ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не разрушенный веками и еще очень даже крепкий. Хотя мхом порос основательно, да и бадьи на уже тронутой ржавчиной цепи не было. И все вокруг — в траве, представляете? Ну кому нужен колодец в этой глуши, когда быстрый ручей журчит совсем рядом?
Алголианин подошел, посмотрел — чернота внизу, с яркого света не видать ничего. Плюнул в него ради любопытства и пошел дальше — эка невидаль, чего только в мире не бывает… Отошел алголианин на дюжину шагов и задумался — звука шлепка он не слышал. Непорядок, не любят алголиане неясностей. Почесал он в затылке и вернулся. Плюнул еще раз — прислушался. Тишина. Осмотрелся алголианин, поднял камешек с голубиное яйцо и швырнул в черноту колодца. Снова тишина. Алголианин хмыкнул и нагнулся за камешком побольше — тот был похож на морду спящего василиска. Кинул с небольшого размаха, напрягая весь свой слух — ни всплеска, ни стука… «Бездонный, что ли, колодец?»— подумал алголианин. Он уже хотел пожать плечами и идти вперед к намеченной цели, но взгляду подвернулся черный валун, пудов на полдюжины. Представляете, на полдюжины! Поправил алголианин меч, чтоб не мешал, напрягся и поднял бесполезно валявшуюся каменюку. Он с трудом сделал несколько шагов до колодца и навалил тяжесть на стенку — только труха и несколько камешков полетели вниз. Столкнул алголианин валун в колодец и прислушался. Но в ответ опять одна тишина. Что ж, еще одно чудо на пути встретил алголианин, не такое уж и ошеломляющее — мало ли, ну колодец без дна. И не такое видал в своих алголианских храмах… А птицы обнаглели совсем, смотрят, понимаете ли, пустыми глазами, сидя на безопасном отдалении, не улетают. Одна, пролетая мимо, вообще сверху нагадила на бритую голову алголианина, представляете? Он ругнулся, помянув врага ихнего Алгола, как его… на А начинается…
— Атеизма, — подсказал дебаггер Юнг.
— Вот-вот, Атеизма, — согласился сэр Таулас. — Затем отерся, хотел продолжить путь, но ноги словно к земле приросли. И силища у него недюжинная, а не оторвать — он и раз попробовал, и два, сапоги вроде к земле не приросли, а ног не поднять… Представляете, каково? А тут еще одна пичуга испражнилась ему на макушку, словно мстя за осквернение колодца. Алголианин вновь вытер голову и посмотрел на ладонь — не птичий кал, словно плевок чей-то. И тут же на голову упало что-то потяжелее пташей гадости. Осмотрелся алголианин, ничего не понял, а ног от земли по-прежнему не оторвать. Вот так и стоял, словно чучело. Следующий удар по голове был весьма ощутим — и, будь алголианин хоть малость похлипче, наверняка потерял бы сознание. Но в этот раз он заметил, что свалилось на него с чистого безоблачного неба. Это был небольшой камень странной формы, напоминающий голову дремлющего василиска. Рванулся алголианин из последних сил, всю мощь свою напрягая, но тщетно — не пускала какая-то неведомая чародейская сила, может, и действительно Атеизм его держал. Спешно сорвал алголианин с пояса шлем, нацепил, хотел и щитом закрыться, догадавшись, что будет дальше, но не успел… А неподалеку ручей счастливо щебетал свою странную размеренную песню… Вот такую вот сказку я слышал, а понравилась она вам или нет — дело уж ваше.
— Хорошая сказка, — кивнул хэккер Травл, — со смыслом. Но алголиане по одному никогда не ходят. Только если из всего отряда последний остался. Но и тогда он спешит рассказать о случившемся Приоритету, и нет ему времени забавляться со встреченными чудесами. — Алголиан выглянул в окно, солнце еще не достигло зенита, и сказал:
— Что ж, в ответ и я бы рассказал сказку о христианском рыцаре.
— Я бы с удовольствием послушал, — сказал король Этвард.
— Велик Алгол, но из своей Вселенной, где зла нет как понятия, за всем происходящим в нашем бренном мире уследить не может, — начал повествование хэккер Травл. — Ехал один доблестный христианский рыцарь, имени его память народная не сохранила, назовем его сэр…
— Сэр Джон, — подсказал сэр Таулас, заранее почувствовав подвох и предложив не рыцарское имя.
— Пусть будет по-вашему, — не стал спорить алголианин. — Ехал доблестный рыцарь сэр Джон избавить владения некоего христианского короля от невесть откуда появившихся мороков, от которых гниют реки, не родится хлеб на полях и пропадают крестьянские девки в чащобах. Был сэр Джон героем из героев, имел почетное место за столом славнейшего из владык мира, доблестного рыцаря короля… ну, скажем…
— Короля Кирсана, — вновь подсказал сэр Таулас. Имя короля Кирсана фигурировало во многих сказках, и, скорее всего, никогда в действительности такой король не правил, а если и правил, то задолго до Великой Потери Памяти.
— Хорошо, — вновь согласился алголианин. — Вызывал сэр Джон повсеместное восхищение и был окружен почти невероятной славой среди христианских рыцарей. К тому же платили за такие истинно рыцарские подвиги, как избавление от мороков, колдунов или драконов, кроме как любовью и признательностью, еще и звонкой монетой.
— Это естественно, вознаграждение должно соответствовать подвигу, — кивнул сэр Таулас.
— Сэр Джон знал, что героем стать не трудно — достаточно справиться с каким-либо полудохлым драконишкой и ты уже герой.
— Стать не трудно — трудно им быть, — возразил Таулас.
— Вот и сэр Джон придерживался такого же мнения: сколько героев уже не заявляли о себе новыми благородными подвигами, сколько сгинуло, о скольких не помнят… А он — у всех на слуху. Стены его замка украшали черепа чертовой дюжины поверженных им драконов и не счесть, сколько прочих трофеев. Потому что он — герой. Потому что он не дает связать себе руки узами Гименея — слишком много наглядных примеров у него перед глазами. Как женился рыцарь, считал сэр Джон, то все, пропал герой, домашние ласки, склоки, заботы, пузико, вырастающее как на дрожжах… О подвигах ли такому рыцарю думать? Был герой, да весь вышел.
Сэр Таулас хотел было что-то сказать, но в последний момент передумал.
— Сэр Джон был не из таких, — продолжал хэккер Травл. — Рука его крепка, глаз зорок, ум холоден и расчетлив. И все лишь потому, что не разжижает его кровь женский взгляд и думы о стройных телесах. Ему вполне хватало неприхотливых шлюх в придорожных тавернах — сделал дело, и забыл, с кем ночь провел, впереди новые подвиги. Пусть в королевстве на него косо смотрят, а придворные красавицы распускают про него невесть какие слухи, пусть. Сэр Джон не понимал, как король Кирсан не может взять в толк, что семейная жизнь — смерть для героя. «Что ж я, по-твоему, недостаточно храбр?»— спросил его однажды король, потрепав по золотистой шевелюре своего наследника. Пришлось сэру Джону склонить голову и всенародно дать священную клятву, что он, величайший герой для всех времен и народов, женится на первой же благородной красавице, которую выручит из смертельной опасности. Да только он такие просьбы, где хоть как-то может быть замешана любая красавица, отклонял без разговоров, а сам обходил подобные ситуации за версту — его, героя, на мякине не проведешь!
И опять сэр Таулас хотел было что-то сказать, и опять воздержался, что было ему отнюдь не свойственно.
— Вот ехал со своим отрядом сэр Джон, лес кончился, перед кавалькадой открылись бескрайние поля, справа огороженные, как стеной, мрачноватыми, поросшими мхом и редким кустарником горами. Дорога шла вдоль скалы. Небесное светило заканчивало свой ежедневный путь, и можно было разбивать походный лагерь на ночлег, что герой и хотел сделать. Самые нетерпеливые из оруженосцев и воинов уже спрыгнули с коней, чтобы справить свои дела. И вот тут сэр Джон заметил своим соколиным взглядом дракона. Другие и внимания бы не обратили, так трудно его было заметить. Дракон был зеленым, чешуекрылым, из породы гигантских, огнем не дышащих и для людей, если их не рассердить, в общем-то не опасных.
— Да, но такие драконы воруют скот и пугают своим видом жителей, — возразил король Этвард.
— Тот дракон лежал, наполовину высунувшись из пещеры, — продолжал алголианин. — Дальше ему было не просунуться, весь небольшой проем забила огромная туша. Может, это был туннель, по которому тупая тварь пыталась пролезть через скалы, может, он полжизни провел в пещере, растолстел до предела и застрял, может, просто морду высунул, чтобы умереть при белом свете, поскольку выглядел дракон неважно, что сэр Джон опытным взглядом определил мгновенно. Какое ему, сэру Джону, герою из героев, было дело до того, как попало сюда чудовище? Перед ним был дракон, и он точно знал, что надлежит делать.
— Дьявол вас побери! — воскликнул сэр Таулас. — Любой рыцарь знает, что ему надлежит делать, когда он видит перед собой дракона!
— Вот и сэр Джон закричал оруженосцу: «Копье!»— властно протянул за оружием руку и распорядился: «Всем оставаться на местах, справлюсь сам!»
И сэр Джон помчался навстречу своей очередной победе, очередному подвигу. Проверенное копье — в правой руке, надежный щит, защищающий даже от драконьего пламени, — за спиной, прославленный в боях меч — в ножнах, в любой миг готов вылететь, как белка из гнезда.
Сэр Таулас аж мечтательно закрыл глаза, представив себя на месте этого сказочного сэра Джона.
— Один из спутников сэра Джона, барон из западных провинций, был ему задушевным другом. Барон не был выдающимся героем, но поговорить умел, знал толк в дружеских застольях. Барон, завидя опасность, потянул было меч из ножен, но тут же вложил обратно, решив, что справятся без него. Шагом направил коня к месту схватки, чтобы все увидеть и при случае рассказать.
— Правильно, — согласился Таулас, — за этим и таскал его сэр Джон на подвиги.
— Да, — подтвердил алголианин. — Сэр Джон поил и кормил барона всласть, да дорогими подарками ублажал — за честность и талант рассказчика.
— Оставим барона. Как поступил сэр Джон?
— Дракон заметил бешено мчавшегося на него всадника, пытался втянуться в пещеру, но у него это не получилось. Тогда монстр закрыл глаза и отвернул морду — мол, я тебя не трогаю, и ты проезжай мимо по своим делам. Но не таков был сэр Джон! «Трепещешь, гад летучий?!!»— во всю мощь легких заорал он. Крепкое копье было нацелено прямо в глаз чудовищу и приближалось к цели со скоростью карающей небесной молнии. Но то ли беспомощный вид чудовища, то ли его нежелание биться обманули опытнейшего бойца — в последнее мгновение дракон вывернул могучее крыло, ударив коня по передним ногам. Вылетев из седла, словно из катапульты, герой в полете успел сгруппироваться и выхватить из ножен меч, приземлившись на обе ноги в боевой стойке.
Сэр Таулас, забыв о предполагаемом подвохе, слушал, затаив дыхание.
— Сэр Джон был разъярен первой неудачей, — продолжал алголианин, — и прокричал дракону: «Твоя уродливая черепушка послужит достойным украшением в моем холостяцком замке!!!»
— А что дракон?
— Дракон напрягся, так что земля задрожала, и неимоверным движением выдернулся из пещеры, точно невидимый гигантский штопор вырвал пробку из столетней бутылки с бесценным вином. Сэр Джон тут же перевел из-за спины щит, готовясь отразить удар сверху. Но дракон и не думал нападать, а взмыл на волю, к облакам, к тверди небосвода, рискуя разбить о нее свою тупую башку — чего ему сэр Джон искренне и пожелал.
— Вот уж поистине! — воскликнул разочарованный сэр Таулас. — Но что же было дальше?
— Барон, задушевный друг сэра Джона, уже подскакал к месту столь скоротечной и столь безрезультатной схватки. Сзади поспешали остальные, уже готовя славословия в честь героя, от которого спасаются позорным бегством самые грозные и ужасные чудовища. Сэр Джон со вздохом убрал меч в ножны. И тут из пещеры вышла… женщина. Была она заспана, немыта и растрепана, но платье на ней было из парчи с золотом, пальцы украшали кольца с драгоценными каменьями, на шее блеснуло изящное ожерелье. «О, мой герой! — воскликнула она, обращаясь к освободителю, прикрывая глаза после затхлого сумрака пещеры. — Я дочь местного короля, и мой отец с радостью выдаст меня замуж за вас, дав в приданое половину королевства…» Сэр Джон затравленно посмотрел по сторонам. Оруженосцы искренне улыбались, радуясь неожиданной и такой счастливой развязке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...