ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И понял, что причастен к этому тоже. Поэтому встреча с тобой – это то немногое по-настоящему МОЕ, что есть в моей жизни. По большому счету, мне теперь больше нечего ждать… Только если ты забежишь к нам на каком-нибудь другом Пути… Но это маловероятно: тогда я слышал, что Бегун является смертному только раз в жизни. А если ты и попадешь сюда повторно, то Зрячий – смертный! – уже будет другой.
Слушая Младенца, Чернов даже пожалел, что был с ним резок. Действительно, житуха у него – не подарок, а когда главный человек в твоей жизни еще и ни в копейку тебя не ставит, это совсем неприятно. Надо отдать должное Младенцу, он оказался тактичнее и выдержаннее нервного, импульсивного Бегуна. Чернову захотелось во искупление второпях сказанного сделать или сказать что-то правильное, доброе, реабилитирующее, но на ум пришло лишь примитивное:
– Прости, если обидел.
– Ничего. Знаешь, Бегун, я отдал бы все, чтобы у меня была такая судьба, как у тебя. Путешествуешь по мирам, помогаешь людям… приключения… Но у меня ничего нет, кроме себя самого, а кому я нужен? Так что не видать мне такой судьбы.
– Такая судьба тоже крайность, Младенец. Иногда хочется спокойствия, комфорта и уверенности в завтрашнем дне. А у меня чаще всего не бывает ничего из вышеперечисленного.
Чуть помолчав, Младенец произнес:
– Верно. Крайности – плохо. Золотая середина – хорошо. Я думаю, вся наша жизнь состоит из поиска этой самой середины. Мне тяжело судить, правда это или мои смешные умозаключения, потому что моя жизнь сама по себе поиском не является, скорее ожидание. Но так говорят те, кто приходит в мой мозг… А ты ищешь, Бегун, ищешь, как не ищет никто. Одна география твоих поисков чего стоит: целые миры!
Младенец опять замолчал. Ничего не говорил и Чернов. Ждал. Чего? А чего он обычно ждет от Зрячих? Умных слов, завуалированных или прямых наставлений, намеков, рассказов о Сущем… Собственно, на то они и Зрячие, чтобы давать ему всю эту информацию. Вот он и ждал.
А Младенец молчал.
Моргал большими влажными глазами, чуть подергивал эрзац-ручками, тяжело, похрипывая, дышал. Чернов, глядя на него, думал о том, что усатому няню – Большому, немало мужества стоило привыкнуть ухаживать за этим… человеком. Попротивнее, поди, чем за простым ребенком.
В тишине было слышно, как где-то что-то капает.
– Я с ума схожу от этого звука, – вдруг произнес Младенец.
– От какого?
– Капли. Все время, круглые сутки – один и тот же звук. Кап, кап, кап… Иногда промежуток меняется, они начинают капать чуть быстрее, иногда чуть медленнее…
– И что?
– Ничего. Просто эти капли – единственное мое представление о времени. Я иногда их считаю, и становится ясно, сколько прошло времени. Но чаще они раздражают. Я их просто ненавижу. Лучше совсем не знать времени, чем знать его так… Я люблю говорить с людьми, потому что тогда я не слышу капель, но говорить приходится нечасто… Знаешь, я просил Большого выяснить, что это там капает, он ходил искать, но не нашел…
– Младенец! – оборвал его Чернов.
–Что?
– Что ты несешь? Какие капли? Разве об этом должен говорить Зрячий Бегуну? Как мне это поможет на Пути?
– Не знаю, Бегун. Ничего не знаю, что сказать тебе. Я слышал, кто ты и к чему предназначен. Я слышал, что ты обязательно придешь и я должен дождаться тебя, потому что тебе нужна моя помощь. Но какая помощь – не знаю. Чем я могу помочь? Я считаю капли. Они иногда падают реже, иногда чаще… Я ненавижу эти капли…
Чернову вдруг стало противно. Резко. Неожиданно. Противен Младенец – воплощение уродства, противен вывихнутый мир, наполненный радиацией, противны эти подвалы и катакомбы, противны капли, наконец, о которых противно гундосил противный Младенец…
Чернов не дослушал. Он откинул занавеску и прошел мимо дремлющего Большого в коридор, добрался до тяжелой железной двери с окошком, открыл ее и вышел. Он был зол. Он шел по катакомбам, смутно припоминая направление, откуда его привели, искал какие-то метки на стенах, которые ему бросались в глаза раньше. Он старался не думать о Младенце, этом недоразвитом Зрячем, в прямом и переносном смысле недоразвитом, о его каплях идиотских… Что за коридор? Чернов огляделся. Нет, этого места он не помнит. Надо вернуться. Он пошел назад. Коридоры, проходы, ниши…
Младенец не лез из головы. Яркая картинка: комната с мягким светом, кроватка с бусами, уродливое существо с умными глазами… Вот главный диссонанс. Такому, как он, этот Младенец, – тяжело смотреть в глаза. Возникает глупый стыд за свою полноценность. Бессмысленная вина за то, что у тебя есть нормальные руки-ноги, а у него нет. И ладно бы он дебилом был, так нет же-с мозгами у него все в ажуре. Даже чересчур. Вот тебе и причина дискомфорта – парадоксальная, не здравая, но веская. Чернов нахмурился – не думать об этом. Думать о другом. О чем? О выходе из этого гребаного подземелья, например.
Чернов опять остановился, осмотрелся. Одинаковые лампочки под потолком, горящие здесь постоянно, а не как их уличные «коллеги». Все одинаковое. Одинаково безликое, одинаково одинаковое. Чернов почему-то не страшился заблудиться. Со зла, наверное. Он сразу решил, что если идти куда-нибудь, то обязательно куда-нибудь придешь. А там подскажут. А что подскажут? Как выйти на поверхность. А дальше? Как добраться до Вефиля? Опять отнимать у СКЗТэшников машину? Вряд ли это повторно произойдет удачно… Скорее наоборот. Скорее у самого Чернова, неофита в этом ПВ, отнимут чего-нибудь. Жизнь, например. Доктор говорил, что бывает с такими, как он, незнакомцами. Тем более от формы СКЗТ у Чернова остались только штаны, ни плаща, ни противогаза нет. А без противогаза вылезать стремно – не зря же они там все с этими резиновыми рожами ходят…
Тем не менее Чернов шел по совсем уже незнакомым коридорам, нарочито громко топал, надеясь, что его заметят, что кто-нибудь окликнет из соседнего прохода, из очередной ниши. Видимо, он ушел в какую-то малообитаемую часть катакомб, здесь были одни коридоры, коридоры ради коридоров, никаких дверей, куда можно было бы постучаться и спросить хоть кого-нибудь хоть о чем-нибудь. Он мог бы бежать, но условия не позволяли, приходилось пригибаться, пролезать между какими-то агрегатами, забытыми в коридорах, протискиваться в узкие проходы, смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на влажном полу. Хорошо – Младенец уже почти не вспоминается. Чернов всецело поглощен поиском выхода, ресурсы думалки-вспоминалки заняты наконец реальным делом.
Остановился передохнуть. Оценить обстановку. Без изменений. Прижался спиной к стене. Справа – коридор с цепью ламп, слева – та же картина. Пощупал свои раны. Удивительно, но сейчас они ощущались гораздо менее болезненно, чем раньше. Они подсохли, перестали сочиться гноем, как будто подзатянулись. Спасибо тебе, безымянная девочка. Хорошо бы ты еще выйти отсюда помогла…
Но девочки не было. Не было никого. Был только отчаявшийся Чернов да гробовая подземная тишина. Гробовая? Откуда тебе, Чернов, знать, какая тишина бывает в гробу? Может, там и не тихо вовсе. Может, могильные черви лямблии – или как их там? – хором песни горланят? Вот и нечего измыленные литературные штампы пользовать почем зря. Тем более тишина-то и не абсолютная… Один звук все-таки имеется…
Капли…
Где-то близко падали капли. Кап… кап… кап… Через равные промежутки времени. А может, и через не очень равные, Чернову не хотелось ни измерять промежутки, ни считать капли, как это делает Младенец. Ему хотелось уйти из этого ПВ. А как – непонятно. Зрячий не дал ни совета, ни вопроса наводящего не задал. А Зрячий ли он вообще?
Кап… кап…
Чернов посмотрел в направлении звука. Конечно, ничего не увидел. Это только дома «кап-кап» известно где искать – в ванной комнате или на кухне. Действительно, кран с прохудившейся прокладкой может свести с ума, особенно ночью, когда дико хочется спать, а этот трубчатый никелированный палач все рожает и рожает настырные капли… Прокладку ночью менять не полезешь, днем забудешь, вот и приходится подсовывать чашечки-блюдечки-тряпочки, чтобы заглушить пыточный звук.
Кап… кап…
Он решил пойти на капанье. Поминутно останавливаясь, чтобы прислушаться, Чернов тихо ступал по коридору.
Кап… кап… кап…
Кажется, здесь. За стеной. Чернов приложил ухо к мокрому камню.
Кап… кап…
Нет, не здесь, где-то дальше.
Кап… кап…
С ума и вправду сойти можно. Где искать эти капли? Наверняка они капают где-то в толще стен, а хитрая акустика тоннелей и коридоров многократно усиливает этот звук, водя Чернова за нос.
Может быть.
Кап… кап…
Где-то рядом…
Теперь звуки слышались совсем отчетливо. Чернов задержал дыхание, чтобы вслушаться в капанье…
Кап… кап…
Точно. Здесь.
Чернов стоял перед нишей, уходящей примерно на метр в стену коридора. Простой, глухой, сырой каменный мешок, невесть зачем сделанный безвестными подземными строителями.
Кап… кап…
По стене бежит тоненький ручеек и, обрываясь на выступающем кирпиче, падает вниз каплями. Они разбиваются сотнями мелких брызг и, похоже, впитываются в пол, так как никаких луж не было заметно. Чернов громко, как всамделишный сумасшедший, рассмеялся, возмутив тоннельное эхо.
– Я нашел твоего мучителя, Младенец!!!
– …денец… денец… денец, – сказали коридоры. Ему в голову пришла светлая идея – все-таки человеколюбие в тебе, Чернов, неистребимо, каким бы циником тебя ни представляли окружающие…
Он оторвал от подола рубахи длинный лоскут и, прижав его камнем, разместил так, что капли перестали падать, а впитывались в ткань, которая, промокнув, стала недостающим звеном в беге подземных вод. Теперь ручеек, не прерываясь, стекал прямо в землю.
В подземелье воцарилась настоящая тишина. Оглушающая, вязкая как кисель, тяжелая как свинец.
Чернов слышал свое дыхание, слышал шум в ушах, слышал сердцебиение, слышал, как поскрипывают шейные позвонки, если покрутить головой. Безумного капанья больше не было.
И вдруг яркой молнией в мыслях возник знакомый детский плачущий голос:
– Спасибо тебе, Бегун! Продолжай Путь! Я теперь точно знаю: ты готов…
И подземелье исчезло.


Глава семнадцатая.
ДРАКОН

А и впрямь все кручее и кручее…
Цитата из лексикона соседской девочки как нельзя кстати.
Чернов неспешно шел вверх по крутому холму, на склон которого его высадил Главный Диспетчер ПВ-перемещений и на полставки Ведущий Шутник Межмирового Клуба Юмористов. Юмор состоял в том, что Чернова десантировали аккурат на крону невысокого деревца, да так ловко запутали среди веток, прямо-таки вплели в них, что он изрядно исцарапался, пока выбирался из этой деревянной клетки. Очухавшись от перехода (вроде только-только в подземелье был, и – бах! – природа, травка, птички поют), Чернов огляделся и, не заметив никаких признаков родного Вефиля, решил идти вверх. Во-первых, подумалось, что обозреть окрестности с высоты будет сподручнее, а во-вторых, что-то подсказало, что это направление и есть единственно правильное. Слова вефильцев о том, что заблудившегося горожанина всегда приведет домой ощущение Силы, находили свое подтверждение. Чернов поднимался и вспоминал, как в Скандинавской Империи он, не раздумывая, порулил вниз с горы, едва выбрался из снега, и нашел Вефиль. Видать, и тогда Сила вела. Хотя, с другой стороны, при том холоде и разреженном воздухе переть в гору вверх, а не вниз, даже в голову не пришло. А сейчас вот прет. Пришло, значит.
Реализуемое право выбора. Подаренное право выбора. Право неминуемого и означенного свыше выбора… Обидно, но что делать?..
В новом ПВ по всем признакам – весна. На злополучном дереве имелись липкие почки, а под ногами торчала светло-зеленая новорожденная травка. Чернов мысленно поблагодарил Верховного Лотерейщика за хорошую погоду почти во всех ПВ, куда бы ни попадал Вефиль и Чернов вместе с ним. Почти, кроме… Лучше не вспоминать! Там, где «кроме» – жуть жуткая. Но в целом – все, в общем, преодолимо, а значит, можно сделать вывод, что Великая Игра ведется в более-менее щадящем режиме – ведь если Герой занеможет и потеряет свои способности, то и интерес пропадет… Стало быть, бережет Чернова Самый Большой Ребенок, не станет лишний раз подвергать испытанию арктическими холодами и адским пеклом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...