ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Интересно, до сих пор Т’лин Драконоторговец никогда не признавался, что рассказанное Элиэль – для него новость. Это взволновало ее, и она прикинула, сколько он ей заплатит на этот раз. Девочка зажмурилась, изо всех сил напрягая память. Потом снова посмотрела на него.
– Единый?
– Ты уверена?
– Не совсем, – призналась она. Глаза Т’лина превратились в пару холодных зеленых камней.
– Что ты знаешь о Едином?
– Ну… обычно так говорят о Висеке, Прародителе, Первоисточнике. Или о его аватарах, например, о Зоане.
– Благословенны аватары Висека, Отца и Матери богов, да святится имя его. Ты сказала «обычно»? А кто еще Единый?
– Ну… а… – Теология вся такая запутанная, и Т’лин вроде никогда раньше не проявлял к ней интереса. Странно.
Он продолжал протирать драконью чешую, храня молчание до тех пор, пока Элиэль не начала беспокойно ерзать.
– Есть еще бог, имя которого никогда не упоминается, – сказал он наконец. – Его называют Единым и Неделимым Истинным Богом.
– Висек.
Драконоторговец покачал головой.
– Прародителя никогда не называли Единым, пока не появился этот, другой. Другие боги не принимают Единого. Полагаю, у него были последователи в Лаппине. Судя по тому, что ты рассказала, их теперь стало меньше. Действительно, там не было ни храма его, ни часовни.
Элиэль кивнула, несколько опешив от столь неожиданного интереса к богам. Впрочем, возможно, этот интерес был и праздным, поскольку Т’лин внезапно сменил тему.
– Опиши этих чужаков из Тарга! Так, чтобы я узнал их при встрече. Никого с уродливыми ушами?
– Конечно, нет! Какой из него шпион? Но вот тот толстяк, которого я видела с местными… местный – Гаспак Жестянщик. Он надеется, что у него есть шанс сделаться новым магистратом, и если он поддержит джоалийцев, а не таргианцев…
Т’лин усмехнулся и выпрямился.
– Ты никогда не слышала про крестьянина, который купил леопарда, чтобы тот охранял его кур от лис?
– Нет, – озадаченно призналась Элиэль.
– Джоалийцы – это лисы.
– Ага! А таргианцы – леопарды?
Драконоторговец рассмеялся и порылся в кармане.
– Воистину ты кладезь полезных сведений, о возлюбленная Тиона. Держи!
Она протянула руки, и он, не считая, высыпал в них пригоршню серебра. Она чуть не поперхнулась от свалившегося на нее богатства.
– Отлично сработано, о Владычица Мира, – сказал Т’лин. – Передай от меня привет Суссу.
– Если мы только туда попадем… Т’лин! Драконы ведь могут переходить горы?
– Да, – осторожно сказал он.
– Тогда, раз все мамонты в этом году заняты, а нам надо попасть туда больше, чем… ну, скажем, купцу там или жрецу, – я хочу сказать, наше искусство ведь так важно! Я только думала… – Она осеклась, заметив в его глазах огонек.
– Ну да, я могу посадить тебя и твоих друзей на своих драконов и поработать перевозчиком, но только это будет в первый и последний раз. Известно ли тебе, кто хозяин этих мамонтов, о ипостась Астины? – Он оскалился. – Храм Оис! И жрецы не терпят конкуренции. Они могут вообще лишить меня торговой лицензии.
– Ох…
– Вот именно. Так что ты уж играй себе! Удачи тебе на Празднестве!
Ну как он может быть таким бестактным? Он что, правил не знает?
– Я не уверена, что уже достигла тех высот в искусстве, чтобы участвовать.
Т’лин пожал плечами:
– Ну, тогда удачи тебе в Суссленде, как бы там ни было.

9

Элиэль спешила по раскисшему лугу обратно к мамонтам. Лямки мешка больно резали плечи даже сквозь толстую шерстяную одежду. Сквиш-скваш, сквиш-скваш… Бедро болело, в бок впивался грубый шов рубахи.
Еще издали она увидела, что цепочка мамонтов потянулась в сторону далеких гор – первые уже переходили вброд реку. У лестницы стоял последний мамонт – он задрал хобот и затрубил, возможно, призывая остальных подождать его. Посадка шла бойко. Труппе ни за что не успеть совершить в храме еще одно жертвоприношение. Утиам Флейтист знала, куда пошла Элиэль. Они бы не уехали без нее. Еще одна ночь в этом жалком, промерзшем Нарше!
Элиэль добралась до толпы, сгрудившейся у лестницы. Труппы не было и в помине. Она начала протискиваться через толпу, не обращая внимания на сердитые замечания.
Она не видела продавца билетов, но слышала голоса отчаянно торговавшихся за места в паланкине. Даже если тех денег, что дал ей Т’лин, и хватило бы на билет – что сомнительно, ибо, судя по голосам, цена уже измерялась золотом, – она не могла уехать одна, не предупредив остальных. Конечно, с их стороны разумнее было бы послать ее вперед – Гэртол Костюмер уже два дня как находится там, в Филоби, устраивая все для сегодняшнего вечернего представления. Он не будет знать, что с ними случилось. Сорванный спектакль – разочарование богатых зрителей, а значит, очередная потеря денег. Что за день такой невезучий выдался!
И до начала Празднества остается всего три дня! Пропустить Празднества – более страшной трагедии Элиэль не могла и вообразить.
Нет, в голову ей пришла мысль о еще более ужасном несчастье. Оис ведь богиня всех перевалов. Что, если она не сменит гнев на милость и труппа застрянет в этом ужасном Наршвейле навсегда? Даже Фандорпасский перевал может оказаться опасным.
Что-то сильно толкнуло ее в спину.
– Дитя! – раздался резкий голос.
Она повернулась и оказалась лицом к лицу с древней синей монахиней. Так вот чья клюка упиралась ей в спину.
– Тебя зовут Элиэль?
– Да. У тебя какое-нибудь известие для меня?
– О нет! – Длинный нос сестры Ан казался еще краснее, чем прежде, а выцветшие глаза слезились еще сильнее. – Но это объясняет, почему мы все время сталкиваемся с тобой.
– Ты не знаешь, мои друзья не уехали?
– Друзья? – Монахиня печально покачала головой. – Твои друзья к делу не относятся, дитя мое. Ты единственная, о ком говорится.
Неожиданно по толпе прошло движение, словно ветер разметал листву. Двое мужчин перед Элиэль попятились так резко, что чуть не сбили ее с ног. Она пошатнулась, с трудом сохранив равновесие, и обнаружила, что они с синей монахиней остались одни посреди внезапно опустевшего пространства. Продавец билетов удивленно озирался вокруг. Это был мясистый краснорожий парень. На его пухлом лице обозначилось забавное недоумение.
– Ну что ж, это кстати, – пробормотала сестра Ан едва слышно. – Пошли, дитя мое. – Она опустила на плечо Элиэль скрюченную руку и толкнула ее вперед с неожиданной силой.
– Я не могу уезжать без друзей, – запротестовала Элиэль.
– Но важна только ты! – сердито буркнула монахиня. – Разве не написано: «Элиэль станет первым искушением»?
– Написано? – Тот сумасшедший старый жрец бормотал что-то насчет пророчества. – Где написано? Что написано?
– Если ты не знаешь, возможно, так предназначено, чтобы ты не знала. Пошли!
Она толкнула сильнее. Осторожно глядя под ноги, чтобы не порезаться о меч старухи, Элиэль, сама того не желая, все ближе подходила к продавцу билетов. И тут он издал вопль ужаса.
К лестнице приближался человек – скорее всего мужчина, но возможно, и очень рослая женщина. На нем была тяжелая, похожая на монашескую хламида, а голову он опустил так низко, что капюшон полностью скрывал лицо. Он был черный, с головы до ног черный. Даже веревка, которой он подпоясывался, была черная. Рука, протянувшая продавцу билетов монету, – и та была в черной перчатке.
Продавец уронил свою сумку и отпрянул, врезавшись спиной в ногу мамонта. Он сделал попытку заговорить, но не смог выдавить ни звука. Он выпучил глаза; лицо его побледнело. Сам Тронг Импресарио не смог бы изобразить ужас более убедительно.
Незнакомец в черном снова попытался предложить плату за проезд, и снова продавец отверг ее, продолжая пятиться. Пожав плечами, черный монах повернулся к ступенькам и медленно поднялся на паланкин. Погонщик в ужасе оглянулся на него и чуть не выронил жезл.
Толпа бесшумно рассасывалась, многие спасались бегством.
– Воистину боги вознаграждают тех, кто имеет веру, – провозгласила синяя монахиня. – Пошли, милая, посмотрим, сколько стоит место теперь.
Она покрепче оперлась на свою клюку и шагнула вперед, но опоздала: продавец билетов нырнул под брюхо мамонта и устремился прочь с такой скоростью, будто сам Зэц гнался за ним.
– Подожди! – крикнула монахиня, но ветер унес ее крик. Черный монах занял свое место на скамейке. Девять мест в паланкине остались свободными. Лестница тоже была пуста.
– Теперь ты можешь ехать, если хочешь, – сказала Элиэль. Во рту у нее пересохло, хотя не мог ведь этот человек в черном быть тем, кого она так боялась встретить.
– Мы должны ехать вдвоем, ибо так написано, но мы не можем ехать, не заплатив. – Сестра Ан всхлипнула. – И теперь этот юноша, что продавал билеты, исчез…
Похоже, она совершенно растерялась. Она, наверное, сумасшедшая. С другой стороны, все остальные, наверное, не менее безумны. Один-единственный человек занимает место – бесплатно, – и никто, кроме сестры Ан, не горит желанием разделить с ним паланкин. Как объяснить такое чудо? Да еще в скупердяйском Нарше? Погонщик потихоньку отодвигался все дальше от паланкина и его одинокого пассажира, пока не оказался почти на голове у мамонта.
– Возможно, о цене можно договориться с этим погонщиком, – пробормотала сестра Ан, но в это мгновение тот что-то сказал мамонту, и огромный зверь двинулся вперед.
Элиэль в отчаянии озиралась по сторонам, но последние зеваки уже расходились. Они остались вдвоем со старухой. Никто больше не хотел ехать с человеком в черном.
– Это Жнец? – спросила Элиэль. Впрочем, кто это еще мог быть?
Сестра Ан все смотрела вслед удаляющемуся мамонту, и на лице ее читалось явное сожаление. Она удивленно оглянулась на Элиэль.
– Это жрец, служитель Зэца. Да, его называют Жнецом.
Сердце Элиэль отчаянно подпрыгнуло в груди, колени предательски подкосились, и что-то стиснуло ей горло.
– Я никогда не видела Жнеца, – просипела она. – Но средь бела дня? – О Жнецах не говорили вслух, только шепотом. Но тот сумасшедший старый жрец говорил о нем.
Монахиня хихикнула.
– В темноте, милочка, тебе вряд ли удалось бы увидеть его! – заявила она, неожиданно вернувшись в доброе расположение духа. – А почему бы и не днем? Он всего лишь человек. Должен же он делать что-то от рассвета и до заката.
Час от часу не легче!
– Ты хочешь сказать, днем он разгуливает, переодевшись?
– Да, обыкновенно он не носит облачение. Ты же видела, какой это производит эффект. – Старуха неодобрительно тряхнула головой. – Никто не захотел сесть рядом с ним.
– А ты бы села?
Бесчисленные морщины вокруг рта сестры Ан собрались в очередную отвратительную улыбку, но слезящиеся глаза хранили скорбное выражение. Она подняла свой длинный нос и посмотрела вслед мамонту.
– А почему бы и нет? Если бы он хотел принести мою душу в дар Зэцу, он бы давно это сделал. Я не сомневаюсь, что он бегает куда быстрее меня. Сказано же в Зеленом Писании, Стих 2578: «Все боги играют с людьми, но лишь Зэц никогда не проигрывает».
Хуже всего в ее безумии было то, что она не сомневалась: Элиэль поедет с ней.
– Тогда почему ты не поехала?
– Потому, что я не заплатила, разумеется. Нам, дочерям Ирепит, не дозволено принимать милостыню. За все так или иначе надо платить – обычно рассказом или уроком. Я собиралась предложить урок в пути, но молодой человек отверг мое предложение. – Теперь ее глаза слезились еще сильнее, и она казалась растерянной – почему, Элиэль не понимала. – Я надеялась, что он все же согласится.
Должно быть, Жнец тоже находился в толпе. Когда цена билета перевалила все разумные пределы, он надел свое облачение и сделал еще одну попытку. Элиэль вздрогнула.
– Что этот Жнец здесь делал?
– Днем он зарабатывает себе на жизнь, – не оборачиваясь, ответила сестра Ан. Жнецы, судя по всему, мало интересовали ее. – А души собирает по ночам.
Элиэль в страхе возвела глаза к небу – пора бы появиться большой луне. Но небо было затянуто тучами. Со времени прошлого затмения Трумба прошло по меньшей мере недели две, так что ему уже пора повториться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

загрузка...