ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Те, что моложе, были атлетически сложены, оба голубоглазы и белокуры, как и большинство жителей скандинавского портового города Ухгуилласуна, расположенного на северном побережье Балтийского моря, но жителями Ухгуилласуна эти люди не были.
Один из них, Майкл Джимлин, был кадровым американским разведчиком, сыном весьма состоятельных родителей, который поначалу счел разведывательную работу весьма забавной и щекочущей нервы, а затем так и остался в ней, превратившись из дилетанта в довольно опытного профессионала.
Сейчас Майкл числился помощником военного атташе в соседнем государстве, граничащим с Советским Союзом.
Второго звали Стивом Фергюссоном. Дипломатического паспорта у него, сотрудника ЦРУ, не было, но подданство он имел американское. Впрочем, по характеру нынешней работы Стив Фергюссон должен был быть свободно практикующим бизнесменом, это предоставляло известную свободу действий, хотя и не было так безопасно, как заниматься шпионажем, имея в качестве щита дипломатический иммунитет.
Настоящее имя Стива – Рутти Лаймесон. Отец у него наполовину швед, наполовину финн, а мать – русская графиня. Родился Рутти 19 сентября 1944 года и всегда считал этот день «черным днем» своей родины, ибо именно тогда Финляндия заключила перемирие с Россией и вышла из войны. С детских лет он впитал яд шовинистических проповедей, которыми его потчевал отец, Ивар Лаймесон, бывший командир разведывательно-диверсионного батальона финской армии, перебравшийся в сорок четвертом году в Швецию, чтобы избежать наказания за содеянные военные преступления. Рутти Лаймесон стал достойным восприемником отца. И неудивительно, что в Центральном разведывательном управлении Рутти давно пользовался доверием и был на хорошем счету.
– Какое счастье, что здесь нашлась открытая веранда, – сказал третий в их компании, лысый, с подержанным лицом человек, невысокого роста, с наметившимся брюшком. – Сидеть среди этих, с позволения сказать, картин, значит, надолго отбить себе аппетит. Зачем вы затащили нас сюда, Майкл?
– Мои вашингтонские друзья, мистер Сандерс, прочли в «Нью-Йорк таймсе» об открытии этого кафе и попросили побывать здесь, – ответил, широко ухмыляясь, Майкл Джимлин. – Ведь я на той неделе лечу в Штаты. Вытащу оттуда приятелей на вечерок в «Подворотню».
– Для этого вовсе не обязательно было приглашать сюда нас, – проворчал Вильям Сандерс. – Я, конечно, понимаю, как работают для нашего дела все эти изыски в искусстве, музыке, в социальных движениях молодежи… Но, право же, если хочешь облить недруга грязью, вовсе ни к чему окунаться в нее самому.
– Но кухня здесь неплохая, мистер Сандерс, – примирительно сказал Стив Фергюссон. Он многого ждал от предстоящего разговора – необходимо было убедить шефа принять его план прикрытия нового разведывательного учреждения.
Пока выбирали еду и напитки для обеда, Майкл Джимлин затеял разговор о философских и социологических актах насилия. Он закончил Гарвардский университет, написал и опубликовал несколько работ, в которых развивал идею природной агрессивности человека, и считался в своих кругах неплохим теоретиком. Когда необходимо было дать «интеллектуальное» обоснование какой-нибудь серьезной операции, его даже приглашали иногда на заседания Координационного совета ЦРУ.
– Вот вы сетуете на расширяющееся в Европе да и повсюду движение за мир, – сказал Майкл, обращаясь к Вильяму Сандерсу, поскольку Стив не любил разговоров на общие темы. – Но, мистер Сандерс, это вполне естественно. Борьбу за мир ведут люди, которые не уверены в том, что выстоят в схватке. Они пацифисты не от миролюбия, а от боязни насилия, на которое сами неспособны по разным причинам. А поскольку насилие разлито в нынешнем воздухе, он просто пропах насилием, от этого и всякие социальные выверты. Слишком долго мир живет без войны, человечество устало в ожидании хорошего кровопускания.
– Сегодня это палка о двух концах, – сказал Вильям Сандерс.
Он приехал в Ухгуилласун, чтобы на месте посмотреть, как идет создание новой резидентуры. Это сложное, требующее и хороших профессиональных навыков, и знания местных условий дело поручено было Рутти Лаймесону, а в помощь ему выделили Майкла Джимлина, который одновременно был и тайным соглядатаем за его действиями. Но для них обоих прямым шефом был Вильям Сандерс, поскольку он занимал должность заместителя начальника Европейского центра ЦРУ и отвечал в этом качестве за деятельность резидентур, расположенных в скандинавских странах.
– Двадцатый век – век сверхнасилия, хотя мы вот уже почти сорок дет живем в состоянии относительного мира, – продолжил Майкл. – Дух массового убийства пронизывает поры нашего общества. Он неизменно присутствует и в конфронтациях с русскими, и в превентивных мероприятиях нашей фирмы в Азии, Африке и Латинской Америке. Демографический взрыв и рост преступности, загрязнение окружающей среды и увеличение числа самоубийц хотя бы в Швеции – такой благополучной стране, которая воевала Бог знает когда… Почему?
– Эта страна похожа на толстяка, обряженного в шелковые кальсоны фиолетового цвета, – сказал Стив Фергюссон.
– Странное у вас отношение к родине предков, – улыбнулся Майкл. – Ведь ваш дед был шведом…
– Вы плохо знаете мою родословную, – зло огрызнулся Стив. – Бабушка…
– Извините, Стив.
– На здоровье. А дед был финном, и отец – финн. И я тоже. Понятно?
– Вполне. А как же половина русской крови, которая течет в ваших жилах?
– Все равно я финн. И довольно об этом.
Майкл Джимлин пожал плечами и повернулся к Сандерсу.
– Мой коллега Роберт Ардри, разумеется, по прошлой профессии, написал как-то в «Лайфе» о том, что если рассматривать разнообразные проявления насилия в нашем безумном мире как выражение естественного порядка в природе и общественной жизни, то придем к выводу: наша судьба предрешена – мы конченые люди. Если не можем жить друг с другом и в то же время друг без друга, то род человеческий ожидает полное вымирание. Или, точнее сказать, самоуничтожение.
Подошел официант с подносом, и Майкл замолчал.
– Мне кажется, – сказал Вильям Сандерс, – что это связано с духовным и моральным истощением европейской цивилизации. В нее нужно влить новые силы. В этом долг Америки, ее миссионерская обязанность.
– В Америке стреляют чаще, чем в Европе, – заметил Стив Фергюссон.
– Самое интересное в том, – задумчиво произнес Майкл Джимлин, – что рост насилия обусловлен скачком всех форм цивилизации и культуры, хотя прежде насилие всегда ассоциировалось с низшими, первобытными культурами. Корифеи, утверждавшие, будто достаточно человека просветить и тогда он утратит природную агрессивность, ошибались. Оказалось, что все это не так-то просто.
– Давайте перейдем к делу, джентльмены, – предложил Вильям Сандерс. – Как я полагаю, у нас еще найдется время, чтобы послушать ваши весьма интересные умозаключения, Майкл. Но сейчас я хотел бы предоставить слово Стиву. Итак, ваши предложения по организации прикрытия нашего нового учреждения, мистер Фергюссон.
Стив отпил глоток вина из бокала, достал из пачки сигарету, прикурил ее от зажигалки.
– Когда мне поручили это дело, мистер Сандерс, – медленно подбирая слова, заговорил он, – то дали понять: работать новая резидентура будет исключительно против России и место ее интересов сосредоточено в основном на Карельском перешейке и в устье Невы, а также на противоположном берегу Балтики. Значит, подумал я, надо искать коммерческую фирму, которая имела бы деловые контакты с Советами. Сотрудники ее могли бы ездить по служебным делам к ним за кордон, а здесь, в Ухгуилласуне, мы могли бы беспрепятственно осуществлять агентурную связь с теми людьми, которых сумеем завербовать в будущем.
– Все правильно, Стив, – сказал Вильям Сандерс. – Продолжайте.
– И я нашел такую фирму. Это морская агентская контора, расположенная у самого порта на улице Редберген. Эвалд Юхансон, глава этой посреднической, брокерной фирмы, из рук вон плохо вел дела и сейчас пребывает на грани банкротства. Он даже хотел вообще избавиться от забот, продав дело. Я договорился с ним войти в долю на равных началах. Если вы одобрите идею, уже с завтрашнего дня становлюсь заместителем Юхансона по коммерческим вопросам. Я же буду отвечать за подбор новых сотрудников. Как мне стало понятно из разговоров с Юхансоном, он непрочь вообще переложить руководство фирмой на мои плечи, оставаясь лишь номинальным ее руководителем.
– Гм, – хмыкнул внимательно слушавший Майкл, – ведь это как раз то, что нам нужно!
– Фирма «Эвалд Юхансон и компания» обслуживает торговые суда ФРГ, Норвегии, Голландии и Польши, – продолжал Стив. – В обязанности ее входит организация фрахта, посреднические действия между грузоотправителями и судовладельцами, грузовые работы в порту, защита интересов агентируемых судов перед местными властями, проверка счетов, которые выставляют шипчандлеры за снабжение экипажей продуктами и техническими материалами. Словом, круг контактов весьма обширен.
Я побывал недавно в Гамбурге, Бремене, Антверпене, Копенгагене, изучал, как работают агентские фирмы, обслуживающие русские суда. Мое внимание привлекла деятельность фирмы «Рейнгольд Банге Брокер» в Гамбурге. Она работает с русскими, поляками, восточными немцами, китайцами и флотом Северной Кореи, работает уже двадцать лет… Репутация у фирмы лучше не надо. Русские высоко ценят ее деятельность, она устраивает им выгодные перевозки с высоким фрахтом. Если средняя стоимость перевозки тонны груза в Европе триста пятьдесят западногерманских марок, то «Банге» делает русским фрахт по пятьсот марок за тонну. Не забывают они и себя: работают с процента.
Если мы приберем к рукам Юхансона, то, развернув коммерческую деятельность, предложим наши услуги Советам. Это даст нам возможность легального общения с их капитанами и грузовыми помощниками, наши люди будут свободно бывать на советских судах… Одно это многое значит. Я не говорю уже, что такая фирма надежно прикроет нашу другую деятельность.
– Заманчиво, – сказал Вильям Сандерс. – А этот ваш Юхансон…
– Ни о чем не подозревает. Считает, что я ищу достойного применения собственным деньгам. Простоватый и ленивый швед. Любит получать кроны, но не любит делать их сам. Он ждет нас в конторе сегодня после обеда. Этот визит будет моим положительным ответом.
– Ждет «нас?» – переспросил шеф. – Что это значит?..
– Что вы представители банка, в котором открыт мой счет. Вы хотите лично убедиться в целесообразности сделки.
– Решено! – сказал Вильям Сандерс. – Заканчиваем обед и идем. Вы, Майкл, мой помощник, я – один из членов правления банка.
Когда уже приступили к десерту, Вильям Сандерс спросил у Стива:
– Если у вас пойдут коммерческие дела с русскими, вы ведь сможете получить приглашение в их страну. Мне известно, что они охотно приглашают к себе партнеров по бизнесу…
– Не исключено, – невозмутимо ответил Стив Фергюссон. – Только это вовсе не означает, что ехать надо обязательно мне.
– Да-да, конечно, – улыбаясь, сказал Вильям Сандерс, отправляя в тонкогубый рот ложечку с клубничным мороженым. – Ведь вы, Стив, чемпион по нелегальным проникновениям за русский кордон. Предпочитаете старый добрый способ?
– Скажите, мистер Сандерс, вы сами переходили когда-нибудь границу? – спросил Стив тихим голосом, укрощая вспыхнувшее бешенство. Чтобы не выдать себя, обуревавших его чувств, он всегда понижал голос.
– В этом не было никакой необходимости, дорогой Стив. Я всегда пересекал границу с американским паспортом в кармане. Понимаете? С американским… Жил я и в вашей загадочной России, которую вы несколько поспешно, на мой взгляд, объявили неприступной. Целых три года числился в штате нашего посольства, занимался делами, и, представьте себе, кэгэбисты так и не сумели меня на чем-либо подловить.
– А вы уверены в этом, мистер Сандерс? – усмехнулся Майкл, отпивая из стакана глоток виски. – Кэгэбисты и их методы работы – это такая вещь в себе, что трудно судить о них так запросто, как делаете это вы. Мой бывший шеф, Ральф Джексон, крупный специалист по восточным проблемам, всегда говорил мне:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...