ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ласки постепенно переходили от страстных к нежным, и вот они уже смогли оторваться друг от друга…
— Мы сошли с ума… — прошептала она.
— Пусть. Я люблю тебя, и это важнее всего.
— А я тебя? Это разве не важно?
— Ты не можешь не любить меня, милая, — прошептал он ей на ушко, и она почувствовала, как от его теплого дыхания в ней снова начинает разгораться желание. — Твои губы… они не лгут, они желали этого, я знаю.
Она заставила себя встать с кресла и, подойдя к оконному проему, подставила горящее лицо под свежие дуновения ветра.
— Рейн, есть вещи, которые ты не сможешь… правильно оценить. Я не могу стать твоей женой. — Она говорила чуть суше, чем ей бы того хотелось, но иначе было нельзя. — Любовницей, если тебя это устроит, но не женой. Тому есть причины, и… я уже сделала в свое время одну глупость, став женой Эриха. Повторять ее я не намерена.
— Милая моя, но почему? — Рейн говорил вполголоса, как будто боялся, что птицы, давно присмотревшие для себя уютные уголки на карнизе башни, смогут услышать и разнести по свету его слова. — Что может столь сильно сдерживать тебя? Вряд ли есть на свете что-либо, чего не смогла бы преодолеть моя… нет, наша любовь.
— Есть, — горько усмехнулась она. — Еще как есть, друг мой.
— Скажи мне! Скажи, и я уверен, вместе мы сможем найти выход! — жарко шептал граф, и его руки снова обняли ее за плечи.
Аманда непроизвольно подалась назад, отдаваясь его объятиям и прижимаясь к его груди.
— Я… я бесплодна. Я не смогу родить тебе детей… — сказала она первое, что пришло ей в голову. Впрочем, в какой-то степени это было правдой. По крайней мере в несколько иносказательной форме.
— Боже, разве ж это важно! — воскликнул он, и Аманда поняла, что выбрала далеко не самый лучший аргумент. В столь юном возрасте мысли о наследниках вряд ли посещали голову графа. — Любимая, если лишь только в этом дело, то я…
— Не только! — внезапно резко повернулась она к нему. — Не только, Рейн. Есть и другие причины. Не проси, я не могу открыть их тебе. Может, когда-нибудь потом. Пока прими то, что я могу дать тебе. Себя, свою любовь. Не проси о невозможном, со временем ты поймешь, что я была права.
— Нет! — Он старался быть твердым, хотя чуть заметная нотка неуверенности все же мелькнула в его голосе, и Аманда немедленно постаралась этим воспользоваться.
— Подожди. Наверное, я тоже люблю тебя, нельзя отрицать очевидное. Но я сама должна в этом убедиться, так же как и в том, что в твоей страсти царит не только зов плоти, но и зов сердца. Я предлагаю тебе договор. — От этого слова ее аж передернуло, и ногти впились в ладони, оставляя кровавые следы на нежной коже. — Если через три года ты вновь пожелаешь сделать мне предложение… я его приму. А до этого я твоя, вся, целиком… всё, что захочешь, кроме официального брака. Я прошу тебя, поверь, это действительно лучший выход. Я хочу тебя, это так, что ж, значит, это судьба, но брак… Ты же помнишь эти слова: “Пусть только смерть разлучит вас”? Я соглашусь связать твою жизнь с моей, но только тогда, когда буду уверена в том, что не ошибаюсь.
Он долго молчал, глядя в любимые глаза и нежно перебирая пальцами густые черные волосы. Затем, ни слова не говоря, приник к ее губам, и она страстно ответила на поцелуй, понимая, что это означает его “да”, и теперь испытывая легкость во всем теле от внезапно исчезнувшего чувства скованности и тяжести на душе. Да, три года. Три года она будет с ним счастлива, а потом… потом она все ему расскажет, и если даже тот миг станет для нее последним — пусть. Три года счастья — не каждой женщине выпадает в жизни такой шанс.
Он лежал в траве, уже не делая попыток подняться, хотя его рука еще пыталась нашарить меч. Она улыбнулась — сейчас он был не опаснее новорожденного котенка. Граф потерял много крови и теперь ослаб настолько, что почти не мог шевелиться.
Она присела на корточки рядом с ним и взглянула в его глаза, полные нежные губы улыбнулись.
— Ты убьешь меня? — спросил он, и его голос был странно спокоен, как будто он уже смирился с этой мыслью и намерен достойно принять уготованный ему конец.
Она лишь покачала головой, рассматривая его. Мужчина был неплохо сложен, хотя выглядел сейчас Не лучшим образом — запекшаяся кровь, изрубленные доспехи — похоже, ему здорово досталось. Тем не менее порода сказывалась — его лицо было благородным и точеным, хотя и сквозила в нем некоторая жестокость.
— Тогда зачем ты здесь? — спросил он. Она лишь пожала плечами.
— Ты можешь говорить?
— Могу, — улыбнулась она. — Если есть о чем.
— Если ты не намерена меня убить, может, поможешь мне добраться до нашего лагеря?
Она задумалась, замечая, с каким напряжением он ждет ее ответа, как в его глазах постепенно загорается огонек надежды.
— Ты так любишь жизнь? — поинтересовалась она с легкой насмешкой.
Он вспыхнул и скрипнул зубами.
— Да, возможно. Я не хочу подыхать здесь, не хочу стать кормом для пожирателей падали. Смерть в бою меня не страшит, но так вот… не хочу. Помоги мне добраться до лагеря, и я… ты получишь все, что захочешь, слово графа Андорского.
Она подняла на него взгляд, и он с надеждой и одновременно с беспокойством отметил зажегшийся в ее бездонных черных глазах интерес.
— Все, что захочу? Вот даже как… А не боится ли его светлость граф Андорский, что я попрошу слишком многого за свои услуги? Граф, безусловно, понимает, какую опасность для меня представляет оказание ему просимой помощи.
— Все, что захочешь! — упрямо повторил граф. Он всегда проповедовал детям свой девиз о том, что слово лорда должно быть тверже алмаза, но сейчас он впервые усомнился в справедливости этого мнения. Тем не менее отступать он был не намерен. — Все, кроме моей чести и моих сыновей.
— О, у тебя есть сыновья? — заинтересовалась она. — Расскажи мне о них.
— Зачем тебе это знать? — вздохнул он. — И вообще, если ты будешь медлить с решением, я изойду кровью.
— Не думаю, — пренебрежительно передернула она плечиками, вызвав плавное колыхание роскошных грудей. — Пока вы, милорд, пребывали без сознания, я остановила кровотечение. Впрочем, если вы снова попытаетесь двигаться, раны скорее всего опять откроются. А что касается моего интереса, то я еще не решила, помогать вам или нет. Потешьте меня рассказом, может, из жалости к вашим малюткам я и помогу вам выбраться из того, простите, дерьма, в которое вы попали.
— У меня их двое… — через силу выговорил граф. — Жена умерла, давно уж. Осталось двое мальчишек. Может, я и был плохим отцом и мало уделял им времени, но все же я их люблю.
Он надолго замолчал, она выжидательно смотрела на него, рассчитывая на продолжение. Не дождавшись, она насмешливо заметила:
— Ах, как романтично. И это все, что ты смог придумать, чтобы разжалобить мое сердце?
— Я не собираюсь плакаться, если ты этого ждешь, — сухо сказал он. — Я предложил тебе договор. Назови свою цену, и я готов ее уплатить.
Она спокойно присела на круп его утыканного стрелами коня, благородное животное не смогло унести хозяина от опасности и теперь лежало, бездыханное, посреди поляны, лишь слабый ветерок чуть шевелил гриву мертвого скакуна. Его передернуло, и она это заметила, хотя и никак не отреагировала — лошадиная туша была еще теплой и сидеть на ней было приятно.
— Что ж, у меня есть одно желание… — Она по-прежнему говорила насмешливо, однако в душе ее росла злость. Сейчас ей смертельно хотелось унизить этого заносчивого графа, и она придумала, как именно. К тому же это в общем согласовывалось с ее планами на будущее и в какой-то мере было бы даже очень ко времени.
Она внимательно посмотрела прямо ему в глаза, и он смело встретил ее взгляд. Ладно, посмотрим, насколько он отважен. Она заговорила четко и размеренно:
— Я принимаю ваше любезное предложение, граф, и согласна заключить договор. Я доставлю вас в лагерь, чего бы мне это ни стоило. Я спасу вашу жизнь. В обмен вы сделаете меня своей женой.
— Своей женой?! ТЕБЯ?! — Он попытался отпрянуть назад, но сил на это у него не хватило. Одна из ран снова открылась, и наложенная ею повязка стала набухать от крови. Глаза графа расширились от ужаса. — Это невозможно!
— Граф дал слово! — с ноткой превосходства заметила она, надменно вздернув подбородок. — И у графа назад дороги нет. И потом, разве я недостойна занять место подле его сиятельства? Мой род намного старше вашего, сэр, неизмеримо старше. Мое воспитание делает меня куда более образованной, чем ваши невзрачные дочки провинциальных аристократов. И разве я не хороша? Где вы еще сможете увидеть это?
С этими словами она стремительно встала, демонстрируя графу себя во всей красе. Она видела, как он стиснул зубы, безуспешно пытаясь скрыть восхищенный вздох. Она знала, что красива — точеная фигура, длинные стройные ноги, высокая грудь и роскошная грива густых иссиня-черных волос, спускавшихся ниже немыслимо тонкой талии. Большие глаза с длинными пушистыми ресницами, полные губы на слегка скуластом лице — она видела, что он, как и любой мужчина до него, не смог остаться равнодушным. Ее полностью обнаженное безупречное тело манило его, и против этого древнего зова ничего он поделать не мог.
— Ты прекрасна, — скрипнул он зубами. — Этого у тебя не отнять. И ты права, я дал слово. Хорошо, пусть будет договор. Кстати, как зовут мою будущую… жену?
Она назвала свое имя. Он повторил его, повторил не совсем правильно, но достаточно похоже. Затем покачал головой:
— Нет, так нельзя. Слишком уж необычно. Думаю, тебе подойдет имя Аманда, по крайней мере созвучно. Не возражаешь?
— Нисколько. — Она пожала плечами. Он прав, да и она все равно собиралась менять имя, чтобы никто не мог отыскать ее след.
— Прекрасно. Но скажи все же, зачем тебе это?
— Это, между прочим, мое дело… — сухо бросила она. — И я еще не закончила. Я хочу, чтобы вы, граф, объявили меня своей женой сразу, как только мы прибудем в ваш замок. — Да будет так… — кивнул он.
— Я хочу, чтобы ни до этого момента, ни после него вы не предпринимали попыток меня уничтожить, не искали путей разорвать брак иными способами, никому и никогда не рассказывали о нашем нынешнем договоре.
— Да будет так, — повторил он, сжимая кулаки и понимая, что единственным выходом из этого положения является смерть. Умирать он не хотел. Даже если всю оставшуюся жизнь придется прожить с… ней.
— Я хочу, — она улыбнулась, совершенно точно зная, что этот пункт соглашения ему понравится, — чтобы вы, если у меня возникнет такое желание, позволили мне беспрепятственно покинуть ваш замок на некоторое время или навсегда, а также в этом случае снабдить меня всем необходимым для предстоящего пути.
— Хорошо, — кивнул он и слегка расслабился.
Она снова улыбнулась — мысли графа так легко читались по его лицу. Сейчас он снова чувствует себя если и не победителем, то уж по крайней мере не ощущает унижения. Наставники не раз твердили ей, что от мужчины можно добиться чего угодно, если дать ему понять, что вы в нем нуждаетесь, — мужчины любят чувствовать свою силу и проявлять заботу о более слабых существах. К тому же мужчин нельзя загонять в угол, мужчина всегда должен видеть путь к отступлению
— и она ему этот путь предоставила. Вот и теперь он думает, что ее целью было лишь попасть в светское общество, а затем отправиться по своим делам, и уверен, что рано или поздно она его от своего общества избавит. Что ж, пусть надеется. Всякое может случиться, и это тоже.
— Я принимаю твои условия, — глухо промолвил граф, — но и ты должна принять мои. Первое, если я умру раньше тебя, то именно мои дети наследуют графство. Ты же, если захочешь, можешь покинуть замок, можешь остаться. Но графом Андорским станет только один из сыновей графа Андорского.
— Я принимаю ваше условие, граф.
— Второе. Ты никогда не будешь делать или планировать что-либо, что будет идти во вред мне или моим детям. Ты будешь заботливой матерью для них и,
— тут он мстительно усмехнулся, — будешь оберегать их от опасностей, станешь их защитницей.
— Пусть будет так, граф, — кивнула она.
— И последнее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109

загрузка...