ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Вот кончу институт, получу направление на край света и, может быть, там забуду.
– Это все пройдет. Вот увидишь.
– С отцом тоже приключилась подобная беда: влюбился на старости лет. Мама пока ни о чем не догадывается, думает, что у него служебные неприятности и оттого он постоянно раздражен. А я узнала совершенно случайно. Зашла как-то с друзьями в кафе, гляжу и глазам своим не верю: отец сидит в углу и воркует с какой-то красоткой. Он был так увлечен, что даже не заметил меня.
– Неужели это серьезно?
– Не знаю. Ну ладно, я столько наговорила, что у тебя, должно быть, голова кругом идет. Привет, на днях забегу.
Прилетели чайки. Опять весна. Надо снова просмотреть все платья. Конечно, пани Дзюня так меня раскормила, что все прошлогодние летние платья оказались тесны. Придется сшить что-нибудь новое.
Я достала со дна ящика спрятанную там квартальную премию и купила на нее две пары новых туфель.
– Как дорого стоит обувь! – причитала мама. – Хорошо, что ты хоть шьешь сама. Иначе ты не могла бы и кормиться и одеваться на свою зарплату.
– Не надо впадать в крайности, мама. Дела вовсе не так плохи. Все зависит от потребностей. Я могла купить туфли и подешевле, а взяла дорогие, потому что у них очень удобная колодка.
В середине апреля стало так тепло, что в один из дней я пошла на работу в светлом костюме и новых коричневых замшевых туфлях. В полдень громкоговоритель объявил:
– Ровно в двенадцать тридцать всем сотрудникам собраться в клубе. Явка обязательна.
Начальник раздраженно махнул рукой и сказал:
– Опять какой-нибудь митинг. В последний раз митинговали по поводу Кореи. Любопытно, что они еще придумали. Ох уж эти митинги… – он замолчал на полуслове, поднялся, резким движением отодвинув свой стул, и вышел из комнаты.
Я убрала бумаги со стола, заперла дверь и пошла в клуб. У выхода из здания стоял начальник отдела кадров.
Зал быстро заполнялся. На трибуну взошел вновь избранный секретарь партийной организации и произнес речь о том, что в порядке подготовки к празднику Первого мая все наше предприятие примет участие в очистке улиц от развалин. Сразу после митинга нам выдадут кирки и лопаты и поведут на Грюнвальдскую площадь. Секретарь уверен, что мы с честью выполним это задание.
С минуту все молчали, затем раздались жиденькие аплодисменты.
Я расстроилась: мои новые туфли? Неужели идти на уборку щебня в такой дорогой обуви? Да и юбка у меня узкая, наклоняться нельзя. Все сидели на местах, не расходясь.
– Разрешите, – обратилась я к секретарю, удивляясь собственной смелости, – у меня вопрос.
В зале изумленно зашептались.
– Спрашивайте.
– Не лучше ли будет перенести это мероприятие на завтра? Люди не подготовлены. В такой одежде, как на мне, например, много не наработаешь. Не думайте, что я уклоняюсь. Но вещи стоят дорого, и мы не можем себе позволить бессмысленно портить их.
– У вас все? – спросил секретарь с явной иронией и, когда я кивнула, продолжал: – Скажите пожалуйста! Весь рабочий класс города Вроцлава убирает развалины сегодня, а товарищ Дубинскую это не устраивает, она, видите ли, не подготовлена. А завтра у вас будет болеть голова, послезавтра еще что-нибудь. Мы все идем сегодня. Так решено, и нам нет дела до того, удобно вам это или нет.
Мы двинулись. Лопаты и кирки повезли рядом на машине. Я шагала на краю колонны, ругая себя за несдержанность. Зачем было лезть? Теперь опять жди неприятностей. А ведь казалось уже, что обо мне стали понемногу забывать.
Вся Грюнвальдская площадь была запружена людьми. Они толкали друг друга, спотыкались, шарахались от снующих по развалинам бульдозеров.
Командовал всеми цветущего вида мужчина в кожаном плаще с красной повязкой.
– Вперед, вперед, не задерживаться. Здесь уже хватает людей. Эй, вы куда? Давайте к Щитницкому мосту.
Колонны различных предприятий смешивались друг с другом, а потом формировались снова.
Мы получили участок в конце улицы Сенкевича. Нас разбили на группы и раздали инструмент. Надо было приступать к работе.
Первые несколько шагов среди обломков я сделала осторожно, однако не заметила торчавший откуда-то кусок железа и в один миг порвала правую туфлю. «Ну все, туфли пропали, теперь мне терять нечего, – подумала я с яростью. – Работать так работать». Рядом со мной стояла девушка из нашей конторы и беспомощно вертела в руках кирку. Ясно было, что ей еще никогда не приходилось иметь дело с этим инструментом.
Я предложила:
– Давайте построимся цепочкой и будем складывать кирпичи.
Работа началась. Цепочка все время росла, то и дело подключались новые люди. Правда, некоторые трудились только для отвода глаз. Подолгу стояли с кирпичом в руке, бдительно следя лишь за тем, не смотрит ли на них кто-нибудь из начальства или из партийного руководства.
Девушка, работавшая рядом со мной, стерла руки до крови. Она вышла из цепи, надела перчатки и стала снова подавать кирпичи.
– Мне надо стараться, – рассказывала она доверительно. – Мой отец сидит, приговорен к пятнадцати годам. Если меня уволят с работы – нам конец.
– А-а-а-а-а-а! – взвыл кто-то рядом с нами. Инженер из отдела инспекции стоял, странно изогнувшись и держась за спину. Лицо его исказилось от боли. Оказалось, что плохо насаженная кирка соскочила с черенка и ударила его в спину. Но вскоре инженер выпрямился, лицо приняло обычное выражение, и тогда кто-то засмеялся. Минуту спустя хохотали все, включая пострадавшего.
Домой я вернулась с лопатой.
– Вот новое приобретение. Завтра мне надо отнести ее на работу, но я, пожалуй, предпочту возместить ее стоимость в пятикратном размере, чем тащиться с ней снова по городу.
– Что ты сделала с туфлями? Где ты была?
– Убирала развалины. Завтра возьму на работу старые башмаки. Пусть лежат. Пригодятся для следующего мероприятия. А туфли пропали. Разорваны в двух местах, и вся замша стерлась.
Хорошо, что мама торопилась, и можно было избежать дальнейших объяснений.
Назавтра меня вызвали на бюро.
– Вы деморализуете народ. Член партии должен высказывать свои сомнения на партийном собрании или на бюро. Ваше выступление плохо подействовало на коллектив.
Я спокойно выслушала эти упреки.
– По-моему, член партии должен говорить то, что думает. Я не выступала против уборки развалин. Пожалуйста, я готова ходить на уборку ежедневно в течение недели и больше. Дело в другом. На мне была узкая юбка и только что купленные дорогие туфли. Другие тоже были одеты неподходяще. Если бы нас предупредили накануне, мы бы приготовились, и мне не с чем было бы выступать.
Члены бюро согласились со мной. Но с меня взяли обещание, что впредь я буду со всеми сомнениями обращаться к секретарю в менее официальной форме.
Приближалось Первое мая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134