ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Барон, а вы кому желаете победы? — поинтересовался граф. — Неужели не своему сыну.
— Честно ответить?
— Конечно, разрази меня гром, как же еще?
— Кто бы ни победил в этой схватке, проигравший все равно не проиграет.
— Не понял…
— Я желаю победы… Нет, не так. Я желаю побед Отлаку. А побед без поражений не бывает. Мой оруженосец на год старше, а в этом возрасте год очень много решает. — Барон, видимо, что-то вспомнил, и добавил:
— Очень многое. Пусть Отлак терпит поражения в дружеских стычках, а не на поле битвы.
— А ведь ты прав, бычья требуха! — воскликнул Гловер. — Что ж, оценим, кто лучше научил оруженосца держаться в седле.
Ансеис лишь улыбнулся в ответ.
Сэр Бламур осмотрел противника Отлака, для видимости что-то ему подправил и вышел на середину площадки, сделав знак противникам садиться на коней. Когда оба были готовы, он отошел шагов на десять к краю площадки и махнул рукой: начинайте!
Отлак чересчур поспешно, что выдавало его крайнее желание победить, рванул коня, выставив вперед ломкое пихтовое копье с тупым деревянным набалдашником вместо острого боевого наконечника. Его противник не замешкался, но встреча произошла ближе к его концу площадки. Отлак нанес великолепный удар, но его противник вовремя поставил щит — копье Отлака с сухими треском разлетелось в щепы, но противник удержался в седле, копье же второго участника поединка лишь скользнуло по щиту Отлака.
Противники разъехались и замерли, пока сэр Бламур не даст сигнала съехаться во второй раз; Отлаку тут же подали новое турнирное копье. Сенешаль Рэдвэлла не спеша, давая юным бойцам успокоить нервное возбуждение после первого столкновения, подошел к одному всаднику, осмотрел его снаряжение и направился ко второму.
— Да, — одобрительно кивнул сэр Гловер Ансеису. — Через несколько лет из твоего оруженосца выйдет грозный турнирный боец.
— Славен король, во время правления которого проводятся лишь рыцарские турниры и нет нужды, оберегая родину, биться на поле боя. Увы, я таких королей не припомню. Рыцарь готовит себя не для турнира, а для встречи с врагом.
— Похоже, наш король Этвард сделал все, что мог, чтобы такие времена наступили, — усмехнулся Гловер. — Поистине, Экскалибурн не удалось бы поднять из озера недостойному. Никогда еще Британия не была столь могущественна. Теперь рыцарю только и остается, что проявлять свое мужество на ристалище, или отправляться на поиски приключений в другие страны.
— Ты об этом сожалеешь?
— Нет, — покачал головой граф Камулодунский. — Я свое отвоевал, есть что вспомнить, а в жизни, разрази меня гром, всегда есть место подвигу.
Сэр Бламур вновь занял свое место на площадке, и по его сигналу противники, под восторженные крики немногочисленных слуг и конюших, вновь устремились друг на друга.
Это была обычная учебная схватка двух юных оруженосцев, но Отлак под взглядами строгого отца и прославленного рыцаря, у которого последние деньки дослуживал оруженосцем, очень хотел победить в этом, ровным счетом ничего не значащем поединке. Возможно, от излишнего волнения, вложив всю силу в решающий удар, рука его дрогнула, он промахнулся, и в тот же миг страшный удар ломкого копья противника попал точно в забрало его шлема, и Отлак вылетел из седла.
Он не брякнулся на землю, как куль с овсом, но упал по всем правилам искусства, и тут же вскочил на ноги, всем своим видом показывая, что произошла нелепая случайность и он жаждет реванша. Но, как и бывает на турнире, все закончилось, а на боку не было меча, чтобы изрубить ненавистного с детства бастарда, опозорившего его перед отцом и учителем.
Отлак побрел к строгим судьям, на ходу снимая шлем, ожидая насмешек и оскорблений.
— Хорошо держишься в седле, Отлак, — неожиданно услышал он голос отца. — Но ты слишком низко держишь щит и чересчур высоко поднял копье. Тебе просто не хватает опыта, но это дело наживное.
— Да уж, бычья требуха, — расхохотался Гловер. — Чего никому еще не удалось избежать, так это горького жизненного опыта.
Второй участник поединка подъехал к рыцарям, слуги бросились помочь ему сойти с коня, но он сам ловко спрыгнул на землю, и, сняв шлем, подошел к господам.
— Молодец, — кивнул ему барон, — но я другого исхода и не ожидал. Ты старше и крепче Отлака и применил мой секретный прием, которому я его еще не обучил.
— Какой еще секретный прием? — тут же насторожился Гловер.
— От которого некогда вылетели из седла четыре зачинщика королевского турнира, а у пятого отвалилась шпора.
Гловер расхохотался:
— Поделитесь им со мной, барон?
— Обязательно, граф. После турнира.
— Как зовут этого молодого человека?
— Уррий, — представился тот, наклонив в знак почтения голову.
— Что-то в твоих чертах мне кажется знакомым, — сказал граф, рассматривая юное лицо оруженосца. — Кто твой отец?
— Я не знаю, — чуть покраснев, ответил оруженосец.
— А как зовут твою мать?
— Я не знаю ее имени, она мне ни разу не сказала. Она отшельница и живет у Озера Трех Дев, охраняя волшебный меч.
— У того самого озера, где лежал Экскалибурн?
— Да, — сказал сэр Бламур. — Теперь там лежит меч Верховного Координатора алголиан Фоора, и тот, кто вытащит его, преобразит весь их орден, получит неимоверную силу, которой обладал Фоор. Вы его должны помнить, сэр Гловер, под именем сэра Дэбоша.
— Да, помню. Помню так же, как все мы, молодыми, ездили к этому озеру и пытались заполучить Экскалибурн, невзирая на строжайшие королевские запреты. Алголианам тоже запрещено пытаться достать меч Дэбоша?
— Напротив, — усмехнулся барон Ансеис. — За какие-то полтора десятка лет можно было наблюдать, как умирают старые традиции и рождаются новые. Раз в три месяца огромная процессия алголиан движется пешком от побережья к Озеру Трех Дев. Каждый молодой алголиан протягивает руку в воду, к мечу Фоора. Это у них теперь что-то вроде обязательного обряда посвящения.
— Вас не беспокоят, сэр Бламур?
— Нет, — ответил тот. — В Рэдвэлле всегда рады видеть людей с честными намерениями. Они иногда ходят на прием к Алвисиду, но только самые старшие — десятка полтора. Алвисид с ними весьма крут.
— Да, я заметил, что в Рэдвэлле слишком много гостей, бычья требуха! — воскликнул Гловер. — Только алголиан не видел среди них, все больше правоверные христиане, пришедшие посмотреть на стену, куда ступала нога Божья. Как только Радхаур всех не прогонит, такую ораву не прокормишь… Хоть бы плату брал, что ли…
— Попробуй только заикнуться об этом перед графом, — вздохнул Бламур. — Но он в хозяйство и не лезет, все на мне, да на моих помощниках…
— А ты, что же, бычья требуха, плату не установил?
— Разве я мог взять плату с такого старого боевого товарища, как ты, граф, — улыбнулся Бламур. — Но ведь не каждый гость — граф Камулодунский…
— Ах ты, старый лис! — расхохотался Гловер.
Юноши снимали с себя доспехи. Отлак чуть приспустил штаны, чтобы осмотреть ногу — бедро от падения наливалось фиолетовым цветом.
— Ничего, Отлак, до свадьбы заживет, — успокоил подошедший отец. — Ты станешь неплохим бойцом, если будешь повнимательнее и научишься сдерживать свои порывы…
— Я его ненавижу, — вдруг вспыхнул Отлак. — Бастард несчастный! Опять обрюхатил служанку, кобель, мне Пэйс сказал. Пес беспородный!.. Я ему…
Ансеис коротко, без размаха ударил сына по лицу тыльной стороной руки.
— Никогда не говори плохо о людях, которым проиграл в честном поединке. Никогда не повторяй досужие сплетни и не завидуй тем, кто хочет и может больше тебя… И тем более никогда не оскорбляй того, о ком тебе ничего не известно.
К ним подошли Гловер и Бламур.
— Это ему ничего не известно о его отце! — зло прохрипел Отлак, не страшась, что отец его снова ударит.
— Нынешнему верховному королю Этварду, как и всем его предкам, начиная с короля Артура, тоже до четырнадцати лет ничего не было известно о своем происхождении, — неожиданно вмешался сэр Бламур. — Я гонял будущего короля, как обыкновенного мальчишку, поскольку не знал, кто он.
— Уррий не сын верховного короля, — огрызнулся Отлак.
— Верно, — кивнул барон. — Но ты будешь относиться к нему, как к равному. И не дай тебе силы космические встретиться с ним с оружием в руках не на турнире. Все, Отлак, я устал от разговоров. Я поднимусь с друзьями к себе, а ты отправишься в зал, где должны угощать гостей, и заменишь меня. Все понял?
— Понял, отец, — покорно склонил голову юноша.
Ансеис развернулся и быстрым шагом направился к себе, Гловер и Бламур последовали за ним.
Прошли в кабинет молча и уселись на старые места. Вновь слуги наполнили кубки до краев.
Барон попытался понять, почему у него вдруг резко, в одночасье, испортилось настроение. Нет, отнюдь не из-за поражения Отлака, которое он предвидел, и не из-за разговора с сыном. Просто опыт, оставшийся от сотен лет владения магической сущностью, подсказывал, что сгущается атмосфера магического подпространства, приближается заветный час…
И он решил не отступать от своего твердого намерения напиться сегодня вдрызг, тем более что силы космические послали ему столь замечательных собутыльников.
— Оставьте нас одних, — распорядился он слугам, которые умели молчать. — Сами себе нальем…
— Правильно, бычья требуха, — кивнул Гловер. — Если мы уединились от гостей, то обойдемся и без слуг. — Он взял с блюда утиную ножку и смачно впился в нее зубами.
Глава четвертая
И на вопрос: «Где прячутся сейчас
Остатки красоты веселых лет?»—
Что скажешь ты? На дне угасших глаз?
Но злой насмешкой будет твой ответ.
Вильям Шекспир
Двое мужчин в сопровождении единственного слуги, немого старца с трясущейся губой, подошли к могиле, над которой возвышалось каменное изваяние усопшего. Один из подошедших жестом показал слуге, чтобы тот воткнул факел в землю, затем встал перед могилой на одно колено. Второй последовал его примеру.
Оба рыцаря были чуть младше тридцати лет.
Первый, хозяин замка, редко появлялся на родных землях, и сейчас пришел в родовую усыпальницу держать отчет перед погибшим отцом. Его загрубевшее лицо обрамляли светлые, выбеленные жарким солнцем волосы, казавшиеся в отсвете факельного пламени кровавыми.
Другой, с нахмуренными бровями и волевой складкой у рта, был верховным королем бриттов, потомком легендарного короля Артура, доставшим из Озера Трех Дев Экскалибурн — чудесный меч своего предка, пролежавший в воде полторы сотни лет.
Оба знали друг друга с детства, ибо будущий король, по вековой традиции, воспитывался тайно у опекуна, не зная о своем происхождении и предназначении. Опекун, лежащий в могиле, был королю Этварду более отцом, чем родной, которого он так никогда в жизни и не увидел.
Они молча стояли перед местом упокоения славного графа Отлака Маридунского и смотрели в свете факела на каменное изваяние.
Странно, но чем больше лет проходит, тем более облик любимого человека, оставшийся в воспоминаниях, обретает черты, которые придал изваянию не самый искусный камнерез. Когда Радхаур впервые увидел памятник отцу, он хотел расколоть его. Каменный граф Отлак был совершенно непохож на усопшего, и уж тем более не отражал его характер. Но теперь, через пятнадцать лет, Радхаур смотрел на каменного рыцаря и не представлял себе отца другим.
Они стояли молча. Им много чего нужно было сказать, но для этого необязательно сотрясать воздух словами. И оба вспоминали тот день, когда вот так же стояли, преклонив колено, перед гробом сэра Отлака и давали клятвы.
Король Этвард выполнил все, торжественно произнесенное им вдень похорон сэра Отлака. Он объединил страну, он одержал громкие победы, совершив то, что до него не сделал ни один бриттский король, и он всемерно оберегал покой своих подданных. И если хоть один враг посмеет нарушить границы его королевства, то пожалеет об этом. Этвард по праву вытащил из-под магической толщи воды древний меч, который долгие годы красуется на его боку.
В такие минуты, когда с гордостью отчитываешься перед самим собой у могилы самого дорогого тебе человека, непроизвольно думаешь о будущем. Да, молва не считает его, правящего короля, более великим, чем король Артур.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...