ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Он смерил чародея взглядом. — Если тебя интересуют бесполезные вещи, можешь забрать и одну из моих сестер. У меня осталось еще четыре, от которых не мешало бы избавиться.— Нет, спасибо, ваше милостивейшее величество. — Палатон сдержанно поклонился. — Только Камень.Только Камень…— Можете передать королю, Камень будет в сохранности.Палатон открыл дверь и остановился, придерживая ее рукой. Лорду Рахману не оставалось ничего иного, как удалиться.— Если Ишия вернет себе Камень… — молвил он напоследок, но чародей перебил его.— Принц не вернет Ишии Камень. Если он со своим вором или кем-нибудь еще явится сюда, с ними управятся, не бойтесь. Планы его милостивейшего величества по захвату Сизали не будут разрушены.Слуге, ждущему в коридоре, он приказал:— Проводи его светлость, — и плотно закрыл дверь. Завоевательные планы короля вообще не интересовали Палатона. Двое из троих, покушающихся на Камень, интересовали его еще меньше, хотя он примет меры для лучшей охраны дома. Третий — чародейка — располагает потенциалом, который следовало прощупать; но, даже обладая силой, девчонка слишком юна, чтобы представлять опасность.Знание — вот абсолютное оружие, ибо власть без него пуста, а физическая сила жестока и слепа. Девять Чародеев Девяти потратили девять лет, чтобы создать Камень. Пока что Палатон получил доступ лишь к минимуму его силы, но и эта крошечная доля показала ему множество дверей, которые откроются перед ним.Короли и принцы, чародеи и воры — ничто больше не интересовало его. Только Камень.
— И не спорь, юная леди.Аба крепко схватила Чандру за руку и потащила из комнаты.— Ты будешь сидеть в саду, нравится тебе или нет, — заявила она, выталкивая девушку на лестницу. — Где это видано — столько дуться! Две полные девятидневки — этого кому угодно хватит. Я знаю, ты не хочешь выходить замуж за Дарвиша, но он принц и красив, а скольким девушкам приходится довольствоваться меньшим! Вон твоя кузина — вышла замуж за человека, которого и видела всего-то два раза, да к тому же толстого. А теперь они живут так ладно, будто сами Девять выбрали этот союз, и твоя кузина, да простит меня Одна, что говорю это, скоро перещеголяет своего муженька в объеме талии.Аба вывела надувшую губки подопечную наружу. От нее не ускользнуло, что походка девушки, когда-то воздушная, теперь стала тяжелой, даже волосы ее казались тяжелыми и пыльными — в полном соответствии с угрюмым настроением.— Сядь тут и позагорай. Немного солнца пойдет тебе на пользу: может, ты посмотришь на все другими глазами и я получу обратно ту Чандру, которую вынянчила.Голем, обладая в лучшем случае зачаточным разумом, тихо сел на каменную скамью, засунув ноги между резными троллями, поддерживающими ее углы.— Гм, да… — Ловя конец вуали, развевавшейся на ветру, будто огромная лиловая птица, готовая сняться и улететь, Аба грозно взглянула на неподвижную фигуру и зашлепала к главному дому. Она сделала что могла. А сидеть там и держать девчонку за руку, пока та изволит дуться, Аба не собирается. Что и говорить, Чандра может быть страшно упрямой… а все эта чародейка Раджит! Забила голову ребенку всякой чепухой, которую незачем знать юной леди. Хоть Аба и не желала зла никому живому, она очень надеялась, что война, призвавшая Раджит домой, затянется надолго. Или хотя бы до тех пор, пока Чандра благополучно не выйдет замуж.Голем сидел. Он не слишком задумывался над своим существованием, но заметил разницу между этим местом и тем, где просидел так долго, и это место понравилось ему больше. Это место подходящее.Он продолжал сидеть, а ветер тем временем усилился и пригнал тучи, затмившие солнце. Голем не пожелал где-нибудь укрыться, когда первые капли испещрили каменную скамью темно-серыми пятнами. Он остался там, где был, даже когда тучи сбросили свою ношу и сад задрожал под шквалом дождя.— О Девять Наверху и Одна Внизу! — Аба щелкнула языком, глядя из окна. Ее упрямица; конечно же, насквозь промокла. — Дуться — это одно, но я думала, ей хватит ума спрятаться от дождя. Она как пить дать захворает и умрет! — Няня подошла к самому краю крыльца, так что брызги попадали на вуаль, и крикнула своей питомице, чтобы немедленно вернулась в дом.Никакого ответа.— Делаешь вид, что не слышишь, да? — Аба сверкнула черными глазами и, плотнее завернувшись в покрывала, вышла под дождь. — Это тебе даром не пройдет, моя девочка, — пробормотала она, неожиданно вляпавшись в глубокую лужу.— Чандра!Снова никакого ответа.Протянув руку, Аба схватила девушку за плечо и грубо встряхнула.На ее пронзительные крики сбежались стражники и слуги, но им не сразу удалось понять, что кучка земли, быстро превращающаяся в грязь под струями дождя, это все, что осталось от их госпожи.Лорд Балин ждал возле конюшен, когда ему приведут оседланного коня, и в эту минуту примчался гонец на взмыленной, хромающей лошади.«Он в ливрее моих цветов». Лорд Балин нахмурился, глядя на мокрую форму, от которой поднимался пар. Дождь кончился, и, хотя было далеко за полдень, солнце палило. Гонец тем временем спрыгнул с седла; и рухнул на колени у ног своего господина.— Милорд… — выдохнул он, — леди Чандра…Сильные пальцы вонзились в форменную тунику и рывком поставили стражника на ноги. Налет рассеянности тут же исчез из глаз лорда Балина, а голос обрел твердость, которой не было шесть долгих лет.
— Что с моей дочерью?— Сражена колдовством, мой господин. Вы должны ехать не…Внезапно отпущенный, гонец умолк на полуслове, так как его господин побежал к конюшне, выхватил у изумленного конюха поводья своего гнедого жеребца, вскочил в седло и быстрее ветра умчался со двора. Стражники бросились к лошадям — догонять.«Одна Внизу, только не моя дочь», — билось в голове лорда Балина под стук копыт. Образы живого, смеющегося ребенка, которым она была, и молчаливой девушки, которой она стала, неслись друг за другом вокруг воспоминаний о его покойной Марике, и в первый раз за шесть лет живая стала важнее мертвой. «Одна Внизу, только не моя дочь».Он въехал на земли своего поместья, когда садившееся солнце заливало небо красным заревом.— В саду, милорд — крикнул стражник у ворот.Лорд Балин погнал изнуренного коня дальше, прямо по лужайкам и цветочным клумбам, к крошечной фигурке в лиловой вуали, съежившейся у подножия башни Чандры. Соскочив с седла, он схватил воющую женщину за плечи и затряс ее.— Где моя дочь?Аба завыла еще громче, пытаясь указать трясущейся рукой на кучку грязной одежды, валявшейся на дорожке.У лорда Балина остановилось сердце. Он осторожно отодвинул няню в сторону, опустился на колени и поднял красновато-коричневую тунику. Свернутая полоска пергамента выпала на дорожку, покрывающие ее письмена едва различались в угасающем свете. Лорд Балин повертел грязную полоску в руках. Понемногу сквозь боль пришло понимание, и сердце снова забилось.— Это была не Чандра, — сказал он, прижимая тунику к груди. — Она сделала голема. Это была не моя дочь.— Голема? — Аба подползла ближе и уставилась на грязное пятно.— Да, — Лорд Балин встал, но тут же снова сел на каменную скамью — ноги не держали его. Он поманил конюха из кучки шушукающихся слуг и улыбнулся, когда они, не дожидаясь дальнейших приказов, побежали к жеребцу и заботливо увели его. — Голем, — объяснил он озадаченной няньке, — это существо, сделанное из земли. Чандра создала его по своему подобию, чтобы мы думали, будто она здесь, целая и невредимая.— Тогда как она… где? — спросила Аба.На этот раз господин улыбнулся негодованию, звучавшему в ее вопросе. Чандра живая не имела никакого права быть где-то вне досягаемости няни. Лорд Балин же чувствовал себя почти мистически спокойным, когда воспоминания о Марике наконец улеглись в прошлом, где и должны были находиться.— Думаю, Чандра в Ишии, пытается отговорить принца Дарвиша жениться на ней.Смородиновые глаза над вуалью сузились.— Это очень похоже на нее, — согласилась Аба, придав глазам их обычную форму. — Моя бедная крошка одна в огромном городе. Что вы будете делать, милорд?Лорд Балин встал.— Я еду за ней.— Тогда вам лучше поспешить. — Нянька подтолкнула его пухлыми руками, словно требуя немедленно действовать. — Она опережает вас на две полные девятидневки.— Она опережает меня на шесть лет, — тихо поправил ее лорд Балин. — Но я намерен вернуть свою дочь. 13 Чандра быстро моргала, чтобы стряхнуть с ресниц капли дождя. Она изучала Тиволик. «Не очень-то привлекательный город», — решила девушка. Большинство домов, видневшихся над городской стеной, и убогие постройки вокруг нее были из грязно-желтого кирпича или дерева. Только дворец казался сделанным из камня, но на таком расстоянии и при такой погоде Чандра не могла разобрать, был ли это сизалийский мрамор или мягкий серый камень ее родины. Да это, собственно говоря, не слишком ее интересовало.«Хоть бы дождь прекратился». Девушка перебросила намокшую косу за плечо. Приключение — это хорошо, но сейчас она усталая и промокшая, одежда прилипла к телу, волосы весят целую тонну, Аарон почти не разговаривает, а Дар, хоть и ничего не пил, вовсю предавался другим порокам. И Чандра не стала счастливее от того, что шои остановили ее, когда она хотела оттолкнуть дождь.«Дождь прекратится, когда решат Господь и Госпожа», — сказали ей.Это было нечестно.— Жалеешь себя? — спросила Фиона, поравнявшись с девушкой.— Я — Чародей Девяти, — надменно ответила Чандра. Почему ей то и дело приходится это объяснять? — Я не жалею себя.— Ладно. — Фиона резко кивнула, но в ее глазах заплясал огонек.Минуту они шли молча, потом шои спросила:— Что ты будешь делать, когда вернешь Камень в Ишию?— Не выйду замуж за Дарвиша, — решительно заявила Чандра, перешагивая лужу. Вчера она весь день задыхалась от пыли, хоть от этого дождь ее избавил.— А потом?— Вернусь в свою башню! — Где ей было спокойно. И сухо.— И?— Что и?— И что ты будешь делать в своей башне?— Ну, — Чандра взмахнула руками и нахмурилась, — я буду чародеем.— А сейчас ты не чародей? — мягко произнесла Фиона.— Конечно, чародей!— Тогда зачем ты должна запираться в башне?— Я не запираюсь в башне, — сердито сказала девушка. — Там меня никто не беспокоит, и я могу получать знания без помех! — Слова прозвучали слегка напыщенно, раньше Чандра не замечала этого, когда заявляла о том же Абе.— О-о, значит, ты ничему не научилась с тех пор, как ушла из своей башни?— Конечно, научилась! Я не говорила, что не научилась! Я… я просто… А, не важно! Ты не чародейка. Ты не поймешь.Никто не понимал ее. Отец уж точно не понимал. И даже Раджит. Может, Раджит и чародейка, но не Чародей Девяти. Чандра просто хочет вернуться в свою башню, где все оставят ее в покое. Но почему-то в ее воображении Дарвиш лениво развалился в кресле у камина, и Аарон сидел на подоконнике. Вздрогнув, Чандра прогнала их из своего видения, не признаваясь, каким пустым оно теперь стало.— Я не жалею себя, — повторила она, но Фиона уже ускользнула прочь в раздражающе бесшумной манере шои, и только дождь услышал ее протест.Дарвиш смотрел на приближающийся Тиволик и думал о том, как долго еще сможет прятаться за шои. После тренировок, к которым побуждал его Идан на рассвете и в сумерки — в придачу к страстным телам, заполнявшим его ночи, в придачу к дневным переходам рядом с фургонами, растянувшимися длинной вереницей, — принц чувствовал себя слишком утомленным и хотел лишь одного: выпить. А когда это желание становилось нестерпимым, он мог направить свои силы на застрявший фургон или посадить ребенка на закорки и следующие несколько миль отвечать на самые немыслимые вопросы — Дарвиш обнаружил с удивлением, что любит детей, и с удовольствием, что и дети любят его, — или бросить всегда готового Фиона за куст.Множество глаз и множество рук удерживали его от саморазрушения. Он провел с шои три дня, ничего не делая и ни о чем не думая, кроме того, как пережить каждый новый день. Скоро ему придется опять встретиться с реальным миром, встретиться лицом к лицу без винной завесы, и он не был уверен, что справится. Найти Камень и спасти Ишию — разве подобное бремя не заслуживает выпивки?Когда они доберутся до города, только Чандра и Аарон будут стоять между ним и вином. Дарвиш не может их так использовать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...