ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Портрет дачи Митрофанова нужен здесь, чтобы понять, кто такой Митрофанов, а это, в свою очередь поможет понять, интересы кого же защищает Жириновский. Летом 1992 года этот портрет дачи был опубликован в газете «Советская Россия».
«Конец июня. Посещение бывшей дачи Мураховского, экс-друга экс-Горбачева. До этого дача была местом обитания предыдущих вельмож. Меня и нескольких молодых людей из партии Жириновского привез сюда на поучительную экскурсию человек из Министерства иностранных дел. Я никогда не видел мест обитания советских вельмож. Придя в сознание в одной комнате, я так и ушел впоследствии от родителей из одной комнаты во взрослую жизнь, где меня тоже ждали… комнаты…
Как корабль, оснащенное палубами многочисленных террас и трюмами сауны, бассейна, гимнастических залов стоит в старом сосновом бору нелепое, где трех, а где и четырехэтажное сооружение. Бесполезно огромные спальни. Банкетный зал на черт знает сколько персон. Террасы. Самая огромная — асфальтирована! Мебель, очевидно лучшая из возможных, поражает своим вычурным мещанством едва ли не 19-го века. Множество дверей, переходов, лестничных маршей, вешалок… Нет, однако, библиотеки, нет вообще ни единой книги! И как я не старался, я не нашел ничего похожего на рабочий кабинет хозяина.
В сонном кисловатом мареве, в паутинах, в запахе плесени плавает вокруг сосновый лес. Зудит комарами. Сосны, судя по чудовищной толщине ствола, — столетние, если не двухсотлетние.
В настоящий момент дача находится в ведении Министерства иностранных дел. Министерство собирается дачу сдавать за 22 миллиона в год. По-прежнему живет в глубине участка, если пройти по асфальтовой дороге — семья обслуживающая дачу. К сосне привязана темная, неприятно-молчаливая, худая немецкая овчарка со злыми глазами. У семьи лакеев свой дом о двух этажах, сам по себе приличная дача. Лакей-мужчина до сих пор сговорчив, послушен, и заискивает перед человеком, приведшим нас. Женская половина семьи зло ворчит и время от времени отказывается выполнить приказания: отпирать ту или иную дверь. Она этого не произносит, но поведение ее ясно выражает следующий текст: «Ездят тут всякие! Нет на вас настоящего хозяина!»
Я попробовал углубиться в природу, в участок. Трудно. Когда воздвигали жилища вельмож, их воздвигли в лесу, разгородив лес на участки заборами. Я обнаружил гигантский ствол сосны, спиленный, да и брошенный. Видны попытки распилить ствол и убрать его. Но работа не закончена, распилы старые, перестройка и здесь не удалась. Отступились перед тяжелой работой. Будет гнить мощное дерево.
На чудовищной величины банкетном столе съели мы привезенные с собой припасы: колбасу, огурцы, помидоры, и выпили пива. Из двери обшарили стол, я успел увидеть торжествующе-презрительные глаза прислуги. И спрятались. Вероятно, подумала: колбасу! На таком столе! Где гусей и кабанов, и медвежатину поедали!
Шофер свозил нас к Москве-реке. Мелкая, с быстрым течением и довольно чистой водой. Пустые гнезда ласточек ли, стрижей, в обрыве на том берегу. На песке несколько групп купальщиков и купальщиц с холеными лицами и телами. Дети вельмож, их внуки? Искупавшись, мы вернулись.
Я побродил еще по дому, пытаясь понять: что за жизнь была тут у советских вельмож? Дачная, по Чехову, сытая и сонная. Завтракали, обедали, спали после обеда. Парились в сауне, пили водку и ликеры, принимали гостей, подолгу засиживались на террасе, сплетничая. Натирались мазями от комаров. Ездили купаться в Москве-реке. Окруженные толстыми детьми, смотрели в банкетном зале телевизор. Ну ладно, книги, предположим, вывезли. Но никаких следов работы какой бы то ни было, умственной ли, физической ли, я не обнаружил. Давно не ремонтированные, стены, однако, девственно нетронуты: никаких следов кнопок ли, гвоздей ли, приколоть к стене карту, диаграмму, да, черт возьми, просто фотографию старых родителей, да последнюю депешу АПН или «Ассошиэйтед Пресс», чтоб вчитаться, на несколько часов приколоть… Я нашел великолепную светлую комнату на третьем этаже и, расхаживая по ней, думал: здесь он мог поставить себе «зирокс-машину», здесь — «факс», тут бы можно было поместить несколько телетайпов — чтоб получать новости прямо сюда. Здесь — стеллажи с нужными справочными изданиями… Но нет, никаких следов РАБОТЫ я не нашел. Лишь следы ПРАЗДНОСТИ.
Вот как они потеряли власть. Вот здесь они потеряли власть, задолго до того, как ее вырвали у них из рук. (Их завистливые, менее ожиревшие, чем они — ЗАМЫ и эксперты. Ельцины и юристы Собчаки.)
Когда умер истовый тиран, не дававший отдыха ни себе, ни другим, чье окно светилось в Кремле до трех утра, партия стала быстро терять форму и обрастать жиром. Дотоле великолепный военно-монашеский орден — мускулистый и суровый — партия, изнежилась и всего лишь в тридцать лет стала организацией, возглавляемой дачниками. Здесь, в сытой жаре, под писк комариный, в пару сауны, под цветное мелькание телевизора и потеряли они власть, задолго до 1985 года. Так жиреют неизбежно и наживают себе болезнь сердца небегающие охотничьи собаки.
Если чеховский «вишневый сад» стал символом крушения помещичьей жизни, то Дача партийного вельможи — символ одряхления партократии. Правящий класс-импотент, увы, изгнан с дач классом-полуимпотентом. Когда я уезжал, шофер МИДа отвозил меня в Москву, через улицу в даче напротив ворота были настежь распахнуты. Рабочие сгружали с грузовика новенькие радиаторы. Многие десятки. «Утепляются! — вздохнул шофер. — Мне бы один такой». «Чья дача?» — спросил я. Он назвал фамилию известного аппаратчика. «Во время революций, первыми всегда овладевают властью те, кто при старом режиме был к ней наиболее близок. В 1789 г. аристократы были первыми, кто взял власть…», вспомнил я слова Маркса. Разумное наблюдение это подтвердилось с тех пор множество раз, стало правилом. Главой первого правительства, сформированного после февральской буржуазной революции, был князь Львов, главами сегодняшних буржуазных и националистических республик, образовавшихся после буржуазного государственного переворота 21–24 августа 1991 г., стали секретари ЦК и партвельможи: Ельцин, Кравчук, Шушкевич и иже. Но долго они в хозяевах дач не удержатся. Закон исторического детерминизма неумолим. У злых и голодных неизбежно оказывается больше энергии и воли к власти.
Кого я имел в виду под злыми и голодными? Жириновского? Если нынешние правители ходили в замах горбачевцев, то выходец из мелких чиновников Жириновский и в самом деле в сравнении с ними злой и голодный до номенклатурной жизни. То есть, совсем далеко от нее отстоял последние двадцать лет.
Я пощадил тогда хозяина дачи — он был союзник и попутчик. Тогда, признаюсь, Митрофанов показался мне таким же бесполезным, как и дачное гнездо в комарином лесу. Я ошибся. Леша Митрофанов не только принадлежит к мальчикам-банкирчикам, то есть к тем, кто выигрывает от прихода Жириновского к власти (если), но и таланты — впоследствии это проявилось — оказалось у него есть, и какие! О таланте перекупщика, ростовщика я уже говорил: он будет сдавать внаем дивизии русских солдат, этот человек с внешностью ближневосточного торговца рахат-лукумом. Его талант интригана выявился чуть позднее: в ноябре 92-го. Что касается дачи, то я до сих пор не знаю, в каких отношениях с ней состоит Митрофанов. Он живет там вместе с юношей по фамилии Саша Филатов. Прекрасный и высокий молодой блондин, кажется, не выполняет подле него функции Владимира Михайловича подле Жириновского. Он скорее «компаньон» и секретарь. Порученец и денщик.
«Здесь недалеко живет в своей даче защитник пролетариата Зюганов. Хочешь посетить?» — спросил меня ехидный Архипов, когда мы возвращались в Москву.
Помимо посещения дачи Митрофанова я под давлением Архипова, а на него надавил Жириновский, встретился тогда зачем-то с подругой Владимира Вольфовича: Надей Хоффманн. Надя замужем и живет в небольшом городке в Германии. Следуя не совсем понятному мне самому инстинкту осторожности я почему-то встретился с ней в присутствии моего издателя Александра Шаталова, в ресторане Дома Литераторов. Хотел иметь свидетеля? Надя Хоффманн оказалась энергичной, черноволосой молодой женщиной. Беседа с ней в основном состояла из ее вопросов и моих ответов, касающихся моих книг. Если верить Наде: молодая еврейская женщина была моими книгами так или иначе тронута. Помню, что я, как всегда, куда-то спешил, мы пили водку, и она очень много курила. И уговаривала меня остаться, еще дольше, поговорить. Подослал ее Владимир Вольфович с каким-то заданием? Думаю, что ей просто было любопытно посмотреть на «живого Лимонова». Живого Жириновского, ей, как видно, было мало. Впоследствии она присылала мне несколько открыток и коротких деловых записок по разному поводу. Я знаю о Наде Хоффманн и об ее отношениях с Жириновским куда больше, чем хочу рассказать, но природная порядочность говорит мне «остановись». Ведь далее пойдут уже удары ниже пояса.
Наши встречи в подвале в Хлебном переулке, поездки на дачу трудно было принять за партийную деятельность. На Рыбниковом переулке аппарат партии копался в бумагах, заводил формуляры и папки, но делали они все это вяло и без энтузиазма. Анпиловская кампания против «Империи лжи» отвлекла журналистов, и Жириновский ходил хмурый. На последнем этаже здания на Рыбниковом, однако, возились рабочие. В один из визитов партийный товарищ Жемло показал мне почти законченный кабинет Владимира Вольфовича, светлый и со множеством окон. Другой партийный товарищ, фамилии его я не запомнил, седой, с помощью хорошо отработанных церемоний пригласил меня занять стул у старого стола и с еще большим количеством церемоний заполнил на меня учетную карточку. То есть, фамилия-имя-отчество-дата рождения и прочие данные, от которых не избавишься. Архипов позднее сообщил мне, что седовласый — отставной военный из ГРУ, что Жириновский набрал себе «партократов», с ними ему спокойнее.
Я выразил товарищам по кабинету свое недовольство. Архипов ответил мне с вызовом: «А что же вы думали, Эдуард? Это вам не Сербия, они там все с турками смешаны, южные славяне, потому и воюют, а мы, русские, умные северные славяне и гражданской войны не допустим». Но у меня сложилось впечатление, что и они недовольны своей пассивностью.
Встречая тогда едва ли не ежедневно Анпилова, я, помню сказал ему, столкнувшись с ним в вестибюле дома на Цветном бульваре, 30 (там помещался «День»: «Используйте меня, а Виктор, я в дело рвусь!» В своем блокноте нахожу такую запись: «Анпилов, этот завораживает присутствием. Он из племени Робеспьеров, этот мужик. Превосходит других. Он человек действия, а не говорящий ящик…» Говорящим ящиком я зло назвал Жириновского. Однако в тот день, когда я должен был встретиться с Анпиловым, Жириновский позвонил и сообщил, что мы летим к казакам. Затем трубку взял Архипов и объяснил, где мы встретимся.
Может быть, партии не было до самого конца 1992 года, но она вдруг появилась к выборам в декабре 1993-го? Даже беглый взгляд на список депутатов ЛДП в Государственной Думе подтверждает как раз обратное. Фракция ЛДП в Думе — это обслуга Владимира Вольфовича, его домочадцы, родственники и случайные прохожие. Цитирую по «Российской газете» за 12 ноября 1993 г. «Общефедеральный список от избирательного объединения «либерально-демократическая партия России». Под номером пятым значится знакомый жилец дачи на Николиной Горе «Митрофанов Алексей Валентинович, 1962 г. рождения, экономист-международник, г. Москва».
Не понятно, что это такое: экономист-международник. Не понятно, как Леша Митрофанов стал таковым экономистом, но это он, предлагавший сдавать внаем Кантемировскую или таманскую дивизии. Не откажу себе в удовольствии процитировать этого молодого человека еще раз, из статьи «Наша линия — разумный эгоизм, наша цель — мировое господство»:
«Конечно, кто-то из иностранцев очнется первым, когда люберецкие качки будут кричать на них во всех барах Европы и Америки «Ну ты, козел!», когда наша мафия начнет лить воду в их бензин на всех автоколонках мира, а наши девочки начнут чистить их карманы».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...