ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Просила своего начальника, умоляла, но он черств как сухарь. А вчера представьте, случилось чудо. Пришла какая-то важная посетительница, которая осталась мной очень довольна, и спросила, как можно меня отблагодарить. Я была так расстроена, что разревелась и рассказала ей о своих неприятностях с отпуском. Посетительница ушла, а спустя полчаса мне принесли мое заявление об отпуске с резолюцией начальника. Вот муж-то обрадуется!
– Он, наверное, был очень расстроен? – сказала я сочувственно.
– Еще бы. Вы, я думаю, знакомы с ним?
– Как он выглядит?
– Высокий такой блондин. В сапогах.
Я похолодела. В доме отдыха был только один блондин, но он приехал с женщиной! Если передо мной действительно его жена, не избежать ужасного скандала. Я еще раз взглянула на свою собеседницу и быстро сказала:
– Ну конечно же, я с ним знакома. Давайте сделаем вот что: чемодан у вас тяжелый, до места еще далеко, я побегу вперед и предупрежу вашего мужа. Пусть выйдет вам навстречу.
– Мне бы хотелось прийти неожиданно, но раз это далеко… Вы увидите, как он обрадуется. Никак не хотел ехать без меня, я его едва уговорила.
– Ну, я побежала. А вы не спешите, идите потихоньку.
Я мчалась на лыжах уверенно, как никогда, но осознала это, уже подъезжая к дому отдыха. Сбросив лыжи, я кинулась в столовую.
– Что-нибудь случилось? – удивленно спросила официантка.
– Мне нужен светловолосый гражданин в сапогах. О, вот он! Там, у окна. Простите, – я отстранила официантку и побежала к окну.
Мы быстро составили план действий. Муж отправился встречать жену, я же зашла к директору, а оттуда в комнату своего подопечного. Там в большой спешке укладывала вещи не первой молодости крашеная блондинка. Как ни странно, она не казалась расстроенной и стремилась лишь как можно скорее убраться из комнаты. Не надеясь на нее, я сама проверила, не забыла ли она чего-нибудь из своих вещей. Но нет, блондинка оказалась аккуратной.
В комнату заглянул директор.
– Объясните еще раз, в чем дело? Вы столько наговорили, что я совсем запутался.
– Дело в семейном счастье. К этому гражданину приехала жена. И вы должны позаботиться о том, чтобы она ничего не узнала.
– Ясно. Я тоже был молод когда-то. Она ничего не узнает, не беспокойтесь. Но скажите, почему в вас столько сочувствия к неверному мужу?
– Не к мужу, а к его жене. Она его очень любит. И мне жаль ее.
Первая половина отпуска тянулась долго, зато вторая пролетела как одно мгновенье. К концу смены всех охватило какое-то нервное возбуждение. Многие с нетерпением высматривали почтальона, ибо без денежного перевода из дома не могли выехать.
Блондин в сапогах, проявляя необычайную нежность, водил свою законную супругу по берутовицким стежкам-дорожкам.
Вечером тридцатого декабря я снова очутилась во Вроцлаве. На улицах царили праздничная суета и оживление.
Дома я застала маму. Непричесанная, в старом, поношенном халате она казалась воплощением горя и отчаяния.
– Как, ты разве не в Кальварии?
– Я и не была там, провела рождество во Вроцлаве. Ведь как раз накануне моего отъезда случилось это несчастье. Я в тот день ушла из ателье пораньше, Стефан остался, чтобы забрать меха – наш сторож болел в последнее время – и запереть помещение. – Мама замолчала, словно задумавшись. – Он долго не приходил и, наконец, появился белый как полотно. Сел здесь, вот на этот стул, и ему сделалось дурно. Должно быть, у него сердце больное.
Я внимательно слушала, мысленно подгоняя маму, которая никак не могла добраться до сути.
– Сразу же после моего ухода, – продолжала мама, – в ателье вошли двое. Один попросил показать ему шапку, выставленную в витрине. Стефан нагнулся, чтобы достать ее, и тогда у него за спиной сказали: «Закройте витрину и руки вверх». Потом поставили его лицом к стене. У них было оружие. И вынесли все. Все меха, шкуры, деньги. Даже пальто Стефана взяли. Погрузили в машину и уехали. Один сосед все видел, но он решил, что Стефан сам увозит на праздники товар из ателье. Милиция приехала мигом. Все сфотографировали. Но разве их найдешь? А мы разорены! – убивалась мама. – Ты знаешь, мы ведь на пасху решили обвенчаться. А теперь все пропало. У нас была масса чужих мехов. Был закупленный, еще не оплаченный товар. Все наши наличные деньги. Заказчикам мы теперь должны около трехсот тысяч злотых. В старых деньгах, разумеется, – к новой валюте я так, должно быть, и не привыкну никогда. А уж о деньгах за товар я и не говорю.
– Стефан их видел? Что говорят в милиции?
– Видел только в первый момент. Потом стоял лицом к стене. Ну как же мне не везет! Только начала жизнь налаживаться. Ты вышла в люди. И вдруг такая история.
Я понимала, что брак со Стефаном – единственная мамина надежда. Она принадлежала к женщинам, нуждающимся в постоянной поддержке. Самостоятельностью никогда не отличалась.
Уже лежа в постели, я продолжала думать о том, как бы им помочь. И удивлялась: почему им, собственно, не пожениться, невзирая на то, что случилось? Ведь у супругов все должно быть общее: и радость и горе. Им просто нужно пожениться.
Я прикидывала в уме, сколько можно выручить от продажи всего, что у меня есть. И внезапно вспомнила про браслет. Ведь Юзек говорил, что он стоит больших денег. Среди своих забот и неприятностей я совершенно о нем забыла. А теперь от волнения не могла уснуть. Если окажется, что Юзек прав, мама и Стефан будут спасены.
Назавтра я отпросилась с работы и зашла в ближайший ювелирный магазин. Мой браслет произвел впечатление. Ювелир так же, как Юзек, долго рассматривал его, а затем спросил:
– Вы хотите его купить или продать?
– Продать.
– Теперь у людей нет денег. Всего месяц прошел после денежной реформы. Вам придется продать браслет ниже стоимости. Прекрасные бриллианты. Редко случается видеть такие.
– Вы не можете сказать мне, хотя бы приблизительно, сколько это стоит? Если можно, в пересчете на старые деньги.
– Не меньше, чем полмиллиона. Это как минимум. В новой валюте цены еще не установлены. Видите, у меня все полки пустые.
– Спасибо, еще только один вопрос. Нельзя ли продать эти бриллианты по одному? Как вы думаете, может быть, это будет проще и выгоднее?
– Прекрасная мысль. На отдельные камни я могу вам найти покупателей хоть сейчас.
В Свиднице и даже во Вроцлаве я часто надевала браслет, но теперь испугалась, что потеряю, и спрятала его.
Вечером я сказала маме в присутствии Стефана, что могу одолжить им нужную сумму. Они стали подсчитывать, сколько им нужно.
– Я совершенно обалдеваю от этого пересчета на новые деньги. Сто тысяч – это теперь сколько: три тысячи или одна? – нервничала мама.
Меня поразило, что ни мама, ни Стефан не спросили, откуда у меня деньги. Почему? От неожиданности или, наоборот, потому что ждали такого предложения с моей стороны?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134