ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Элиэль начала непроизвольно дрожать. Она не знала, от перемены температуры или от нервной реакции, но всерьез опасалась, что может рассыпаться на части.
– Горячий суп! – объявила женщина так, словно возглашала по меньшей мере явление кого-то из старших богов. Оставив в покое огонь в плите, она склонилась, чтобы укутать ноги Элиэль своим шерстяным халатом.
– Спасибо, – выдавила девочка, клацая зубами.
– Овощной или куриный бульон?
– Только не куриный, пожалуйста!
– Я мать Гима, Эмбилина Скульптор, а ты, должно быть, Элиэль Певица.
– Да, но теперь…
– Объяснения подождут! – остановила ее Эмбилина. Без верхнего халата она казалась не такой округлой. Она была скорее стройной и неожиданно молодой для матери такого мальчика, как Гим. Ее миловидное бледное лицо покрывал миллион мелких морщинок. На ней было довольно дорогое платье, голубое, под цвет глаз. Она улыбалась.
Вошел Т’лин Драконоторговец и тут же заполнил собой все помещение кухни, чуть не цепляясь тюрбаном за потолок. Рядом с красивыми золотисто-рыжими волосами Эмбилины его обветренное лицо и медная борода казались дремуче-варварскими. Он начал стягивать верхнюю одежду, сохраняя на лице непонятное угрюмое выражение. Шагнув к плите, чтобы отогреть пальцы, он продолжал прятать глаза от Элиэль.
Дверь закрылась за мужчиной, должно быть, отцом Гима. Он был среднего роста, мускулистый, хотя рядом с торговцем драконами казался маленьким. Он стиснул руку Элиэль в своей огромной лапе, шершавой, как терка. Он был столь же смугл, сколь была бледной его жена.
– Меня зовут Кольвин Скульптор.
– Элиэль Певица.
Он кивнул, изучая ее спокойными угольно-черными глазами.
– Ты моложе, чем я думал, и ты храбрая девочка. – Он говорил очень медленно, словно читал по бумажке.
– М-м-мне н-нек-когд-да было думать! В-вся заслуга Г-г-гима.
Смуглый мужчина покачал головой:
– Вся заслуга бога. Гим пошел благодарить его за благополучное возвращение. Не хочешь навестить его?
– Конечно! Сейчас же. – Элиэль встала, пошатываясь.
– Потом! – крикнула Эмбилина от плиты. – Девочка промерзла чуть не до смерти, и суп…
Но скульптор произнес:
– Всему свое время.
Он говорил негромко, но убедительно. С ним не хотелось спорить.
– Ты обещаешь никому не открывать то место, куда я отведу тебя? Никому не слова!
Это помогло Элиэль преодолеть свою нерешительность – ее несносное любопытство взвыло, как потревоженный дракон.
– Разумеется! Честное слово, никому не скажу, – как можно более искренне пообещала она.
Скульптор кивнул и повернулся к Т’лину.
Но Т’лин уже нашел себе стул поудобнее и уселся, вытянув длинные ноги. Он производил странное и пестрое впечатление – разноцветные трико, камзол с вышитой подбивкой. Кроме того, от него исходила и угроза. Длинный меч в зеленых ножнах лежал у ног, а на голове до сих пор красовался черный тюрбан. Он отрицательно покачал головой:
– Терпеть не могу тайн. Он них зла гораздо больше, чем добра.
Румяное лицо Кельвина скривилось, как от боли.
– Не такая уж это тайна. Обыкновенная молельня Тиона. Просто… моя личная.
Взгляд Т’лина остался холоден, как сталь.
– Тогда к чему все эти клятвы хранить тайну?
– Ну… там у меня ценные вещи, и я не хочу, чтобы о них говорили. Не все ведь гнушаются красть у бога.
– Боги могут позволить себе потери куда большие, чем мы, бедные трудяги. Нет, я отблагодарю богов, но по-своему, позже.
Кольвин задумчиво почесал румяную щеку.
– Это кольцо у тебя в ухе – означает ли оно особый культ, Драконоторговец?
Т’лин угрожающе сдвинул рыжие брови:
– Если и так, это не помешало твоему богу просить у меня помощи.
Скульптор задумался и, похоже, решил не спорить.
– Тогда пошли, Элиэль Певица.
– Минуточку! – Эмбилина преградила им путь, словно разъяренная богиня.
– Уж не собираешься ли ты тащить бедную девочку на улицу босиком?
Последовала небольшая задержка, пока Элиэль обувала башмаки хозяйки и надела ее теплый плащ – и то, и другое на порядок большего размера. Потом еще одна, когда Кольвин попробовал выйти и столкнулся нос к носу с драконом. Звездный Луч, как и все его сородичи отличавшийся любопытством, решил посмотреть, что творится в доме, и его морда заполнила весь дверной проем.
– Попробуй откинуть занавески, – невозмутимо посоветовал Т’лин, не вставая со стула. – И закрой дверь, пока ему в голову не взбрело зайти.
Это сработало. Огромная морда переместилась к окну, и скульптору удалось наконец проскользнуть мимо чешуйчатого плеча. Элиэль следовала за ним, перешагивая через когти, как через древесные корни.
Холодно-голубые лучи Иш, пробивающиеся меж туч, изморозью отсвечивали на чешуе дракона. Кольвин провел Элиэль вокруг дракона к маленькому сарайчику у ограды. Дверь была открыта, но Элиэль обратила внимание, насколько она мощная и толстая. И еще три засова, запирающихся на замок. Если это всего только «личная» молельня – что же за тайна хранится там, внутри? Сарай был завален обычным хламом: инструментами, поленьями, причудливыми каменными и металлическими обломками. Куда больше интереса вызывала створка в полу и ведущая вниз лестница.
Скульптор спускался первым, освещая дорогу.
– Это очень старое место, – его голос звучал глухо. – Возможно, здесь когда-то был храм.
А теперь, значит, молельня – маленькое низкое помещение, заполненное причудливыми тенями, скорее всего отгороженная часть большого подвала. Те куски стен, что она могла разглядеть, представляли собой грубую каменную кладку, а местами были просто высечены из скалы. Единственный свет исходил от двух канделябров, поставленных на толстый яркий ковер, казавшийся здесь совсем чужим. Этим обстановка и ограничивалась. Холодный воздух был напоен ароматом благовоний.
За ковром темнела ниша, а в нише стоял бог.
Гим, должно быть, уже закончил свою молитву и с улыбкой оглянулся на вошедших. Собственно, только теперь Элиэль смогла разглядеть юношу. Он все еще напоминал медведя в своей тяжелой шубе. Без шапки его золотые кудри рассыпались по плечам. Глаза оказались того же голубого цвета, что и у матери. На верхней губе был легкий пушок. Возможно, он считал, что это усы. Великодушно решив не обращать внимания на такие мелочи, она пришла к выводу, что ее спаситель – вполне симпатичный молодой человек. Что ж, очень приятно! Она улыбнулась в ответ и только потом посмотрела на бога.
Его изваяние не было просто поставлено в нишу. Скорее это нишу высекли в рыхлом желтом песчанике, чтобы из нее вырастал восхитительно сделанный Тион. Статую в человеческий рост легко было узнать по безбородому лицу и по флейте в руках. Обыкновенно Юношу изображают нагим, но этот носил узкую набедренную повязку, напоминавшую скорее шарф – крайне непрактичное одеяние, неминуемо свалившееся бы с любого смертного. Он как бы выходил из стены, поставив одну ногу на пол. Он чуть склонил голову, повернув ее, будто прислушиваясь или собираясь приложить флейту к губам. А может, он только что кончил играть? Глаза его смотрели на посетителей, загадочно улыбаясь. Пламя свечей трепетало, бросая на него таинственные блики. Казалось он шевелился.
– Какой замечательный! – прошептала Элиэль. – Ты сам его сделал, Скульптор? Ох, как здорово! – Она бросила еще один взгляд на это лицо безупречной красоты и обернулась посмотреть на Гима. Тот поспешно наклонил голову. – Извините, – пробормотала она. – Я не хотела… нет, я… но…
– Я привел тебя сюда не за тем, чтобы восторгаться искусством, Певица, – буркнул Кольвин. Видно было, что он прячет улыбку.
– Да, но… Гим? Посмотри на меня.
Гим поднял глаза, покраснев, как кровоягода. Он чуть улыбался…
Сходство было абсолютным! Вернее, почти абсолютным. Гим казался моложе. И чуть выше, но это единственно за счет ботинок. Босой Гим не превышал бы ростом выходящего из стены бога.
– Старший брат, да, Кольвин Скульптор? Или ты представлял себе Гима таким, каким он будет еще через пару лет?
– Я ваял не с сына. Я никогда не ваяю с натуры.
Она могла только переводить взгляд с непроницаемой улыбки бога на пунцового от смущения Гима и обратно.
– Скажи ей, отец. Пожалуйста.
– Я изваял это благословенное создание много лет назад, – ответил Кольвин в своей тяжеловесной манере. – В ночь, когда я закончил работу, я возблагодарил бога, вернулся домой и узнал, что моя жена понесла.
Она снова покосилась на Гима, и тот покраснел еще сильнее, хотя на лице его появилась глупая улыбка.
– Значит, бог?.. – Бог даровал мальчику сходство со статуей?
– Изваяние старше, – сказал скульптор. – Гим похож на свою мать, а я очень любил ее – и сейчас люблю. Это может объяснить сходство, которое ты видишь. Но мы пришли сюда благодарить бога, а не говорить об искусстве.
Элиэль собиралась стать на колени, но увидела, что Кольвин хочет сказать еще что-то.
– Надеюсь, ты достаточно взрослая, чтобы хранить тайны, Элиэль Певица. Если ты поклянешься не вынести ни слова из того, что услышишь, я могу объяснить еще немного.
Как тут не пообещать что угодно, если тебе вот-вот откроют тайну подземной молельни? Это почти так же замечательно, как бегство по отвесной стене в полночь. И к тому же далеко не так страшно.
Он задумчиво почесал подбородок.
– Вот уж, право, не знаю, сколько я могу тебе открыть.
Гим держался тише воды, ниже травы.
– Братство Тиона? – предположила она.
Глаза Кольвина вспыхнули.
Осечка?
– Все, что я знаю, – поспешно проговорила Элиэль, – это что Тронг с сыном ходили к ним на собрание позавчера вечером. Наш общий знакомый сказал, что они входят в какое-то общество, которое он назвал «Братством Тиона». Сами они ничего про это не рассказывали. – Ну что ж, зато теперь она знает, куда они ходили.
Скульптор недовольно фыркнул:
– Таинства Тиона – никакое не общество! Но верно, они просили братьев из нарсианской ложи о помощи. Разумеется, мы помолились за них и принесли жертву – и здесь, и в храме Владычицы. Похоже, наши молитвы не остались без ответа. – Он осторожно прокашлялся, глядя на бога. – Мы знали, что произошло там, ибо у нас в храме свой человек, один из братьев.
Что он там делает, удивилась Элиэль. Но, конечно же, служение одному богу вовсе не лишает возможности поклоняться и другим. И потом, оракул вещал при людях.
Кольвин улыбнулся – это был неспешный процесс, словно солнце, медленно встающее из-за гор.
– Мы послали туда человека, понимающего древнюю речь, чтобы знать все наверняка. Жрецы открыли не все, что сказал Оракул. Владычица особо подчеркнула – отдать тебя ее слугам. Она настаивала, чтобы тебя заперли и стерегли две недели. Она сказала, что остальные члены труппы должны заплатить храму сто звезд – деньгами или службой – и сразу же убраться из города, чем быстрее, тем лучше. Так что казалось, будто Владычица сменила гнев на милость, разрешив всем членам труппы, кроме одного, уехать. – Скульптор снова прокашлялся, на этот раз громче. – Мы думали, что этот член труппы не представляет для нас никакой ценности. Младший, без которого можно обойтись… Одно треснувшее яйцо из дюжины – не беда. Все образовалось как нельзя лучше. Но святой Тион так не считал! Он заботится о тех, кто служит ему. Случилось так – и об этом я попрошу тебя молчать, – что мой сын как раз начал посвящение в Таинства Тиона. – Он поколебался, потом пожал плечами. – В обряд посвящения входят молитвы и пост, заканчивающиеся со следующим появлением Кирб’ла. В ту ночь облака разошлись, и показался Кирб’л.
– Да, я его видела! – Элиэль покосилась на Гима. Он застенчиво улыбнулся в ответ.
– По завершении обряда, – продолжал его отец, – посвящающийся спит перед образом бога. И здесь, на этом месте, Гиму был дарован сон, точнее, видение. Расскажи ей, сын.
Гим потер верхнюю губу. Огонек свечи отражался в его голубых глазах.
– Я увидел, как еду верхом на черном драконе к храму, – его голос задрожал от возбуждения. – В точности так, как все случилось! Я знал, какое окно мне нужно и что мне делать с веревкой. Так все и вышло! И я знал, что это не обычный сон! То есть я ни разу в жизни еще не дотрагивался до дракона, не то чтобы ездить верхом!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

загрузка...