ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Жан, без сил сидевший, привалясь к стене, с каким-то чувством отрешенности смотрел на мертвого Кирка, которого с трудом волокли два кряжистых мужика, на стройное, молодое тело девушки со страшно изуродованным орочьим топором лицом — только по чудесной, залитой кровью косе он узнал Врею. Были и другие, кого-то он знал, кого-то видел впервые.
Мимо прошел Корт — его лицо пересекала багровая борозда, однако ветеран не обращал на рану внимания, лишь время от времени промакивая куском ткани медленно сочившуюся кровь. Сотник взглянул на бледное лицо парня, хотел было что-то сказать, но затем, пожав плечами, пошел дальше, чуть приволакивая правую ногу.
Рядом плюхнулся Клад — ему в этот раз удалось избежать серьезных ранений, если не считать глубокой и первое время обильно кровоточившей царапины на шее — по коже скользнула стрела. Чуть в сторону — и на одного убитого у защитников было бы больше.
— Ну, чего скуксился? — спросил он с деланной бодростью в голосе. — Мы же живы, и то ладно. Зато потрепали мы их здорово, скажешь, нет?
— Потрепали… — безразлично подтвердил Жан, мысленно посылая приятеля куда подальше. Ему сейчас хотелось побыть одному.
— Жаль Кирка, славный был мужик.
— Славный… — снова согласился Жан.
— Но он герой, верно ведь? Задал им перцу, скольких положил, с ума сойти. У тебя на счету сколько будет?
— Не считал.
— Врешь, — убежденно заявил Клад. — Как пить дать врешь. Ты точно считал. Ну, не томи, сколько?
— Ну семь… руками. И четверо из арбалета.
— Ух ты, здорово! У меня только четверо руками. А из арбалета штук восемь или девять, да тут невелика хитрость. Я просто раньше начал, ты еще дрых. Так это, смотри, ежели каждый, ну, пусть по пять положил, то это будет сколько всего? Давай, скажи, ты ведь у нас грамотей.
— Да не знаю я. Думаю, сотен шесть мы положили всего. Вместе с теми, кого катапульты свалили да огонь сжег. Да какая разница… их вон сколько, думаешь, они все силы на стены бросили?
— Может, и не все. Может, у них вдесятеро больше есть, — лихорадочно заговорил Клад. — Это не важно. Главное, их можно бить. А будешь так вот сидеть и по павшим убиваться, скоро сам таким будешь. Покойником то есть. Надо сражаться, сам видишь, их можно бить. Помнишь, что Корт сказал?
Осаду снимают, если цена победы становится слишком велика. Если мы заставим их у наших стен умыться своей зеленой кровью, то им ничего не останется, как уйти. Верно я говорю?
— Ты прав, — ответил Жан и слабо улыбнулся, глядя, как засверкала главная башня в лучах восходящего солнца.
В полутемном зале, освещенном лишь последними лучами заходящего светила, пробивающимися сквозь витражи стрельчатых окон, собрались несколько человек. Именно они сейчас решали судьбу замка, именно от них зависел ход дальнейшей обороны, к ним были обращены взгляды защитников, которые хотя и не могли проникнуть взором сквозь каменные стены, но знали — речь идет о замке и, стало быть, о них, людях, стоящих на стенах.
Днем здесь бывало светло — может, этот зал и не был идеален с точки зрения обороны, но и использовался он, вообще-то говоря, для более приятных целей. Здесь проходили праздники и шумные застолья, здесь раздавались песни бардов, веселые, героические или печальные — в зависимости от того, что пожелают гости. А тем редко хотелось выжимать слезу, куда больше нравились потешные, зачастую довольно фривольного содержания песенки, заставлявшие, бывало, краснеть благородных дам и вызывающие хохот мужчин.
В те дни яркие солнечные лучи, окрашенные цветным витражным стеклом в фантастические цвета, наполняли зал затейливой игрой красок. Или же пламя многочисленных свечей на тяжелых бронзовых люстрах вызывало загадочное мелькание странных теней на драпированных дорогими тканями каменных стенах. Рекой лилось дешевое, но отменного качества пиво, перемежаясь с дорогим вином, слуги несли роскошную снедь, от которой у гостей разбегались глаза и рот наполнялся слюной, и обязательно находилось немало рассказчиков, готовых усладить слух приглашенных своими рассказами о былых подвигах, правдивыми, приукрашенными или полностью придуманными. Им, вне зависимости От степени соответствия рассказов действительности, внимали благосклонно и искренне удивлялись и восхищались, тем самым побуждая рассказчиков пускаться во все новые и новые подробности, все дальше уводившие их от реальности.
Сегодня здесь было тихо — собравшиеся сидели в креслах, изредка вполголоса переговаривались друг с другом. Не все приглашенные прибыли, и серьезный разговор пока не начинался.
Маркиз Рено де Танкарвилль, восседавший на своем законном месте, высоком троне, богато украшенном барельефами и резным каменным орнаментом, был мрачен, как никогда. Он вообще редко пребывал в столь плохом расположении духа, впрочем, сейчас у него для этого были все основания. Рядом, на таком же, только несколько меньшем троне, восседала его супруга, леди Алия, маркиза де Танкарвилль. Сегодня намечался военный Совет и женщине, вообще говоря, здесь места не было, однако она выразила желание, а спорить с ней маркиз был не в настроении.
Несколько кресел, расставленных полукругом, занимали те, кто составлял Совет. Сэр Берн Айдахо, Черный рыцарь, командир гарнизона Форша, прославленный воин, первый меч Брекланда. Сейчас его вороненые доспехи носили следы орочьих ятаганов, однако настроен он был решительно. Отец Тавиус, духовник маркиза и его супруги, представлял церковь — это был маленький, тщедушный человечек в простой коричневой рясе. Он всегда казался застенчивым и даже слегка чем-то напуганным, говорил вкрадчиво и тихо, легко поддавался гневу, но быстро отходил и обычно был вежлив и мягок со всеми, даже с теми, кого отправлял на плаху. А такое случалось нередко — тех, кто достаточно хорошо знал Тавиуса, не обманывали его хилая внешность и ласковые речи, даже кусок льда в разгар зимней стужи не мог быть холоднее того, что заменяло священнику сердце. Присутствовал и старый Бенедикт, придворный маг и злейший враг Тавиуса, на людях рассыпавшийся в комплиментах в адрес монаха. Тот, впрочем, не оставался в долгу ни в том, ни в другом смысле. Бенедикт был еще более мрачен, чем маркиз, если это вообще было возможно, хотя его плохое настроение было вызвано не событиями прошедшей ночи, а тем, кто занимал соседнее с ним кресло. Там сидела прямая, надменно приподнявшая подбородок фигура, не удостоившая пока ни одного из присутствующих ни словом, за исключением, понятно, сухого приветствия. Мага смертельно оскорбило приглашение на Совет эльфа Лериаса, по сравнению с которым старый колдун чувствовал себя беспомощным учеником. Старик бывал вспыльчив и дерзок, однако отходчив. Он служил семейству де Танкарвилль уже не одно поколение, и Рено по-своему даже любил мага, в отличие от Тавиуса, которого с трудом терпел, отдавая, впрочем, должное способностям священника.
Лериасу было совершенно безразлично, кто и какие чувства к нему питает. Он здесь находился как представитель древнего народа, как учитель леди Алии, как самый сильный боевой маг, наконец. Его утонченно-красивое лицо выглядело несколько утомленным — ночью ему пришлось изрядно потрудиться, однако немало обугленных трупов могло наглядно свидетельствовать о том, что магия в бою — вещь немаловажная. В отличие от людей, чей век короток, как вспышка пламени, эльф прожил на этой земле куда больше, чем все присутствующие, вместе взятые. Он не устал еще от жизни, однако и к возможной смерти его народ относился с философским равнодушием, принимая все, дарованное судьбой, с неизменным спокойствием и смирением.
За время своего пребывания в замке Лериас не обзавелся ярыми врагами, поскольку эльфы, при всех их неприятных качествах, не зря все же звались Дивным народом — никто на них зла подолгу не держал. Но и друзей среди людей у них обычно не было. И здесь, в замке, помимо своей ученицы, Лериас из— редка общался лишь с Айдахо, с которым они, неожиданно для всех, нашли общий язык.
Черный рыцарь проводил немало часов в беседах с высоким эльфом, а тот, в свою очередь, не без охоты уделял время общению с прославленным рыцарем, хотя всех остальных откровенно сторонился.
Поскольку Бенедикт постарался сесть предельно далеко от Тавиуса, свободные кресла заняли сотники, Корт и Беннет. Драй, третий сотник, был тяжело ранен во время ночного штурма и сейчас находился между жизнью и смертью, впрочем, куда как ближе к последней. Телохранители Лериаса, знавшие в лекарском деле толк куда больше, чем даже Бенедикт, сделали все возможное. Остальное, по их словам, было в руках судьбы или, как вскользь сухо заметил Тавиус, в длани господней. Эльфы с такой постановкой вопроса не спорили — какая, собственно, разница, кто держит в руках нить человеческой жизни, важно одно — свой долг они исполнили, а дальнейшее уже не в их власти.
Беннет, в отличие от приземистого Корта, был высок и худ.
Черная повязка перехватывала пустую глазницу — око он потерял много лет назад, когда шальная стрела попала в прорезь глухого шлема, убить не убила, но глаз вышибла напрочь. Его жилистые руки, непропорционально длинные, снискали ему славу непревзойденного знатока метательного оружия и принесли заодно неистребимую кличку Бенни-тролль, на которую он первое время смертельно обижался, а затем привык. К тому же его лицо украшал совершенно выдающийся нос, который тоже в полной мере соответствовал прозвищу. Обычно он бывал немногословен, ни бога, ни черта, ни орка не боялся, а после того, как пять лет назад лесные разбойники вырезали его семью, сотник перестал бояться и смерти, относясь к этой опасной даме с незаслуженным пренебрежением, однако костлявая его почему-то щадила. Друзей он не имел, а врагами почему-то не обзавелся — те немногие, кто на эту роль претендовал, долго не жили.
И еще одно кресло было пока пустым, однако вот вдали раздались гулко отдающиеся под каменными сводами шаги, и в дверях появилась еще одна фигура. Человек в дорогих, покрытых золотой насечкой латах, уверенно шагал по выложенному дорогим привозным мрамором полу, наполняя зал лязганьем металла. В руках он держал шлем с пышным белым плюмажем, с плеч спускался зеленый плащ, полы которого скользили по полированному камню.
Он был моложе Берна лет на пять, то есть находился в самом расцвете мужской силы. Орлиный профиль и густые пшеничные волосы делали его предметом томных вздохов многих дам как среди селянок, так и среди тех, в чьих жилах текла голубая кровь. Сам же он с удовольствием уделял толику внимания то одной, то другой, ни с кем не оставаясь надолго. Ко всеобщему удивлению, отвергнутые красавицы зла на него не держали, вспоминая о свиданиях с легкой грустью и надеждой на будущее возобновление отношений. Пока это никому не удалось, у сэра Ланса фон Шенкенберга было достаточно воздыхательниц, чтобы не повторяться.
В свое время его рекомендовал маркизу Айдахо — рыцарю импонировал молодой боец, великолепно владевший всеми видами оружия, искушенный в вопросах этикета и геральдики, способный находить общий язык со всеми, от младшего поваренка до осторожного и недоверчивого Тавиуса, который, кроме Шенкенберга, вообще ни с кем более или менее дружеских отношений не поддерживал. Вообще, Ланс, как и Беннет, умудрялся не иметь в замке врагов, но в отличие от мрачного сотника в основном за счет личного обаяния.
Три года этот жизнерадостный франт, который даже орков этой ночью на стенах убивал изящно и грациозно, возглавлял телохранителей маркиза, два десятка самых лучших, самых элитных воинов. Три года он лично муштровал их и теперь со спокойной совестью мог выставить любого из своих малышей — каждый из “малышей” был на голову выше тщедушного Рено де Танкарвилля — против любого воина Брекланда. Кроме разве что Айдахо. Берн доверял Лансу, а это дорогого стоило, немного нашлось бы в замке людей, к которым черный рыцарь относился с полным доверием.
— Прошу прощения, мой лорд… и вы, леди. Прошу прощения, господа. Извините, что заставил вас ждать. — Шенкенберг склонил голову в поклоне. — Я проверял посты. К тому же вернулись парни, которых я посылал поглядеть вблизи на лагерь наших врагов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109

загрузка...