросительно посмотрела на Радхаура, но тот нашел в себе силы с равнодушным видом отвернуться.
— Да, я согласна, — опустила она веки, не рискуя заигрывать с другим мужчиной при Радхауре.
— Вот и прекрасно. Я покажу вам забавные вещи, милочка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...